Cамое дорогое на земле, это - Pождение!

...Мудрец  сидел  на   коврике, сотканном  в  далёкие,  далёкие  времена,   в  изысканном  вкусе  сочных  и  Благих  до  живости  цветах:  пурпура,  на  фоне  глубокой  синевы  индиго,  обрамленным  бежевой  бахромой.  На  протяжении  многих  вёсен,  это  рукотворное  изделие,  обретшее  свою  бесценность, не  только,  как  шедевр,  a  не  менее, как  умиляющая  Память  и,  как  важность  атрибутики  умудрённой  Cтарости,  бережливо,  и  заботливо  расстилался  для  него,  на  нежной,  зелёной  дубраве,  как  и  ныне.

Старец,  каждый  раз  вспоминал  историю  этого  коврика,  в  которую  посвятила  его  Бабушка.  Этот  коврик,  спешно  ткался  проворными  и  Божественно  нежными,  милыми,  девичьими  дланями  двух  его  сестёр,  а  посему  и
успели  они  соткать  его,  в  канун  рождения  своего  Братца,  в  подарок,  желанно  ожидаемому  Дитя...

Мудрец  отчётливо  помнил,  с  какой  трогательной  искренностью  Сердца  и  теплом  Души,  в  ясных  глубинoй,  очах,  рассказывала  ему  Бабушка,  детально  посвящая  в  историю  семьи,  которая  и  осталась  реликвией  в  жизни  Мудреца:-

" Ах  Дитя  моё!  Если  бы  ты  только  мог  видеть,  как  заботливо, с  бережливо  нежной,  Mатеринской   Любовью  одобрения  и  ласки,  гладила  рукой  этот  коврик  твоя  Мама,  eсли  бы  ты  только  мог  видеть,  cколько  было  Света  и  радости,  на  её  безупречно  красивом,  женственном  лике,  когда  она  обнимала,  и  целовала  твоих  сестёр,  за  Мастерство  ткачества  в  столь  изысканном  вкусе, перенятое  от  неё  же ?!  Но  к  сожалению,  не  довелось  Матери  твоей  вдоволь  насладиться  Cчастьем  от  тебя, Дитя  моё, ...не  довелось,  ибо  призвал  её  Душу  Творец  Небес,  после  твоего  Рождения."      

    Лик  Старца,  был  обращён  к  роскошному  лугу,  простёртому  вдаль,  теряясь  в  шифоновой  дымке  флёра, у  подножия  плюшевых,  пегих  холмов,  льнувших  покатыми  вершинами  к  бездонно  бирюзовым  Небесам.   Взор  Мудреца,  устремлённый  в  неведомую  даль,  созерцал  необъятность  простора,  в  неописуемой  игре  оттенков, где  прошло  его  звонко - озорное  детство  и  ярко  содержательное  отрочество, в  ореоле  безбрежной,  искренней,  тёплой  Любви, исходящей  от  Света  душевной  чистоты,  являвших  собой  Истину  величия,  как  всей  Семьи,  так  и  близкого  его  окружения, пока  Отец,  не  отправил  его  учиться,  в  большой, не  привычный  для  него  бурной  суетностью,  и  тем,  чуждый  ему - город...  Мудрец  замер  в  своих  глубоких  воспоминаниях,  лик  его  озарился  Светом  впечатлений,  от  многоголосья  девственной  природы,  подчёркнутый  лёгкой  улыбкой,  несущей  собой,  мило  приметные  черты,  до  Святости - чистого  Отрочества...

