Проза - 2020

Людмила Скрипченко
Новогодний каприз

В предновогодний вечер молодая супружеская пара решила нарядить елку. Настроение было праздничное, не беда, что не успели раньше, так как были в отъезде. И тут на огонек заглянул сосед. Он любил подшутить над молоденькой женщиной, зная ее строптивый характер. Не удержался он и на этот раз. Поглядев на почти украшенную елку, он изумленно спросил:
– А что это вы пихту наряжаете? Елки в лесу не нашли, что ли?
У хозяйки страдальчески вытянулось лицо, и она с некоторой угрозой в голосе спросила мужа, правда ли, что это пихта, а не елка?
Муж подтвердил слова соседа. И тут началось...
Со слезами на глазах жена сыпала упреки мужу, что у других мужья, как мужья, принесли в дом настоящие елки... А ей подсунули какую-то пихту...
Никакие уговоры и описания достоинств пихты со стороны бедного мужа не помогали. Истерика разгоралась. Пихта была молниеносно раздета и выдворена за дверь. Сосед, ухмыляясь, тихо удалился. Покорный муж, желая восстановить мир в доме, отправился за настоящей елкой. Проклиная в мыслях соседа, удрученный, он направился в сумерках новогоднего вечера на окраину села, чтобы принести новую...пихту, потому что елки там вообще не росли, а жена в породах деревьев не разбиралась. Зато мир и праздничное настроение в семье были восстановлены, хотя бы на короткое время, до очередного визита соседа.

Новогодний сюрприз

Произошел этот случай под Новый Год, когда дети и взрослые, в преддверии праздника, были заняты его подготовкой.
В одной семье росли два брата: Сашка, двенадцати лет и трехлетний Вовка. Отец был на дежурстве, а мать пошла в магазин, наказав старшему сыну присматривать за младшим. Дети украшали елку. Вовка с удовольствием подавал брату игрушки и мишуру из коробки. В доме было тепло, пахло хвоей, и маленький Вовка весело бегал в рубашонке и трусиках, шлепая по полу босыми ножками. Приятная работа вскоре подошла к концу, так как елочка была небольшая. Мальчишки полюбовались елкой, и Сашка попросил младшего брата немного посидеть одному и еще посмотреть на сверкающую красавицу, пока он быстренько сбегает в соседний дом к другу, чтобы сравнить, у кого елка лучше. А потом расскажет об этом Вовке. Малыш с готовностью согласился.
Сашка побежал к соседу, а там друзья разговорились, и время пролетело незаметно. Внезапно в дом вбежала взволнованная соседка, живущая через дорогу. Она искала Сашку. Оказывается, Вовке наскучило сидеть одному дома, и он, взяв мяч, в рубашонке и трусиках, выскочил на улицу погонять в футбол. На ногах вместо валенок у него были старые отцовские рваные... рукавицы, так как валенки он не нашел. Некоторое время мальчишка пинал мяч, но мороз быстро сковал его. Одна рукавица при ударе по мячу улетела куда-то в сугроб. Он стоял на дороге и трясся от холода, сжавшись в комочек. Соседка увидела это в окно и занесла малыша в дом, а сама побежала искать старшего брата, потому что с матерью они разминулись по дороге в магазин.
...Вместе с Сашкой они осторожно растирали Вовке руки, ноги и все тело, стараясь его отогреть. Хорошо, что времени прошло немного. Вовка не пролил ни слезинки, а только кряхтел. Старший брат между растираниями успел влепить несколько хороших шлепков пониже спины, а Вовка виновато сопел и мужественно терпел. Потом его укутали в теплое одеяло и уложили в постель. Удивительно, но малыш после всех событий даже не чихнул. Зато старшему брату досталось по заслугам.
Вот такой новогодний сюрприз преподнес всем Вовка.

Виноватого нет

В лесном поселке в доме многодетной небогатой семьи решили украсить елку карамельками в цветных бумажках и пряниками. Игрушек было мало, а красавица елка – под потолок! Благо, лес рядом, елок полным-полно...
Все согласились и, зорко следя друг за другом, глотая слюнки, быстро и дружно развесили конфеты повыше, а пряники внизу, чтобы на праздник поделить гостинцы поровну и отметить Новый Год. Все улеглись спать в ожидании завтрашнего чаепития. Утром старшие ребята помогали родителям по хозяйству во дворе, заглянув сначала в комнату, где стояла «вкусная» елочка. В доме оставался четырехлетний Вовка. Ему настрого наказали: не трогать гостинцы, а охранять их… от кота. Перед обедом все зашли полюбоваться необычным нарядом елочки и вдруг увидели, что от пряников остались одни огрызки, а от нижних конфет – только фантики...
Когда попытались выяснить, кто бы мог это сделать, то виноватого не нашлось. А Вовка ревел, прижимая к себе кота, и почему-то отказался обедать.
Давненько это было...

Антонина Кухтина
Взрыв

Это была замкнутая и уже довольно пожилая чета. Они не очень-то жаловали окружающих, особенно, хозяин. Однажды, в минуту откровения, он сам кому-то и рассказал, что до войны отбывал срок, а когда началась война, то специально что-то натворил, чтобы не попасть на фронт после освобождения. Срок ему продлили, и всю войну он провёл в местах, не столь отдалённых. Разумеется, эта история не добавила ему уважения у соседей.
Детей у них долго не было, но, наконец, появился Вова. Однажды проходящая по улице цыганка сказала его матери, что «твой пацан не доживёт и до десяти лет». Для них это была настоящая трагедия. Уж как они его берегли и лелеяли! К счастью, десятилетний рубеж он всё-таки пережил и выжил, и вырос, женился, сейчас у него уже двое давно взрослых дочерей.
Работал сосед шофёром в автороте, каждый день что-то привозил и, довольно посмеиваясь, нёс или перемещал домой. Дровами, углём, сеном (основная головная боль всех жителей частных домов), – они всегда были обеспечены в избытке. Но он всё что-то вёз и вёз, и вёз.
И вот однажды часов в десять утра вдруг послышался звук, очень похожий на взрыв, донёсшийся из их дома. Встревоженные соседи бросились туда, несмотря на злобную собаку. Уже на крыльце их встретили хозяин с хозяйкой, какие-то закопчённые, растерянные, но в дом никого не пустили, уверяя, что у них всё в порядке. И лишь потом, спустя довольно продолжительное время, хозяйка по секрету кому-то рассказала, что же произошло в тот страшный день.
Она стряпала на кухне. Десятимесячный Вова находился рядом. Она подкинула дров в печку и отошла зачем-то к окну. А ребёнок, к счастью, выполз из кухни. И тут раздался взрыв. Кастрюли, сковородки, обломки печной плиты разлетелись по кухне, разворотило топку и закоптило весь дом…
Мир слухами полнится. Позже узнали соседи и начало этой истории. В ближайшей деревне жила-была семья. Мать, детишки, мал-мала меньше, и отец-инвалид. Он с войны пришёл без руки. Но мужик серьёзный, работящий, изо всех сил тянулся, чтобы не стать обузой в семье, а быть полноценным отцом, кормильцем, хозяином. Так, сделав специальное приспособление, он в одиночку пилил деревья на дрова, распиливал их, колол и складывал в аккуратную поленницу неподалёку от дороги, чтобы легче было потом вывозить. И деревенские, и даже городские, знали, чьи это дрова, и несколько лет никто не посягал на них. Но однажды дрова пропали. На следующий год – опять. И тогда хозяин привсенародно поклялся, что ворюга его ещё попомнит. А на третий раз и произошёл вышеупомянутый взрыв.

Неиссякаемый колодец

В начале прошлого века жила-была в Боготольском районе деревня Баим. Сейчас её лет шестьдесят как нет на свете. Жители разъехались. Дома снесли. И теперь уже вряд ли кто-то догадается, что когда-то там жили люди. Эта глухая сибирская деревня находилась километрах в сорока от районного центра – Боготола. Я в ней была всего один раз ещё ребёнком. Мы ездили в гости к Маланье Наумовне – родной сестре нашей бабушки Ариши. Что меня там особенно поразило, так это колодезные «журавли». Раньше я их никогда не видела «вживую», так как у нас и в Боготоле, и в Каменке (малая родина отца) воду из колодца доставали, накручивая цепь или верёвку на ворот. И вот про один из таких баимских колодцев я не однажды слышала от мамы удивительный рассказ.
Добраться до Баима даже в советские времена было довольно сложно, что уж говорить про времена Гражданской войны. И когда в деревню пришли колчаковцы, то безоружные крестьяне и вооружённая армия оказались один на один. Чем уж так прогневили баимцы доблестных «защитников», неизвестно, но решили колчаковцы их страшно наказать. В деревне было несколько колодцев, но один – особенный. Вода в нём всегда была чистая, прозрачная, холодная и очень вкусная. Колодцем этим пользовалась почти половина деревни. И колчаковцам ничего умнее не придумалось, как лишить людей этого колодца. Они решили откачать воду, а колодец засыпать. Привезли откуда-то специальные насосы, и дело пошло. Перепуганные беззащитные жители с ужасом ждали, что же будет дальше.
Прошёл час – другой – третий, а вода всё текла и текла по улице широкой рекой… Прошёл день, а вода в колодце не убывала. Тут уж всё внимание колчаковцев переключилось на колодец. Даже на ночь решили не останавливаться. Прошли сутки, а вода всё текла и текла, оставаясь в колодце на прежнем уровне. И колчаковцы сдались. Посрамлённые и недоумевающие они спешно покинули деревню. А колодец ещё много-много лет служил людям верой и правдой.

