Томимая любовь

Препятствую заболеванию нимуса,
бедствию бежать с корабля,
погибшие люди от вируса,
сидят и печалятся у фонаря.
Славные милые кости,
истекшие кровью,
информации водосток,
прилипли кленовые
листья к осени,
будни бегут скоротечно
под песенки кровосток.
Даже тупые картиночки фотосток
не могут сюр передать,
летящие птицы,
крича, улетают на восток,
и теплые варежки
греют ноги,
но тепла мне не передать.
Надо, но не отнять,
кружечку чая бедной души,
и как мне строчки эти понять,
под пледом ты сериальчик, давай, задуши!
из-за души летящий звон слов
на километры глуши,
доешь засохший холодный плов,
яркий костер песком потуши.
дорогой, не суши,
белье на балконе после дождя,
все равно ты его не заслужил,
сидишь и поешь на крыше здания.
Кому интересны будние дни,
а я сижу и слушаю ****ь,
как красиво поют они,
где-то с утра, часов в пять.

И трубку положить
спокойно и устало.
И, зубы стиснув,
жить
во что бы то ни стало!

Плеядами новые силы окутаны
мрачные титры
бегут накиданной строчкой,
накидан и друг мой
который запутан
летящей лунной ночкой.
уважать страх который зашуган,
смотреть в глаза идиоту,
снимать на камеру шлюху,
побороть свою идиому.
простенький крик иди к дому,
путается в стволах дубов,
берез,
и елей,
без сил поэт крадёт кому,
напрочь забитых криков,
слезами
зверей.
ловчит Елисей,
крадется мышь в паутине орла,
затаился в глазах эпогей,
бежит сломя голову тихая мгла.

бежит улыбается,
и говорит:
"да я начал курить, и забил
теперь не могу обещать,
да он курил, но забыл,
каково перед сном целовать."
И за что цену дать,
держать в руках никотин,
любовь и заботу за год променять,
скитание по дворам, плача один.

никогда не перестану
надеяться,
хоть и противен,
характер клоуна,
записочки в углу
ожиданием истлеются,
оставив свой нарратив.

и трубку кинуть на пол,
устало и паршиво,
и жить и жить и жить,
полностью, красиво.