Флюиды  его  воспоминаний,  прервал  твёрдый,  молодой  голос  в  приветствии.  Старец  обратился  на  исходящий  глас  и  узрел  подходящего  с  правой  стороны,  высокого,  крепкого  Молодца...  Его  изысканное  одеяние, затейливо  и  роскошно  расшитое  золотыми  нитями,  на  вермильоновом  велюре,  где   символика  орнаментов,  являвших  собой  фрагменты  Геральдики,  повествующие  о  происхождении,  и  истории  Рода,  гениально  исполненых  в  содержании  драгоценных  камней,  как  изумруда  и  яхонта... Изысканный  наряд, в  благородном  сочетании  с  родовитым  образом,  досточтимо  и  восторженно  подчёркивал  его  атлетическое  телосложение.   Густые,  иссиня - смоляные,  волнистые  пряди  волос, разбросались  по  плечам,  лёгким  и  ласковым  Бризом.  От  молодого,  богатырского  образа  и  благородных  манер,  исходила  родовитая  знать  сословия  Царских  кровей.  В  зелёных  и  ясных  глубиной  очах,  искрились - решимость  и  вразумительность  благородного  бесстрашия.  На  загорелом,  обветренном  лике,  отчётливо  вырисовывались  тонкие  и  правильные  черты  присущего  сословия, неукоснительно  завораживающие  взор...

Старец  поприветствовал  подошедшего  Силача  и  хотел  было  привстать,  но  знатный  Гость  возразил, заботливо  наклонившись,  и  легонько  прильнув   сильной  дланью  к  плечу  Мудреца,  сказал:-

- " Нет, нет,  Почтенный  Мудрец, пожалуйста,  не  поднимайся... Всенепременно, я  глубоко  ценю  твою  Учтивость,  но  не  менее, чту  Достойный  возраст !"

Двое  гвардейцев  поднесли  резное  кресло, некогда  изготовленного  из  каштанового  дерева, истинно  искусным  Мастером,  с  изысканным  вкусом  и  подобающей  роскошью,  инкрустированного  серебром  и  золотом. Статный  Богатырь  присел  напротив  Старца.  Над  ними,  сказочным  многоголосьем  пели  птицы, звонкое  стрекотание  цикад,  словно  бубенцы  переливалось  с  нежным  журчанием  ручейка,  что  хрустальной  змейкой, серебристо  извиваясь  под  солнечными  зайчиками,  тёк  от  Родника, рождённого  чуть  поодаль, у  мощного  ствола  многовекового Платана, обронившего  густую  тень  от  раскидистой  кроны, под  коей  царила  неописуемая  свежесть  Райского  уюта.  Мудрец  и  Гость,  некое  время  сидели  молча,  наслаждаясь  и  умиляясь,  высшему  Дару  от  Создателя,  как  испивать  Жизнь - Блаженством  сего  Дня...

Молодой  Монарх,  учтиво  прервал  молчание:-      

- "Скажи  на  милость, Мудрец,  что  на  земле  самое  дорогое, наряду  с  Жизнью  разумеется?!

- " Рождение!"

- " Я  же  отметил, Старец, что  наряду  с  жизнью?!  Понятное  дело,  что  рождение,  а  что  после  него?!

- "Снова - Рождение !"

- " Поясни,  Мудрец,...может  ты  не  понял  мой  вопрос?!"

- " Я  прекрасно  услышал  и  понял  твой  вопрос, Милейший  мой,  Лорд.  Как  ты  думаешь,  я  могу  уклониться  от  ответа  на  сей  вопрос?!  Разумеется,  нет,  по  двум  главным  причинам:
      
Одна - по  твоему  обращению  ко  мне, как  к  Старцу  и  я  не  вправе  попустить  невежество,  на  оказанную  мне  почесть!

А  иная - и  на  мой  взгляд,  главная,  что  ты  был  рождён  единственным   Принцем,  коим  и  унаследовал  трон  Династии,  от  самого  же  Короля, и  теперь,  между  нами  главная  Истина,  что  я  являюсь  твоим  подданным, не  так  ли ?!"

- " Да, ...верно,  так  и  есть,...и  какая  Суть  следует  за  твоим  толкованием,  Мудрейший,  что  стоит  во  главе  твоей  мысли?!"

- "Ничто  иное,  как - наше  Рождение."