Лидия Смирнова
Опыт Городской литературной организации
Истории до 2014 года  [1]

История городского сообщества поэтов, прозаиков и любителей художественного слова началась и органично слилась с началом строительства города Комсомольск-на-Амуре (30-е годы прошлого века).
Молодая энергия строителей стремилась не только показать результаты своего физического труда, но и искала пути для  выхода в свет колоссального интеллектуального запаса.
В результате объединённых творческих усилий первостроителей и представителей партийных органов в 1932 году [2], как известно из различных опубликованных источников, было создано «Литературное объединение» (лито) города. Роль КПСС и ВЛКСМ при этом стала руководящей и определяющей, так как творческое содружество наряду с другими факторами помогало решать одну из важных задач идеологического воспитания человека новой формации. Руководство страны поддерживало и всячески поощряло развитие творческого начала в народе.
Литературное общество с самого начала развивалось стремительно и позитивно, поскольку это было время большого строительства, огромных достижений и не менее значимых желаний счастливой жизни. Всё, что выходило «из-под пера» строителей города, пронизывалось героическим лиризмом и патриотизмом, чистым романтизмом и светлой любовью Время заседаний лито было заполнено бурными литературными дискуссиями и сопровождалось  высоким подъёмом писательской активности.
К началу Великой Отечественной войны публикации авторов лито содержали тревогу, беспокойство за сохранность наших рубежей, готовность молодёжи защищать советские достижения.
Стихи и проза в советское время размещались в периодической печати, издавались книги, которые мгновенно раскупалось читающей публикой. Все затраты на печатную продукцию государство возлагало на себя, а писателям за их интеллектуальный труд выплачивались солидные гонорары. Город, страна узнавали новые имена прославляющих их авторов, а произведения входили в школьные и публичные библиотеки, по ним снимались художественные фильмы, ссылки на них помещались в учебниках. Эти литературные труды писателей, поэтов востребованы до сих пор, некоторые из них стали классикой.
Грачёв А.М., Задорнов Н.П., Бородина Т.Н., Агишев Р.К., Заксор Д., Кетлинская В. и многие другие писатели остались в истории среди первостроителей города, и являются символом подъема величайшего патриотизма.
Прошло длительное время. Нет СССР. Изменились устои и порядки…
С 90-х годов двадцатого столетия, как официально признано, наступила новая эпоха – эпоха политических, демократических и социальных преобразований. Возникло иное государство: Россия. Курс «перестройки» – возрождение устоев частной собственности на землю и средства производства, объекты недвижимость успешно осуществлялся. Этот курс предполагает наличие финансового капитала, поддерживает предпринимательство, рыночные отношения, что стало основой нового уклада жизни в государстве.
В этой связи появились зарегистрированные государством и отвечающие сегодняшнему духу времени коммерческие и некоммерческие организации единомышленников в различных сферах деятельности, в производстве, в разновидностях творчества, религиозных воззрениях и политических взглядах, возникли узаконенные сообщества, союзы и объединения.
Время продиктовало новые условия выживания производств, производителей. Но потребность духовного и творческого самовыражения не иссякла. Интеллектуальные, творческие сообщества также приобрели юридический статус с наименованием «Общественная организация». К ним относятся и литературные объединения. Все общественные организации зафиксированы Налоговой инспекцией РФ. Сложное время самоопределения потребовало осмысления, взвешивания возможностей, наличие желания и просто смелости, ведь надеяться приходилось только на себя.
В создавшихся условиях, когда писатель остался «один на один» в ответе не только за каждое сказанное в своих произведениях слово, но ещё должен был обладать организаторскими способностями и определенными личными связями: найти себе издателя или типографию, художника, редактора, корректора, иногда, и компьютерную технику, а самое главное – финансы для оплаты всего комплекса издательских работ. Не каждый человек, будь он самым талантливым писателем, это может сделать. Возникает много вопросов. Но пишущий человек не может не писать, часто сочинение идёт независимо от желания – пошли слова, фразы, у поэтов рифмы, они рождаются в голове, кажется, спонтанно, даже сон этому процессу не помеха.
В результате накапливается материал, готовый к изданию. А личные финансовые возможности очень слабые. В этом случае помощь должна быть организована крепким писательским сообществом, у которого в наличии должны быть свои «рычаги». В нашем городе до 2007 года – это было ЛитО.
Лито, как общество носителей культуры, формально входило в структуру отдела Культуры Администрации города, но редко, на мой взгляд, получало там материальную помощь. Если и получало, только за счёт авторитета Председателя правления, который всегда искал эту помощь, и обязан искать, как возможность издавать, понятно, не только свои книги. Рядом существовал поучительный пример г.Солнечного, где на нужды публикаций писателям Администрацией небольшого, по сравнению с нашим, города, была отпущена достаточная сумма денег на издание нескольких коллективных Сборников. Эта помощь до сих пор известна в среде интеллигенции нашего города. Надо признать, что Г.Ф. Пересторонину, руководителю ЛитО удалось частично достичь подобных успехов в 2002 году, когда был выпущен «Сборник произведений писателей и поэтов к 70-летию г. Комсомольска-на-Амуре».
Тогда Администрация города взяла на себя все затраты по изданию и организации его дальнейшей продажи. С тех пор много воды утекло в Амуре, как говорится в народе.
Так пытался найти финансовую поддержку Гранит Фёдорович Пересторонин, будучи Председателем, выбранным вторично в 2001 году (его общий стаж председательской работы в лито составляет 13 лет).
Умный и инициативный, он, уже имея за плечами тридцатилетний стаж своих личных публикаций, настойчиво продолжал оббивать известные городские административные пороги и после 2002 года. Спустя некоторое безрезультатное время, его взоры обратились в сторону города Хабаровска на своих «собратьев по перу», с которыми всегда поддерживал приятельские отношения. После обсуждения проблем стало понятно, что писатели столицы Хабаровского края, имеют другие возможности, субсидируются правительством. Организация хабаровских писателей озаботилась возникшей ситуацией в г.Комсомольске-на-Амуре и правлению лито было предложено, в надежде на получение денег, стать членами вновь организованного сообщества, куда уже вошли писатели г.Солнечный.
Пересторонин Г.П. принял решение и в 2004 году городская организация писателей примкнула к специально созданной «Дальневосточной межрегиональной писательской организации» Союза российский писателей, получив соответствующие членские билеты. Прямо скажу, что на пользу ЛитО это не пошло, наши планы не оправдались.
Мы встретились с Г.Ф. Пересторониным в 2005 году, когда я первый раз пришла на заседания лито, где очень тепло была представлена на фоне своих ранних публикаций. Мы долго разговаривали с руководителем на организационные и финансовые темы, затрагивающие напрямую интересы писателей города. Понятно, было чувство незаслуженной обиды. Его позиции «добытчика» родной Отдел культуры не признавал, он не стал «законным сыном» «семьи», где ему должно было быть отведено место «за общим обеденным столом».
Секрета нет в том, что бюджет г. Комсомольска-на-Амуре, как и г. Хабаровск, имеет суммы для развития своей культуры, но почему-то Литературное общество не вошло в число подлежащих финансированию организаций. Нужно было искать и найти какое-то простое, но действенное решение для осуществления целей лито.
Это время характеризовалось широкими демократическими преобразованиями методов управления в разных субъектах страны. Опыт г. Калуга, где организованная творческая общественность являлась признанным участником управленческого процесса городской и областной Администрации, привлек внимание писателей города Юности. В г.Калуга наряду с другими «Общественными организациями», работала, можно сказать, на штатных основах Калужская писательская организация, которой дали рабочее помещение, компьютер, скромную оплату постоянно дежурившей, пусть и неполный, рабочий день «единицы», с кем можно было встретиться, поговорить о писательских делах, договориться о редактировании текста, возможности публикации. Кроме того, писатели всегда становились участниками различных городских мероприятий. Они вошли в число признанной общественной прослойки.
Выявив такую информацию  на Калужском сайте, я довела ее до Г.Ф.Пересторонина, предложив последовать примеру калужан – создать Общественную писательскую организацию города. Таким образом, мы бы могли иметь государственные гарантии своего признания властью города.
Мы долго думали над этой темой, особенно после изучения действующих Законов РФ. Федеральный закон в нашем случае не только гарантирует права и обязанности членам организации на основе самоуправления, он также даёт хорошие возможности развития и даже государственные льготы (гранты), а по договорённости с органами местной Администрации и другие послабления. По Закону государство обязано помогать общественным образованиям. В частности, «Общественная организация» имеет право: свободно распространять свою информацию, осуществлять издательскую деятельность, участвовать в выработке решений органами местного самоуправления, выступать с инициативами по различным вопросам общественной жизни. Особенно важным для решения финансовой проблемы, оказалось возможность формировать расчётный счёт в системе банка. На счет могли поступать все средства: членские взносы, добровольные взносы, различные пожертвования, поступления от проводимых лекций, выставок, аукционов и многих других мероприятий и гражданско-правовых сделок, не запрещенных Законом. «Общественная организация» может иметь оформленную юридически собственность в виде издательств и своё, созданное или приобретённое законным способом, собственное имущество. Закон РФ много разрешает, но и ко многому обязывает. Среди основных требований является наличие ежеквартальной отчётности.
Так, проанализировав эту информацию, здраво рассудив о своих возможностях и прикинув перспективы, мы пришли к выводу, что создание Общественной писательской организации на тот момент в качестве современной осознанной необходимости является выходом в сложившейся ситуации. После обсуждения, согласования с Правлением и утверждения на общем собрании была создана группа из семи человек, учредителей нашей будущей некоммерческой организации.
Ими стали: Багринцев Н.И., Ионова В.П., Николаев Ю.Н., Мирчук Т.А., Пересторонин Г.П., Рыженко И.И., Конева М. К. и я, восьмая по счёту, автор этой публикации, ответственная за координацию вопроса и оформление нашего проекта.
Надо признаться, что я с большим энтузиазмом взялась за подготовку этого вопроса. Проект оказался не прост и в деталях никому из юристов в городе не знаком, поскольку оформление и регистрация уже существующих юридических лиц проходила в городе Хабаровске и осуществлялась не комсомольскими-на-амуре специалистами.
В этом заключалась вся сложность для меня, так как пришлось изучать Законы РФ, детально вникать в регистрационные тонкости и специальную казуистику, самостоятельно при помощи телефонных переговоров с Краевой Регистрационной службой принимать решение. Было испорчено много бумаги и осуществлено несчётное количество звонков, несколько автобусных поездок в краевой центр, пока важные вопросы не были решёны.
Во-первых, это создание «Устава» организации. Он разрабатывался долго и кропотливо с учётом требований Закона РФ и практических аналогов сначала мной, а затем детально дополнялся и «ошлифовывался» Н.И.Багринцевым. Принятая редакция «Устава» – это его заслуга.
Во-вторых, использование в наименовании Общественной организации личного имени гражданина, что является обстоятельством не обязательным, но разрешённым федеральным законодательством.
