Двадцатый год

Какая нынче странная весна,
Восстала против логики природа,
Зимою лето, а весной – зима,
Нас удивляет крайностью погода.
По улицам идет двадцатый год,
Двадцатый, двадцать первого столетия,
И в панике испуганный народ,
Измученный неведомой болезнью.
А улицы безлюдны и пусты,
Лишь снег летит и землю укрывает,
Ложится на озябшие цветы,
Но мы-то знаем, так ведь не бывает.
А кто-то веселится и кутит,
Ведь враг невидим, и в него не верят,
Или как лист осиновый дрожит,
Плотнее шторы, на засовы двери.
И каждый день из сводки новостей
Мы узнаем, что в мире стало хуже,
И как же всем нам хочется скорей
Очнуться от весенней зимней стужи.
Как хочется проснуться, как всегда,
И покатиться колеей привычной,
Другими станут люди, города,
И жизнь другою станет, драматичней…
И разрывая скорыми сирен
Дворов пустынных хмурое молчание,
Везут кого-то, все без перемен,
Лишь тягостное, мрачное отчаяние.
Кто следующий, друг или сосед?
А, может, ты, болезнь не выбирает,
Кто вытянет в один конец билет?
Сейчас никто об этом не узнает…
Но мы не будем думать о дурном,
И пусть ни с кем плохого не случится,
Но как? Когда в безбожии живем,
А, может, в Бога верить научиться…