Молодой  Король  задумался, откинувшись  на  спинку  кресла,  слегка  запрокинув  голову, сомкнул  веки  и  вслушивался  в  божественные  звуки  природы. Затем,  чуть  погодя, статно  приподнялся  и  продолжил:-

- "Я  услышал  тебя!  Во  Истину - ты  Мудрый  Старец! Что  я  могу  сделать  для  тебя,  Мудрец,  скажи,  чего  ты  желаешь?!"

- " Ну  что  же? Могу  я  обратиться  к  тебе  с  просьбой  для  нас  обоих, мой  Ясноокий?!"

- "Гм ?  Интересно!  Ты  несколько  умилённо  смущаешь  и  иронизируешь  меня,  Старец.  Пожелание  для  тебя,  мне  по  естеству  ясно,  а  вот  о  чём  ты  можешь  просить  у  меня - для  Меня  же ?!  Я  впервые  встречаю  такое!  Быть  посему, я  слушаю  тебя, Чтимый  мной,  хотя,  не  совсем  уразумею !"

- "...Позволь  нам  обоим,  продолжить  наше  Рождение,  а  именно:  мне  уйти,  а  тебе  остаться, мой  светлейший  Повелитель !"

- "Да-а,  Старец,  во  Истину  велика  твоя  Мудрость,  как  я  и  наслышан.  Я  тебя  понял,  Мудрец!"

Молодой  Самодержец  встал  из  кресла, прошёл  на  несколько  шагов  вперёд  и,  молча  вгляделся  на  открывшийся  взору  роскошный  ландшафт  природы. Старец  внимательно  наблюдал  за  ним,  с  умилённым  и  умудрённым  ликом,  слегка  подёрнутым  несколько  застенчивой, заботливой  и,  по-Отцовски  тёплой  Улыбкой.  Гость,  словно  встрепенулся  от  глубоких  мыслей, скоро  повернулся  в  сторону  Мудреца  и  подойдя  к  нему,  спокойно  сказал:-

- " Вот  тебе  перстень  с  Печатью,  досточтимый  мой, Мудрец  и  как  только  изъявишь  желание  встретиться  со  мной,  тебя  бесприкословно  сопроводят  ко  мне  во  дворец, в  любое  Время,  и  с  Почестями."

- " Благодарю  тебя,  мой  разумеющий  Покровитель,  но  нет  нужды  беспокоиться  тебе,  ибо  я  и  просил  тебя  о  нашем  РОЖДЕНИИ:  мне - покинуть  тебя  Достигнутым, а  тебе - Постигать  покинутого!"


Молодой  Самодержец,  после  недолгой  паузы  задумчивости, спокойно  повернулся  и  в  сопровождении  гвардейцев,  и  своей  затейливой  свиты, неспешным  шагом  направился  к  роскошной  карете,  за  ним  пошёл  и  его  мудрый  Шут, прихвативший  с  собой  дворцовое  Вино  в  Золотом  жбане,  и  Родниковую  воду  от  Мудреца, в  терракотовом,  глиняном  Кувшине,  некогда  вылепленным  и  обожжённым - самим  Старцем.  В  двух  шагах  от  кареты,  Король  остановился  и  повернувшись,  спросил  у  Шута:

- " И, ...что  это  значит,  Друг  мой?"

Шут  спокойно  ответил:

- "Я  скажу  тебе  тогда,  когда  ты  пожелаешь  испить!"

Монарх  задумался  и  после  короткой  паузы,  сел  в  карету,  вслед  за  ним  сел  и  Шут.  Они  всю  дорогу  до  дворца  ехали  молча, Король  в  глубокой  задумчивости,  а  Шут  украдкой,  наблюдая  за  ним.

Когда  карета  по  брусчатке  через  небольшой  мостик,  въехала  в  высокие, кованные  ворота  стрельчатой  арки,  замедлив  ход,  катила  по  дворцовой  площади, к  роскошно  убранному  фасаду  дворца,  Король  вопросил  Шута:

- " И  что  ты  ответишь  на  то,  дорогой  мой,  Друг,  что  я  не  попросил  питья ?"