Стоит признаться, что решение об использовании конкретного символа (имени) в новом варианте названия организации, возникло не сразу. Вся проводимая оргработа по регистрации проходила в строгом временном регламенте, и первоначально вопрос об этом не стоял. На деле получилось необычно, неожиданно и даже с долей мистики.
Оформив в г. Комсомольске-на-Амуре документы надлежащим образом, т.е. нотариально, я повезла их на сдачу в г. Хабаровск в Управление Федеральной регистрационной службы по Хабаровскому краю и Еврейской автономной области (ул. Запарина, 76). Там специалисты, проверив поступившие документы, одобрили пакет документов и отправили меня в банк для оплаты госпошлины по квитанции. Я направилась в здание, расположенное напротив Регистрационной службы, в банк через дорогу.
Стоял конец рабочего дня, время зимнее, уже темнело, и я очень спешила оплатить. Обойдя окольными путями высокие сугробы, свежей тропинкой двигалась к узкой наклонной проезжей части, сплошь занятой машинами. Достигнув края, остановилась на уже утрамбованном насте дороги, передо мной медленно полз, кажется, не останавливаясь, транспорт. Наконец, выше, на перекрёстке, загоревшийся красным свет светофора приостановил поток техники. Люди мелкими перебежками стали пересекать улицу. Было ужасно скользко, хватаясь за кузова машин, и боясь упасть, медленно стремилась к цели и я. Первоначальная мысль была – успеть оплатить квитанцию, что бы не остаться ночевать в Хабаровске. Потом: великое сожаление, что при столько сделанном, как говорится, на благо общества, ещё не хватало только и травмироваться. Это было бы большим перебором! И вот на тебе: «Ох!», упала. Мысль материальна, но ничего: поднялась, а транспорт рядом пришёл в движение. Как-то не очень испугалась – близко был тротуар, то есть, сугроб на обочине.
«Успею, добегу», – подумалось. И тут я неожиданно услышала чей-то шёпот, прозвучавший в моей голове: «Хлебников! Хлебников». И образ худощавого, слегка сутулого, пожилого мужчины в светлом костюме и в очках смутно, как в тумане, вдруг возник передо мной и исчез секунды через две. Позже, в разговоре о Геннадии Николаевиче с мужем [3], который хорошо знал семью Хлебниковых, получила подтверждение, что внешний облик увиденного был очень похож на писателя. Мы никогда с ним не встречались, и на тот день декабря 2006 года его уже не было в живых, но, конечно, его фамилия, писателя и поэта, популярного в среде городской общественности человека, знаменитого судостроителя, наконец, Почётного Гражданина города Комсомольска-на-Амуре, мне была известна давно.
Само же по себе явление, произошедшее со мной, не совсем понятно, но думаю, что личное долгое напряжение в оформлении и сопутствующие этому процессу эмоции обусловили гормональный взрыв в организме, и моя память выдала вот такой необыкновенный результат, который я впервые изложила здесь в виде своего лирического отступления.
Но в тот момент эта фамилия возникла, как озарение, и появилась в сознании настолько кстати, что предопределила уверенное решение использовать это личное и светлое имя в названии организации, в качестве единственного варианта. Позже, уже будучи, в банке, узнала, что, придётся ещё раз приезжать в г.Хабаровск для отдельного оформления…
Конечно, по приезду домой было сделано соответствующее предложение коллективу, оно было обсуждено, горячо поддержано и затем законно оформлено в качестве интеллектуальной собственности семьи Хлебниковых. В дальнейшем, как известно, персональное имя Геннадия Николаевича Хлебникова нашло своё историческое предназначение и заняло ещё одно почётное место.
В результате проведённой работы появилось новое и незабываемое название Городской литературной организации. Была открыта свежая страница её героической и давней истории – импульс на надежду, счастливую, современную перспективу, материальную поддержку, как продолжение плодотворной работы писателей, поэтов, любителей всех литературных жанров.
Это знаменательное событие произошло 11 мая 2007 года. На звёздную орбиту вышла Комсомольская-на-Амуре общественной писательской организации им. Г.Н. Хлебникова. Это означало открытие широкого смысла творческого литературного содружества граждан нашего дальневосточного, всегда юного, города.
Конечно, городская Администрация была в курсе подготовительной работы и знала о присвоении писательскому сообществу юридического статуса. В начале 2007 года Г.Н. Пересторонину, который не оставлял свою активную позицию Председателя несмотря на возраст, Администрацией города было объявлено, что Комсомольской-на-Амуре общественной писательской организации им. Г.Н.Хлебникова (КнАОПО), выделено на базе детской библиотеки № 14 (по ул. Бульвар Юности, 2) помещение для проведения заседаний и целевых мероприятий. До сих пор это помещение используется писателями в качестве своего рабочего помещения. «Лёд тронулся, господа…», как сказал герой известного всем произведения, т.е. благоприятное для нас начало состоялось.
Первое, в чём произошло серьёзное изменение повседневных будней КнАОПО, заключалось в предоставлении ежеквартальной отчётности в три официальных адреса, в специфических формах которой первоначально трудно было разобраться. Г.Ф. Пересторонин пытался подыскать бухгалтера, который мог бы взять на себя решение вопроса, но что-то пошло не так, и планы не были реализованы. Необходимым для организации стало изготовление соответствующей печати и членских билетов, в разработке которых непосредственное участие принял поэт и художник В.В. Некрасов. Вскоре по открытому мной заказу были изготовлены печать и типографским способом членские билеты. Далее, полагаясь на требования Устава, появились члены КнАОПО, вносящие ежемесячные обязательные взносы.
Вскоре Гранит Фёдорович подал заявление об отставке и прекратил свою деятельность председателя по состоянию здоровья. В связи с долгим служением руководителем Городской писательской организации ему общим собранием присвоено имя Почётного председателя КнАОПО им. Г.Н. Хлебникова.
Председателем был избран Вадим Александрович Воеводин, совершенно занятый своей основной работой человек, который в организации озаботился отчётностью. Мы с ним занимались оформлением отчетных документов совместно. В нашем городе В.А. Воеводин известен как талантливый поэт, чья лирика имеет необычайно загадочный и «хрустяще-прохладный» характер, он издавался в персональном сборнике и принимал участие в издании всех коллективных сборников.
У Вадима Александровича были попытки решения наших вопросов в Администрации, но определённых результатов не получилось. При этом надо отдать должное его демократическому управлению – на заседания КнАОПО потянулся творческий народ. Приходили, кроме «костяка», со своими произведениями разновозрастные начинающие поэты, прозаики, а также уважающие себя романисты, люди, желающие сравнить свои литературные достижения с другими, любители музыки и слушатели художественного слова, барды и т.д. К тому же, в городе оказалось много заинтересованных в нашей организации молодых людей и школьников. В писательской среде начали издаваться заметно чаще индивидуальные и коллективные сборники, в основном за свой счёт. И, конечно, не осталась без внимания новая, подарочного формата, детская книга стихов Г.Ф. Пересторонина. Появились попытки членов организации, иногда успешные, самостоятельно договариваться об оплате публикаций с городским депутатским корпусом, например. Но, так как общий лицевой банковский счёт не был открыт, хотя пакет соответствующих документов уже имелся, то конкретные суммы там не фиксировались. В это же время ярче стали публичные выступления, в основном, на творческих встречах в библиотеках, где «на слуху» оставались фамилии: С.И. Вишнякова, В.А. Шальнева, Г.Ф. Пересторонин, Н.И. Багринцев, Т.А. Мирчук, О.Т. Щербакова, Т.И. Юрочкина и др. Нужно отметить, что в этот период очень плодотворно работал весь коллектив организации.
В. А. Воеводин, в связи с большой загрузкой основной работой, был переизбран в 2009 году.
Следующим председателем КнАОПО стал Леонид Дмитриевич Воробьёв, избранный на этот почётный пост при отсутствии членства в городской писательской организации. Ещё никогда представитель Авиационного завода не избирался Председателем столь почётного городского сообщества. На него правлением возлагались особые надежды, с учётом большого опыта организаторской работы с общественностью, как известного и серьёзного представителя управления Авиазавода им. Ю.А. Гагарина, многопланового поэта и творчески одарённого человека. Он остаётся председателем и сегодня. Публичный и эмоциональный в своём общении на разных социальных уровнях, он показал себя за эти годы председателем, имеющим своё представление об организации и о пути её дальнейшего развития.
Леонид Дмитриевич в категоричной форме предложил коллективу упразднить юридический статус Организации, т.е. убрать из названия КнАОПО первую букву «О», означающую слово «Общественная». Л.Д.Воробьёву удалось снять с государственной регистрации нашу Общественную писательскую организацию, превратив её в безуставную городскую писательскую организацию с использованием имени Г.Н. Хлебникова.
Дополнительной причиной такой позиции для Леонида Дмитриевича послужило, конечно, нерешённость отчётного вопроса, который перед ним, как дамоклов меч, возникал в конце каждого квартала. Быстро сделать самому не получалось, а бухгалтера не нашлось. Леонид Дмитриевич решал и решает самостоятельно другие вопросы. Надо отдать должное его деятельности во главе писательской организации, так как Л.Д.Воробьёв постоянно, «дённо и нощно», как говорится, загружен служением Авиазаводу на своём посту руководителя службы ЧС.
В результате больших перемен денег на коллективное издание книг так и не появилось, Сборники продолжают выходить за счёт авторов. Правда, членам организации известны случаи персональных решений по этому вопросу, просочились и малоизвестные данные, которые раскрывают возможность издания виршей под крышей КнАПО дорого и многотиражно, вплетая тем самым не совсем этичным образом свои имена в литературную историю города. Принципиальность сейчас не в моде, да и здоровья недостаточно у «костяка», состоящего из людей преклонного возраста. Расслоение Писательской организации, а также вялая посещаемость заседаний – в наличии. Заметно сократилось число недавно популярных массовых выступлений поэтов и писателей в студенческой, в возрастной, а также в рабочей и школьной среде. Тем не менее, в городе всё также известны и пользуются спросом стихи Т. Мирчук, А. Кухтиной, Ю. Николаева, Г. Пересторонина, В. Ковецкого, Т. Колесниковой, поют песни на слова А. Юферева, Н. Багринцева, В. Савичева.
Жаль, что при этом ещё остаются малоизвестны бардовские песни на слова многих городских поэтов, а пьесы Л. Ланского трудно доходят до подмостков сцены.
Ещё со вниманием и удовольствием вслушиваются взрослые и дети в слова известного художника РФ, писателя и краеведа П.Л. Фефилова, которому городская общественность недавно отметила юбилей.
Заслуженным уважением в городе пользуется имя писателя Владимира Зуева, который с творческим подъёмом много лет воспевает труд дальневосточных железнодорожников, активно выступает перед народом по всем станциям БАМа.
Популярно имя молодого поэта, члена Писательской организации В.Фёдорова, выпустившего свой небольшой сборник.
С необыкновенной радостью была встречена первая публикация оригинальной поэтессы Галины Курицыной, вставившей своё лирическое слово в многоголосье поэтов города.  Многие другие, в том числе, малоизвестные писатели – прозаики и поэты, чьи творения остаются за рамками народного слуха, достойны внимания Писательской организации, как основной образующей творческой организации города. А главным, при этом, является тот факт, что они находят нас, звонят и интересуются, многим из них нужна помощь, одобрение и подсказка. Нам всем, как и городу, нужна и дорога наша Городская писательская организация имени Г.Н. Хлебникова, за благополучие которой мы, её члены, обязаны радеть.

