Волок

От воды до воды, через тернии, сушь,
от Реки до далёкой Протоки,
в одиночку, внимая лишь эху, где глушь,
словно каторжник, брёл он сквозь сроки.

Да не брёл и не шёл: где и просто ползком,
в кровь сбивая колени и локти;
не один, - ему в спину давил полозком
струг невзрачный, корявый и блёклый.

«Ты куда тянешь струг?», - вопрошали его, -
«не дотянешь, зачем тебе это?».
Он упорно тянул, отвечая легко
вопрошателю, белому свету:

«Это – шлюпка, я всё на неё променял,
одержим я стремленьем быть с нею;
до Протоки дойду, там построю причал;
я без шлюпки и жить-то не смею».

Несуразна она: где корма, а где нос?;
сочетается старое с новым;
но как будто её своей помощью нёс
сам Христос в оголовье терновом.

Путник посуху волоком шлюпку тянул,
рвал канаты из лыка с пенькою;
то об камни – до ран, то в болоте тонул,
распростившись с родною Рекою.

Ему встречные речки сулили покой,
зазывали в приятные воды:
«Брось ты шлюпку, чудак, и страданьем-тоской
не губи свои зрелые годы».

Но он слышал внутри несмолкаемый зов,
тягу страстную к избранной цели;
понимал он: перечит основам азов
и бредёт он уже еле-еле.

У поляны лесной он упал на привал;
неизвестность ненастьем кружила;
он почти издыхал, но опять оживал;
напрягались привычные жилы.

Лучик после дождя шлюпку высветил и
на борту её виделись, ясны,
буквы слова «ЛЮБОВЬ», а вокруг расцвели
полевые цветочки, прекрасны.

В.А. Сергеев         8.4.2020