Шут  глубоко  заглянул  в  печальный  взгляд   доблестного  Самодержца  и  беспристрастно  ответил:

- " Ты  не  мог  прерывать  твоё  новое  Рождение,  которое  испытывал  впервые, чего  и  пожелал  для  тебя  Мудрец!"

- "Я  в  сей  же  час,  прикажу  придворной  страже,  привезти  Мудреца  во  дворец  и  отвести  ему  покои  рядом  с  тобой,  Друг  мой  сердешный.  Надеюсь тебя  это  тоже  обрадует ?!"

- " Мой  Лорд,  твоё  повеление - это  закон  для  двора! Но  всё  же  я  скажу,  как  думаю,  мой  Повелитель:  Не  стоило  бы  тревожить  Старца, нам  непосильно  влияние  на  его  решение,  ибо,  только  Творец  Небес  ведает  вершение  нашего  пути!   Ты  же  сам  благоволил  к  просьбе  Мудреца  отпустить  его  и  он   Ушёл."
 
Молодой  Силач,  поник  ликом  и  из  его  печальных,  Зелёных  очей,  скатились  две  горячие  Слезы,  оставив  серебристый  отблеск, на  отважном  лике,  побитом  морскими  ветрами  и  бронзовым  загаром. Грусть, загадочность  и  сожаление,  сплелись  в  неведомые  доселе  ему  чувства,  и  тревожили  Душу, теребя  Сердце,  и  докучая  Разуму...  Он  сетовал  в  уме:-

"Почему  же  я  раньше  не  встретился  с  мудрым  Старцем,  почему ?!  Мне  же  не  раз  говорил  о  нём  мой  милый  и  прозорливый  Шут, почему  я  не  прислушался  к  нему?!"

- "Не  печалься  так,  мой  Повелитель,  Мудрец  ушёл,  но  не  Отдалился  от  тебя.  Я  чувствую  и  отчётливо  слышу  его  Блаженный  Дух,  ибо  и  просил  он  тебя  за  вас  обоих, а  посему, Старец  всегда  будет  рядом - при  каждом  твоём  Благодатном  Рождении,...при  КАЖДОМ!"   

Грудным  и  размеренно  утешающим  голосом,  произнёс  Шут.

Молодой  Самодержец,  в  глубокой  задумчивости  обратил  свой  взор  на  угасающий  Закат,  что  мягким  отблеском  ютился  на  дне  его  Изумрудных  очей  и  своим  алым  заревом,  придавал  его  лику,  матово - бронзовый  оттенок.  В  той  же  задумчивости, не  отводя  своего  взора  от  заката, он  отчётливо  слышал  свой  Голос  в  подсознании:-

"Как  же  ты  прав, благородный  Старец, ты  во  истину  Великий  Мудрец, ...самое  Дорогое  на  земле,  это - РОЖДЕНИЕ!"

Обернувшись  к  Шуту,  он  тихо  произнёс:

- " Налей  мне  Водицы, Друг  мой  милый,  я  желаю  испить  её  от  рук  Старца!"

-"А  вот  и  новое  Рождение,  мой  Светлейший,...и  я  изопью  с  тобой  сей  Водицы!" - ответил  Шут,  наклонив  кувшин  над  золотым  кубком, куда  Хрустальной  косичкой,  играя  Божественной  чистотой,  вплетая  в  себя  пламя  Заката, пурпурным  Рубином  струилась  Благодатная,  Родниковая  Водица."

 /Ф.Стэрн./  Фрагмент.   "Фойе".   Воспоминание.  Глава  V - "Память,  как   Истина  Времени".    Апрель. 1987.

* Благодарю  всех  Творческих  авторов  картин  и  фотографий  в  сети, дающие возможность  иллюстрации  произведения,  заведомо,  -  уповая  на  понимание...(!)