Георгий Разумов
Ординарец генеральской внучки

Как-то, помнится, позвонил мне старый приятель-сослуживец. Не одно десятилетие наши пути пересекались по служебным делам, хотя служили мы совсем не в одном отделе, но были дружны и связь не потеряли до сей поры. Человек этот уникален своей памятью.
Скажем, я, вроде, на память тоже не особо жалуюсь, но он супротив меня – настоящий гигант. Поясняю. Например, я помню то или иное событие из нашего прошлого, помню его суть, место, где оно произошло, еще там пару штрихов.
На этом мои воспоминания исчерпываются. Юрий Васильевич, так его зовут, дополнит меня еще тем, что это случилось, скажем, в четверг, 28 февраля тысяча пятьсот лохматого года, и участниками этого дела были такие-то и такие-то лица, с упоминанием имен, фамилий и званий, закончилось это там-то и там-то, и так далее, и так далее. Короче, мой приятель – это ходячая хроника-летопись наших служебных лет.
Впрочем, прервем это отступление, и вернемся к нашим баранам...
Позвонил он, чтобы уточнить кое-что про одного офицера, спросил, что мне известно о его судьбе после увольнения?...дескать, говорит, дошли до меня слухи о его кончине. Поскольку я всего лишь знал, что живет (или жил?) этот человек в Алма-Ате, то ответил, что по этому делу мне ничего пока не известно.
Потом мы, как водится между старыми болтунами, кое-что вспомнили, посмеялись и случайно припомнили некоторые подвиги одного нашего генерала, в связи с чем и мне припомнился один забавный случай, связанный с ним. Его-то я и хочу вам рассказать.
Я уже где-то писал, что по долгу службы мне нередко доводилось летать в Питер, тогдашний Ленинград.
Вот и опять, в очередной раз, мне предстояла командировка в те края. Ходил я в ту пору в капитанском звании, был относительно молод и вполне здоров, так что особых тягот и неудовольствий от служебных поездок не испытывал, хотя командировки в Питер не любил. На то были причины, о которых как-нибудь в следующий раз...
Иду, стало быть, по коридору управления, а навстречу мне этот генерал:
– Товарищ Разумов, зайдите-ка ко мне...
Иду за ним, он мне:
– Знаю, что вы завтра едете в Ленинград, в связи с этим у меня есть две личных просьбы, если позволите.
– Какие проблемы, товарищ генерал, говорите, что в моих силах – сделаю.
– У меня в Ленинграде, на Невском живет дочка, не сможете ли вы передать ей небольшую посылочку от меня?
– Легко, товарищ генерал...
– Тогда еще одна, вторая просьба. Не захватите ли вы при возвращении с собой ее дочку, то есть мою внучку, ей пять лет?
– Думаю, что и это я смогу сделать, товарищ генерал...
Он передал мне посылку, сообщил адрес дочки.
По приезду в Питер я устроился в гостиницу, доложился о своем прибытии и пошел, не откладывая дело в долгий ящик, на Невский, к генеральской дочке. Звали ее Лариса. Пришел, передал посылочку. Стали говорить о дочке ее, что, да как.
И тут мне Лариса выдает:
– Вы знаете, Георгий Львович, дочка моя, Вероничка, очень своеобразная девочка, она крайне неохотно знакомится с посторонними людьми и вообще ни с кем особо не контактирует.
– Да ладно, говорю, как-нибудь разберемся....
– Нет, – говорит, – свою дочку знаю, и поэтому, чтобы как-то облегчить вам задачу, я вас прошу, даже настаиваю, чтобы вы остались жить на время командировки у нас. Комнату для вас приготовила, с папой все согласовала, и очень надеюсь, что за эти три дня вам удастся наладить контакт с Вероничкой.
Мне такой расклад, по совести сказать, не совсем понравился, а точнее, не понравился от слова совсем. Я рассчитывал в свободное от службы время пообщаться с коллегами, погулять по городу, а вместо этого придется торчать в чужой квартире, приручать «дикую» девочку. Однако делать нечего, обещал привезти внучку генералу, значит надо выполнять, пришлось, скрепя сердце, согласиться.
Сели пить чай, и тут минут через тридцать, приехал муж Ларисы и привез Вероничку. Это оказалась маленькая девочка с милыми косичками и смешными конопушечками.
Маманя тут проявила инициативу, выступила вперед со словами:
– Вот, Вероничка, знакомься, это Георгий Львович, с ним ты поедешь к дедушке в Хабаровск.
Заметно было, что она переживает, как девочка отнесется ко мне. Вопреки всяческим опасениям, через пять-десять минут мы с Вероничкой стали лучшими друзьями, ей не нужны стали ни папа, ни мама, и мы погрузились в мир ее игрушек и событий.
Тут позволю себе небольшое лирическое отступление. Уж не знаю, по какой такой причине, но моя личность с молодых лет всегда вызывала чувство симпатии у маленьких детей и солидных возрастом дам, которых в просторечии мы именуем старухами. С остальными категориями людей у меня все точно так же, как и у всех простых советских потребителей, а вот дети и бабушки очень ко мне благоволили.
Генеральская дочка была просто шокирована той легкостью, с которой Вероничка вступила со мной в доверительный контакт, тем не менее, вопрос о моем пребывании в их квартире с повестки снят не был.
В аэропорт нас отвез Вероничкин папа на своей машине, мы благополучно сели в самолет и полетели на восток.
Семь часов полета пролетели быстро, и вот мы в аэропорту Хабаровска, самолет подъезжает к вокзалу, подают трап, и к трапу подъезжает шикарная черная Волга Газ-24, таких тогда в стране было очень мало, из нее выходит солидный генерал.
Народ начинает оглядываться, гадать, кого-то с такой помпой встречают? Никому и невдомек, что «молодой папаша с маленькой дочкой» и есть герой такой встречи, точнее, собственно, героиня – девочка, совсем не я.
Мы спускаемся по трапу, мирно болтаем, Вероничка щебечет, и вот я подвожу ее к Волге, хочу передать бабушке и дедушке, но ребенок вцепляется в меня своим ручонками, и ни за что не хочет идти ни к генералу, ни к его жене. Немая сцена, заминка, неловкость, потом генеральская жена говорит:
– Георгий Львович, садитесь в машину, придется, видимо, поехать к нам, а там что-нибудь придумаем.
Сажусь в машину. Вероничка, как вцепилась в меня, так и не отцепляется. Едем. Заходим в квартиру, осваиваемся...
Я убеждаю, уговариваю девочку, что все хорошо, объясняю, что ей надо оставаться в этом доме, и что я завтра обязательно приеду ее навестить, а сейчас мне нужно ехать к моей маленькой дочке. С огромным трудом бабушка с моей помощью наладила с внучкой какой-никакой контакт, и я с чистой совестью отправился домой.
Назавтра позвонил, спросил, надо ли мне приезжать, как я обещал? Сказали:
– Надо.
Пришлось поехать. Пару часов погуляли в соседнем парке, но уже с бабушкой вместе, а уж потом попрощались.
Такой вот немного забавный случай был в моей служебной практике...

