Отчёт за ночь на четвёртое апреля

Вышел месяц из тумана, отрубил в семейке свет.
Я шатаюсь, словно пьяный, и меня почти что нет. То ли жуткая усталость, то ли просто я слабак.

Всё, что от меня осталось – это хрупкие слова.

Я хожу, за них цепляясь, а они, крича, звеня, бурой воробьиной стаей улетают из меня:

если перекрыли выезд, значит, перекрыли въезд,
если бог меня не выдаст, то свинья, конечно, съест.
По пустынным складкам улиц бродит вечное «вчера». В моём доме все уснули, что логично в пять утра.

Спят соседи по кроватям, спит столетник по горшкам, спит диван и мишка ватный, моль в шкафу и даже шкаф.
Только я не сплю, блин, снова и брожу по этажу.
Сказка кончится хреново.

Я другую расскажу.

Где во тьме хохочут черти, не смущаясь, не боясь, по болоту ходят смерти и одна из них твоя. У неё нездешний говор, и татухи на плечах, но она придёт не скоро и тем паче не сейчас, а в какую-нибудь осень, через вечность или шесть.
Что-то сказочка не очень. Славно, что другая есть.

Что-то там про дом на сваях, смех у домика внутри.
Извини, что я сбиваюсь – я давно не говорил.

Снег растаял, всюду лужи, а снаружи – ни души.

Твоя сказка будет лучше – в этой сказке будет жизнь, яркая, как солнце лампы и прямая как пути. Расскажи её делами, если снимут карантин. Будет сказочка про смелость, будет сказка, что поёт.

Чёрт бы с ней, с красивой смертью. Важно то, что до неё.

Если дом наполнен храпом, скрыт под занавесью штор, главное – остаться храбрым,
невзирая ни на что. Ни на розовый цвет вишни, ни на свежие гробы.

Главное – не просто выжить,
главное – не просто быть.

Я плутаю в коридоре. Тут спокойно и темно. Неслучившиеся споры превращаются в кино, недописанные тексты – в недожитые года, а несбывшееся лето – в «ни за что» и «никогда».

За окном фонарь, как мечник, над которым нимб повис.
Мне б напиться, только нечем. Мне бы в битву, только смысл?

В щели лезут шум и холод. Призраки в тени стоят.
По болоту смерти ходят.
И одна из них – моя.