Возрастные размышления

Всякие важные и умные ученые мужи, особливо, конечно, непревзойденные британские научные светила, авторитетно рассуждают о возрастных планках человеческой жизни. До таких-то лет – детство, а вот до таких – зрелость, а вот с этого рубежа можно считать, что наступила старость.
Трактаты пишут, опусы сочиняют, диспуты феерические всякие ведут. И все это с умным видом, апломбом и весомым авторитетом, непререкаемой важностью. Я же, по деревенской простоте своей и невежеству, убежден, что все эти ученые труды есть не более, чем словесная паранаучная шелуха. Средние цифры, которыми оперируют эти светила, в реальной жизни – пустой звук.
Один в десять лет взрослый мужик, другой и в двадцать дитя неразумное. Кто-то в бодром состоянии тела и духа достигает девяноста лет, а кто-то и в пятьдесят помирает дряхлым и немощным стариком.
Еще в дошкольные годы прочитал один рассказик. Там речь шла о дедушке и мальчике... Кажется, это «Горячий камень» Гайдара. Я уже смутно помню содержание рассказика, а «гуглить» лень.
Главное, что помню и хочу сказать: там мальчик предлагает хорошему дедушке использовать возможность вновь стать молодым, а дедушка отказывается от этого предложения. Помню, мой детский умишко буквально восстал против неправильного, с моей тогдашней точки зрения и восприятия мира, решения старика. Мне показалось это абсолютно неразумным.
Мы живем и каждодневно, по мере бега времени, сталкиваемся с чем-то новым, неизведанным, интересным. Потом удельный вес абсолютно нового становится все меньше и меньше, а встречающиеся ситуации и события переходят в категорию привычных, а потом уже и надоевших субстанций.
Постепенно доля этих субстанций возрастает и наступает момент, когда планка на шкале приходит к критической точке, за которой абсолютно все становится не интересным, не вызывает любопытства, не будит никаких чувств.
У каждого человека это происходит в разные возрастные сроки, и это зависит от многих причин: степени интенсивности калейдоскопа жизненных событий, уровня интеллекта, состояния здоровья, и так далее.
По мере бега лет менялись и мои представления и впечатления, и все чаще ловил себя на мысли, что дедушка тот не так уж и неправ. Сегодня я думаю, что он прав на все «стопиццот» процентов.
Так вот, на мой взгляд, старость приходит к человеку именно в тот момент, когда ему все, абсолютно все, становится неинтересным. Другими словами, она наступает тогда, когда у человека есть все, и можно дать ему еще больше, а ему уже ничего не надо...
А сколько ему при этом лет – у каждого по-своему.
Приверженцы и поклонники науки сейчас подвергнут меня уничижительной критике за мои примитивизмы.
По-своему они будут правы, без науки нельзя, но практика жизни остается таковой, несмотря на высокие теоретические материи.
Помнится, один умный немецкий дяденька-поэт сказал: – «Суха теория, мой друг, а древо жизни вечно зеленеет».

Говорит Москва

В селе, где я провел первые годы своей жизни, не было ни электричества, ни радио. Народ жил при керосиновых лампах. Начальные классы я проучился именно в таких условиях.
Но рассказик мой будет не об этом. Просто сегодня вспомнились мне два момента из тех времен.
Первый связан с апрелем. Каждый год в этом месяце в стране снижались цены. По этому поводу в центральных газетах печатали подробные списки продуктов и товаров, на которые цены были снижены. Печаталось название товара, старая цена и рядом новая цена.
Газет у народа не было. Батя мой, будучи директором школы, естественно, газеты выписывал, нам их привозил почтальон.
Так вот, помню, как в эти дни народ собирался к нашему дому, и кто-то из братьев, а иногда и я сам, выносили газету из дома и читали. Собирались, как мне помнится, почему-то одни мужики. Смолили самокрутками, сидя на бревнах возле забора, а мы читали.
Второе, что вспомнилось – радио. Как уже сказал, село не было радиофицировано.
Однажды моим старшим братьям пришло в голову сделать детекторный приемник. В школьном кабинете физики они с дозволения отца взяли наушники, конденсаторы, собственно крохотную штучку, которая называлась детектором, провода и так далее. Возились несколько вечеров и, наконец, свершилось – в наушниках появилась музыка и речь.
Естественно, что я тоже крутился рядышком, во все вникал. Особенно, мне нравилось держать в руках и крутить рукояточку конденсатора переменной емкости, который и позволял настроить колебательный контур в резонанс.
Помню, сильно радовался, когда в наушниках появлялись вместо шумов и треска слова диктора. Вот тогда-то и услышал в первый раз сакраментальные слова: «Говорит Москва», сопровождавшие потом и меня, и всех нас, всю жизнь.
Событие это произошло ранним летом, и повлекло за собой появление новой традиции. Поздним вечером, когда уже становилось практически темно, к бревнам возле забора опять подтягивался народ и, рассаживаясь, кто-нибудь говорил:
– Ну-ка, Валерка, тащи свою радиву, и расскажи нам последние известия, что там Сталин в Москве сказал.
Гордый братец выносил приемник, с важным видом надевал наушники и передавал мужикам все, что слышал. Очень редко доводилось это делать и мне. Я тоже ужасно этим гордился: как же, говорит Москва, а я слышу и всем рассказываю!

Елена Крадодён-Мазурова
«Дьяволиада» в поэзии Н.Гумилёва

Теоретик акмеизма Н.Гумилёв в ранних сборниках стихотворений «Путь конквистадоров», «Романтические цветы», «Жемчуга» выступает как символист, описывая утончённые настроения, ощущения трагичности мира, тайны и мистификации. Философские истоки творчества Н.Гумилёва этого периода, по-видимому, связаны с философией  поэта-символиста Вл.С.Соловьева.
В предисловии к сказке Э.Гофмана «Золотой горшок» Вл. Соловьёв писал: «Существенный характер поэзии Э.Гофмана состоит в постоянной внутренней связи и взаимном проникновении фантастического и реального элементов, причём фантастические образы, несмотря на всю причудливость, являются не как приведения из чужого мира, а как другая сторона той же самой действительности, того же самого реального мира, в котором действуют и страдают живые лица, выводимые поэтом». Поэтическое мировоззрение раннего Н.Гумилёва включает реальные и ирреальные элементы мира: вместе с «земными» лирическими героями в произведениях присутствуют библейские  и мифологические персонажи, Господь и Сатана. Некоторые ассоциации и аллюзии творчества Н.Гумилёва берут своё начало в статьях энциклопедии Брокгауза-Ефрона о демонологии, дьяволе, колдовстве, шабаше ведьм.[1]
Образ Дьявола – один из сквозных, ключевых образов поэзии Н.Гумилёва. Сплошная выборка, сделанная по 4-томному собранию сочинений Н.Гумилёва, показала, что образ-символ «дьявол» присутствует в 19 стихотворениях. Если образ Господа, Творца у Гумилева каноничен, то образ Сатаны переменчив, мозаичен, многозначен. Трансформация видна уже из анализа разброса наименований, обозначающих в поэзии Н.Гумилёва «Князя Тьмы»: Люцифер, Змей, Дьявол. Азраил, Сатана, Вельзевул, Асмодей (7 собственных имён). Кроме того, дважды встречается перифраз: 1. «Дух печально-строгий, принявший имя утренней звезды» («Потомки Каина», сб. «Чужое небо»). Речь идёт о Сатане. Подтверждение находим во 2-м томе энциклопедии «Мифы народов мира»: «Люцифер, Луцифер (лат. «утренняя звезда», т.е. планета Венера; в том же значении – слав. Денница), в христианской мифологии одно из обозначений сатаны как горделивого и бессильного подражателя тому свету, который составляет мистическую «славу» божества…»
Другой перифраз  использован в стихотворении  «Маргарита» (сб. «Чужое небо»): «злой насмешник в красном плаще», «насмешник», «насмешник в красном и дырявом плаще». Перифраз проясняется  лишь в контексте всего стихотворения. Подсказкой, создающей своеобразный ореол образа, являются имена собственные: Маргарита, её брат Валентин, Фауст, Риголетто, Марта. Ассоциации связаны с западноевропейской литературой. Все герои обладают собственными именами, кроме одного – «насмешника в красном плаще», соблазнителя Маргариты, приносящего ей драгоценные дары. Ключом к образу «насмешника» являются строки:

Марта гладит любовно полный кошель,
Только … серой несёт от него.

Подарки «насмешника» пахнут серой, а это запах преисподней, следовательно, «герой-любовник» – сам Сатана. Пик «дьяволиады» приходится в творчестве Н.Гумилёва на 1907-1912гг. В это время выходят сборники стихов «Романтические цветы», «Жемчуга», «Чужое небо». Лидером по количеству «сатанинских стихов» стала книга «Романтические стихи»: в ней 6 стихотворений включают имя Дьявола, нередко с неожиданными эпитетами – «мой друг Люцифер», «умный Дьявол», «мой старый друг, мой верный Дьявол» (позже «приветливый Дьявол», сб.«Шатёр», стих. «Судан»). Н.Гумилёв не просто создаёт «эффект неожиданности» – в словосочетании  с местоимением «мой» («мой друг Люцифер», «мой друг Дьявол») заключён дерзкий вызов  ортодоксальному христианству, граничащий с богохульством. Однако образ «друга Дьявола» сквозной лишь в сборнике «Романтические стихи». В сборниках «Жемчуга», «Чужое небо» образ Сатаны традиционен, а в более поздних книгах «Колчан», «Костёр», «Огненный столп», «Шатёр» встречаются однократные упоминания Дьявола, часто в форме сравнения («…как сатана на огненном коне» – «Норвежские горы», сб. «Костер»). В сборнике стихов «Фарфоровый павильон» (китайские стихи)» ни разу не упоминается Дьявол.
«Дьяволиада» Н.Гумилёва оказывается ограниченной временными рамками (1907-1912гг) и рамками нескольких поэтических сборников. Возможно, изменение творческого метода, смена символизма  декларируемым самим Н.Гумилёвым акмеизмом привели к переменам в образном строе его поэзии. В отличие от «дьявольских», христианские мотивы в идиостиле поэта не иссякают, а, напротив, с годами усиливаются.

Тамара Коваль
Поплачь со мной вместе

1
Леон равнодушно взирал из окна своего большого кабинета на лужайку перед особняком. Его ничто не волновало: ни пышность роз, ни их божественное благоухание, ни чудный фонтан, выполненный по его плану. Архитектор Леон де Лакруа уже шестой год находился в глубоком трауре.
Трудно было в нем узнать красавца, жизнелюба, искусителя женских сердец. Он легко знакомился с красотками, еще легче и без сожаления прощался с ними. Граф Леон де Лакруа, модный архитектор, успешный бизнесмен, был завидным столичным женихом. Его имя было на слуху во многих богатых домах, где подрастали невесты от нежного возраста до зрелых девиц. Но Леона манили другие женщины: танцовщицы кабаре, певички и артистки. Влюбленность была его обычным состоянием.
Однажды он сидел в ложе парижского театра, и уже в который раз смотрел игру своей возлюбленной Лоранс. Он лениво водил лорнетом по залу, натыкаясь на скучные лица завсегдатаев оперы, затем зевнул и перевел взгляд на соседнюю ложу. И замер: такой юной белокурой красавицы он еще не встречал.
Девушка зачарованно смотрела на сцену, подавшись вперед. Было в ней что-то трогательное, нежное, не испорченное: еще не женщина, но уже не подросток. Она находилась в той прелестной поре, когда женщина раскрывается, как бутон розы. Леон залюбовался. Он настойчиво наводил лорнет на красавицу, но все было безуспешно: она его не замечала. Девушке что-то шепнула сидящая рядом с ней мадам. Юная красотка бегло взглянула на Леона и отвернулась. Леон де Лакруа, мот и волокита, ее совсем не привлек. Она слегка пожала плечами, поправила меховое манто на полуженских оголенных плечах и вновь с интересом принялась смотреть на сцену.
Со сцены Лоранс выразительно посылала Леону взгляды. Наступил кульминационный момент: Лоранс падает в объятия сценического возлюбленного и нежно целуется с ним. До сегодняшнего дня она целовалась со своим партнером, создавая видимость поцелуя. Леон не раз устраивал ей бешеные сцены ревности. Но сегодня она не узнавала своего Леона: он ни разу не взглянул на нее, не крикнул «браво», не бросил цветы к ее ногам. В Лоранс все внутренне восстало: она оказалась неготовой к измене Леона. Пытаясь разжечь в нем чувства, она стала страстно осыпать поцелуями героя-любовника, краешком глаза наблюдая за Леоном. Но все было напрасно: он неотрывно смотрел на эту неуклюжую девчонку. Как зрелая женщина Лоранс сразу почувствовала: сегодня к ее ногам не прилетит роскошный букет роз из его сада, сегодня он не кинется к ней в гримерку и не станет осыпать ее поцелуями. Сегодня наступит конец их отношениям. И по опыту она знала: бесполезно воскрешать то, что ушло, сгорело и превратилось в пепел. И она не станет удерживать Леона. Она, наконец, обратит внимание на банкира Шарля де Валенсаль, который безуспешно добивался ее благосклонности. Пора менять партнеров. Это игра: встреча, безумство чувств, пик страсти и постепенный неумолимый их спад. Если нет глубокого чувства, то этот финал предсказуем.
Сколько у Лоранс и Леона было отчаянных сцен безумства, ревности? Много. Значит, они сегодня перевернут последнюю страницу законченного романа.
А Леон пытался у друзей по ложе узнать, кто эта юная чаровница, что так моментально завладела его сердцем. Узнал немногое: это Катрин, воспитанница графини де Буржуа. Недавно прибыла из пансионата. Сирота.
Леон не был бы искуснейшим ловеласом, если бы не поставил перед собой цели и не достиг ее. В качестве отступного он послал Лоранс огромную корзину черно-бордовых роз, приложил в бархатной коробочке кольцо с бриллиантом и открытку: «Лоранс! Дорогая! Ты умная женщина, ты все поняла. Нашу любовь я никогда не забуду. Леон».
С настойчивостью истинного игрока Леон принялся добиваться знакомства с Катрин. Оказалось, что семейство Лакруа находится в некотором родстве с семейством Буржуа. По его настоянию он был представлен тетушкой графине Розанде де Буржуа. Графиня была старой девой. Она истово принялась устраивать судьбу бедной родственницы. Розанда решила породниться с семейством министра из кабинета правительства по социальной политике Моришаль. Его сын, Пьер, известный в столичном кругу адвокат, мог бы оказаться блестящей парой для ее девочки. Когда Леон был представлен семейству Буржуа, Пьер де Моришаль готовился к обряду обручения с юной Катрин. Леон надеялся, что до отчаяния еще далеко. Еще все можно изменить, если веришь. Если хочется петь. Как музыка имеет много оттенков, так и любовь: она музыкальна и ее хочется распевать на все лады. Душа Леона находилась в гармонии с музыкой.
Леон стал часто бывать в доме Розанды де Буржуа. Графине было чуть больше пятидесяти. Она была чопорна и богата. Но при этом далеко не красавица. Она ни разу не была замужем, уяснив для себя одну истину: брак по расчету оборачивается благом только в том случае, если есть надежда превратить его в брак по любви. А ей как раз встречались такие мужчины, которые бы желали жениться на ее деньгах. И тогда Розанда испытала острую потребность в покое, тишине и уединении. В настоящее время она была занята поиском достойного жениха для своей троюродной племянницы Катрин. Конечно, она от всей души желала, чтобы девочка была счастлива, в первую очередь, а богатство было уже второстепенным мотивом. Ей казалось, что Пьер де Моришаль был как раз тем самым молодым человеком, который окружит Катрин и любовью, и богатством. Появление в доме дальнего родственника Леона де Лакруа могло спутать ее план, обвенчать Катрин с Пьером. Леон выгодно затенял Пьера: он был остроумен, весел и всегда умел расположить к себе собеседников. Вернее собеседниц. Тетушка видела, как появление Леона приводило Катрин в хорошее расположение духа: она оживлялась, много смеялась и даже научилась заметно кокетничать. Было видно, что Пьер де Моришаль нервничает, пытается внимание Катрин перевести на себя, но было все безуспешно: девушка явное предпочтение отдавала Леону.
Поэтому для Розанды не стало неожиданностью, когда Леон попросил у нее руки Катрин. Она не стала препятствовать счастью племянницы, и свадьбу отпраздновали дорогую, но не шумную. Вслед за бракосочетанием состоялось венчание в церкви святого Патрика. «Красивая пара, – шептались в храме. – Розанда благоразумно выдала свою племянницу за красавца и богача Леона де Лакруа. Пора ему в тридцать пять лет остепениться. И видно, что этот брак по любви. Бедняжка Катрин просто заслужила быть счастливой»

2
Ольга упаковала последний чемодан и оглянулась: квартира изменилась, в ней исчез дух уюта и всего того, что объединяло ее с Романом. Уже два года он находился в долгосрочной командировке в Париже. Представительство московской корпорации по коммуникациям направило Романа Данцева во Францию как подающего большие надежды в области электроники. Ольга не могла сразу уехать вместе с Романом из-за затянувшейся депрессии. Пережив очередной третий выкидыш ребенка, она разуверилась, что сможет когда-нибудь еще родить. Врачи разводили руками: у нее и мужа было все в порядке. Роман хотел отказаться от перспективной командировки, но она убедила его, что такого шанса повысить свою квалификацию электронщика у него, по всей вероятности, уже никогда не будет. Прошли все сроки, пора собираться к Роману: он посылал ей письма, умоляя приехать, как можно скорее.
Она преподавала русский язык в одной московской школе. Ей не хотелось расставаться со своим любимым десятым «Б». Она просила Романа подождать еще один год, чтобы нормально выпустить своих «архаровцев», но муж выдвинул ультиматум: или-или. И Ольга решилась: в начале июля она сдала в аренду квартиру молоденькой учительнице Верочке Перовской и сейчас ждала ее, чтобы передать ключи.
Самолет приземлился в парижском аэропорту ранним утром. Ольга, получив багаж, вышла в холл аэропорта. И удивилась: ее никто не встречал. Она принялась звонить Роману, узнать, не опаздывает ли он? В ответ услышала: «Все в порядке, детка. Я сейчас не смогу тебя встретить, у меня важная встреча. Но тебя ожидает мой партнер по работе Поль. Ты его увидишь по вывеске «Ольга». Целую, встретимся дома вечером».
Ольгу неприятно кольнуло слово «детка»: Роман никогда не называл ее так. Ей привычнее было бы услышать: ласточка, кралечка, но никак не «детка».
Подхватив сумку, она вышла из стен аэропорта и сразу увидела молодого худощавого мужчину с плакатом в руке. На нем красными буквами было выведено: «Ольга».
Представившись друг другу, они сели в машину и поехали, как предполагала Ольга, в самый центр Парижа. Но оказалось, они едут в загородный дом Романа, который он снимает уже второй год. А его квартира в городе действительно находится в центре столицы недалеко от его офиса. Так удобно, объяснил Поль на ломаном русском языке. Он очень удивился, когда Ольга попросила говорить с ним по-французски:
– Тю парле Франс?
– Да, это мой сюрприз для Романа: я два года ходила на курсы ускоренного французского языка.
Они подъехали к небольшому двухэтажному домику. Он находился в пригороде, в двух часах езды от Парижа.
Вечером приехал Роман. Ольга уже успела отдохнуть, привести себя в порядок и приготовить ужин для двоих при свечах. Роман приехал с цветами, большой сумкой с едой, купленной в ресторане. Бурной встречи не произошло. Было такое ощущение, что они совсем недавно расстались друг с другом.
– Ты меня целуешь так, как будто не было целого года разлуки, – с ноткой разочарования заметила Ольга.
– Детка, прости меня: я сегодня так устал на работе, весь вымотан до предела. Я рад видеть тебя, наконец-то мы вместе.
– Прошу, не называй меня деткой, мне это неприятно, потому что непривычно: я чувствую себя какой-то чужой.
– Да брось, все нормально, здесь так принято обращаться к любимой девушке.
– А когда ты привык так обращаться к любимой девушке, если я была далеко от тебя?
– Кралечка, это уже придирки. Давай не будем портить нашу встречу дурацкими подозрениями.
Они весь вечер пили шампанское, она угощала его своей домашней едой, а он ресторанной: все было очень вкусно.
Но самой большой неожиданностью стало для Романа известие, что она неплохо говорит по-французски:
– Ты не перестаешь удивлять меня, детка… Прости, я постараюсь выкинуть это словечко…

3
Ольга недоумевала: Роман категорично настаивал, чтобы она не работала, мотивируя тем, что он достаточно зарабатывает:
– Мне важнее всего, что меня ждет дома любимая женщина, уют и вкусная еда.
Один раз в неделю приходила домработница: она мыла, стирала и прибирала дом. Вокруг дома был разбит небольшой садик, где Ольга отводила душу: она ухаживала за цветами, составляла букеты, а потом научилась искусству икебаны.
Однажды ее окликнул садовник соседнего особняка и предложил безвозмездно привести в порядок деревья и кустарники. Садовник объяснил, что ему очень жаль, что сад Романа находится в таком запустении, и что он будет очень рад помочь молодой леди обустроить парковую зону дома. Старый садовник, его звали «дядюшка Люка», стал единственным человеком, кто хоть как-то принял живое участие в ее затворничестве: домработница была угрюма и малоразговорчива.
Роман постоянно приезжал поздно, жаловался на бешеный ритм работы, городскую суету и пробки на дорогах. Поужинав и перекинувшись новостями с Ольгой, он поднимался в спальню и моментально засыпал. Ольга шутила:
– Я подам на тебя жалобу в суд, что ты не исполняешь супружеский долг. Вспомни, ты ко мне всегда приставал и был неутомим в своих ласках.
Роман отшучивался:
– Старею, видно, придется тебе завести любовника. Я буду не против… Кстати, о тебе всегда спрашивает Поль и передает тебе приветы. Уж не случайно ли?..
Манера отшучиваться появилась у Романа здесь, в Париже. Чувствовалось, что он постоянно был в напряжении. Ольга видела, как устает Роман, и старалась всячески устроить ему быт в загородном доме: в комнатах всегда были свежие букеты, к ужину на столе его ждала вкусная еда, выпечка, которую он обожал.
Как-то Роман позвонил и сказал, что задержится в Париже и переночует на квартире, потому что образовалось много срочной работы. И Ольга решила ему устроить сюрприз. Она собралась в Париж приготовить романтичный ужин на двоих: пусть Роман встряхнется от напряженной работы и проведет беззаботный ужин с ней.
По дороге в квартиру она закупила мяса, много овощей, фруктов, слоеного теста. К вечеру ужин был готов.
Около восьми вечера Ольга услышала, как в двери поворачивается ключ, и поспешила в прихожую. Она спряталась за входной дверью и приняла таинственный вид. Дверь открылась и Ольга услышала:
– Детка, как вкусно пахнет… Ты приготовила мне сюрприз?
Ольга уже собиралась выйти из укрытия и рассекретиться, но остановилась, потому что чей-то женский голос промяукал:
– Милый, я подумала, это ты позаботился о сюрпризе…
Дверь захлопнулась, и Ольга уставилась на Романа и его спутницу:
– Ужин на столе, голубки. Ты, детка, – Ольга обратилась к девушке, – смотри, не подавись слюной.
Она схватила сумочку в прихожей, широко распахнула дверь и на глазах потрясенного Романа вышла на лестничную площадку и вызвала лифт. Странно, но муж не кинулся за ней вдогонку, не стал просить прощения… Лифт подъехал, и Ольга молча спустилась в холл.
Консьержка обратилась к ней:
– Вы далеко? Уже поздний вечер. Это, конечно, не мое дело, но ваш муж Роман постоянно обедает и ужинает со своей сестрой…
Ольга не стала слушать бред старой консьержки и вышла на улицу. Она остановила такси и через полтора часа уже была в загородном доме Романа.
Всю дорогу она думала о банальной измене мужа. Она теперь уже была почти уверена, что эта пассия у Романа давно. И зачем он сорвал ее с места? Как она теперь будет выглядеть в глазах коллег? Что делать ей дальше в этой ситуации? Вопросов было много, но обо всем этом она решила подумать завтра и, не раздеваясь, упала на диван в прихожей и уснула тревожным сном.
Утром ее разбудил садовник, старый Люка, и напомнил Ольге, что пора в осень высадить головки тюльпанов в землю, чтобы ранней весной порадоваться восхитительными цветами.
Ольга машинально выполняла указания садовника и была занята своими мыслями. Она решила во что бы то ни стало съехать из дома Романа. И это не обсуждается. Второе, надо обязательно найти работу. В Россию она пока возвращаться не будет: зачем смешить друзей и недругов?
Она не сразу услышала вопрос Люка:
– Вы сегодня какая-то рассеянная. Что с вами?
И Ольгу прорвало: она вдруг всхлипнула и заплакала, уткнувшись головой в куртку садовника. Люка молча гладил Ольгу по голове натруженной ладонью и не прерывал ее отрывистый откровенный рассказ о предательстве Романа.
Когда она затихла, он ладонями рук смахнул последние ее слезинки и сказал:
– Послушай меня, девочка. Я в этой жизни много достигал, многое терял. Но никогда не терял веры. Ты любишь жизнь, я за тобой наблюдал. Тогда не теряй времени и начни действовать. Время – это материал, из которого сделана наша жизнь, и оно работает на нас. Поспеши, не упивайся горем. Мудрец сказал: «Не успокаивайся в случае удач, не приходи в отчаянье в беде». Мой хозяин пять лет назад потерял свою жену. Она умерла при родах. Родилась прелестная девочка, а он не послушал меня и продолжает жить в своем горе. Отвернулся от дочери, друзей. Только работа спасает его в этой жизни. От его замкнутости страдают близкие люди, в первую очередь, дочь Анна. К чему я тебе это рассказываю? Девочку окружают няньки, гувернантки, но хозяин ищет для девочки учителя по русскому языку. Попробуй, приходи сегодня к нам: хозяин в воскресенье не работает.

4
Леон молча разглядывал бумаги, документы Ольги. Молодая женщина не произвела на него никакого впечатления, но, просмотрев бумаги, обронил:
– Я вас принимаю на работу. Вы будете обучать мою дочь азам русского языка и литературы. Жалованье вы будете получать у моего секретаря дважды в месяц. Садовник Люка пояснил мне, что в настоящее время у вас нет жилья. Будете жить во флигеле. Люка покажет. До свидания.
На Ольгу Леон также не произвел впечатления: красивый напыщенный индюк.
В холле ее ожидал дядюшка Люка:
– Ну, что я вам говорил? Все будет получаться у тех, кто пытается хоть что-то делать. Я сейчас унесу ваши вещи во флигель, а вас, смотрите, ожидает юное создание.
Ольга оглянулась: на нее смотрела обворожительная девочка с белокурыми волосами. Она была худенькая, в ее широко распахнутых глазах читался испуг. И интерес.
Ольга шагнула к ней и спросила на французском:
– Я знаю, у вас очень красивый сад. Покажи его мне.
Ольга двинулась к выходу, а за ней мелкими шажками засеменила Анна.
Так состоялось знакомство учительницы и маленькой ученицы.
Наступил октябрь. Садовник торопился до холодов управиться в саду.
Однажды он остановил Ольгу:
– Месяц тому назад я видел объявление, что Роман продает дом, а сегодня я впервые увидел новых соседей. Вернее, соседку, пожилую даму. Мы с ней уже успели познакомиться: она тоже любит цветы.
Сентябрь пролетел для Ольги незаметно: новые хлопоты и обязанности отвлекли ее от горьких раздумий о превратности судьбы. Она думала, что Роман станет ее искать, будет умолять вернуться. Но телефон Романа молчал, а когда она, остыв, решила позвонить, автоответчик высветил фразу: «Абонента с таким номером не существует…»
«Все мосты решил сжечь в одночасье, – горько подумала Ольга. – Значит, я свободна в своем выборе».
В девочке Ольга почувствовала такую же брошенную, не согретую лаской маленькую душу. Ольга не торопила девочку, не подгоняла, не покрикивала на нее, как многие гувернантки. И девочка потянулась к ней. Она стала делать первые успехи, и ей очень хотелось показать папе Леону, чему она научилась у мадам Ольги. Но отец был постоянно занят на работе: у него были важные государственные и частные заказы на строительство крупных и мелких объектов.
Ольга обладала еще одним талантом: она неплохо рисовала. Заметив в девочке способности к живописи, она стала ее учить композиции, искусству рисунка. Анна была старательной ученицей. Однажды девочка показала свой рисунок Ольге: высоко в небе летали белоснежные ангелы; один из них приземлился и расправил свои крылья над мужчиной. Мужчина держал за руку маленькую девочку с белокурыми волосами. В картине было выражено настроение и взаимопонимание. Как будто мужчина и маленький ребенок были одно целое, а ангел охранял их любовь. Конечно же, Ольга сразу поняла, что девочка изобразила себя и отца. Но ее больше всего восхитило то, что девочка нарисовала ангела над головой отца, как бы охраняя его от всех бед и напастей. А сама девочка была защищена крепкой рукой отца.
Ольга погладила девочку, прижала к себе:
– Рисунок подари отцу. Пойдем, он скоро приедет домой.
Ольга и Анна ожидали Леона в холле перед камином. Девочка забавно повторяла за Ольгой песенку: «В тваве сидел кужнечик, сомсем как огурдечик…»
Они так увлеклись пением, что не сразу заметили Леона. Обернувшись на скрип входной двери, Анна вскочила, схватила рисунок и помчалась навстречу отцу. Девочка бежала, смешно расставив в стороны ручонки, и вдруг спотыкнулась о журнальный столик, на котором стояла большая красивая ваза. Ваза пошатнулась, упала на мраморный пол и разбилась.
Анна лежала на полу, она поранилась, и со лба стекала маленькая струйка крови. Ольга кинулась к девочке, а Леон к вазе:
– Паршивка, что ты наделала? Ты разбила мою любимую вазу…
Он схватил девочку за руку и больно встряхнул ее за плечо. До этого испуганная девочка молчала, потому что была в шоке, а сейчас громко, истерически заплакала.
Еле сдерживая себя, Ольга близко подошла к Леону, и ей вдруг захотелось дать ему пощечину:
– Вы…вы бездушный холодный тип… Вы можете уволить меня, но вы заслужили эти слова.
– Эту вазу мне подарила покойная жена, – как бы оправдываясь, прошипел Леон.
Ольга быстро подхватила на руки девочку и унесла ее в спальню. Анне было плохо, ее тошнило, вырвало. Прибывший врач объявил, что у нее сильное сотрясение мозга и что он увозит девочку в больницу.
Когда Леону сообщили, в какой опасности находится его дочь, он растерялся и был благодарен Ольге, что она поехала вместе с ним сопровождать Анну в больницу.

5
Девочка долго выздоравливала. Она пришла в себя только на третий день. Все это время около ее постели дежурила Ольга. Она держала в своих ладонях бледные тонкие пальчики девочки. Они были постоянно холодные, и Ольга прижимала их к себе, стараясь вдохнуть свое тепло, нежность больной малышке.
Леон приезжал каждый день, он был встревожен состоянием дочери. Ольга не вслушивалась, что он говорил доктору в его кабинете, но последние слова, сказанные громко, она услышала:
– Да поймите вы, она все, что у меня осталось. Спасите ее!
Через три недели Анну выписали домой. За эти дни она очень привязалась к Ольге, к ее ласкательным словам: Анечка, Аннушка, Нюрочка, Нюсенька. Было в этих незнакомых словах что-то нежное, убаюкивающее и успокаивающее.
Ольге казалось, что после болезни дочери Леон изменит свое отношение к Анне. Но этого не случилось: Леон успокоился, как только удостоверился, что дочь пошла на поправку. Лишь один раз он заглянул в зимний сад, где Ольга и Анна любили проводить время и занимались живописью. Он долго рассматривал детский рисунок: высоко в небо улетал одинокий ангел.
Леон повернулся к Ольге:
– И чему вы ее учите? Займитесь своими прямыми обязанностями.
– Своим предметам я уделяю время строго по расписанию. Девочка тянется к живописи, она радуется каждому рисунку – что в этом плохого?
– Вам дополнительно я оплачивать работу не буду.
– Я и не прошу, позвольте только подольше проводить время с Анной. И позвольте заметить: сейчас дочь очень нуждается в вас, а когда вы постареете, вы ей будете не нужны. Взрослые ответственны за детей, потому что ввели их в этот мир. Или я ошибаюсь?
В разговор встряла Анна:
– Папочка, разреши мне чаще быть с Ольгой. Мне нравится с ней…
Леон молча развернулся и удалился. И было непонятно: то ли разрешил, то ли запретил.
Весь день Леон был взбешен: ему не нравилось, что дочь привязалась к этой русской. Что она в ней нашла? Дочь он любит, но по-своему. Он просто не может простить ей, что ее появление на свет унесло жизнь Катрин. Он, конечно, понимал, что девочка здесь ни при чем, но было ужасно одиноко и пусто в этом мире без любимой женщины.
Леон в послеобеденное время зашел в небольшой ресторанчик под вывеской «Интрига». В чем заключалась интрига, было непонятно, но Леон облюбовал этот ресторанчик, когда еще был счастлив и беспечен. В который раз он поймал себя на мысли, что название ресторана не соответствует действительности: ничего интригующего не приключалось с ним и не предвиделось.
Он, как обычно, присел за свой давно присмотренный столик у дальнего окна, заказал черный кофе. В зале звучал вальс Шуберта. За фортепиано сидел пожилой пианист. Он всегда был здесь. В любое время. Леону казалось, что этот музыкант одинок, и что спешить ему некуда и не к кому. Как и ему, Леону.
Музыкант играл профессионально весь классический репертуар. Леон допил свой кофе, закрыл глаза и слушал музыку. Она его успокаивала, уносила от обыденности куда-то наверх, где не было печали, тоски. Где не было пустоты.
Открыв глаза, Леон машинально вытащил из кармана ручку, потянулся к салфетке, развернул ее и написал фразу: «Ничего нет холоднее мертвой любви…». Прочитал, сложил ее вчетверо и оставил на столе. Расплатившись, он с сожалением, что не дослушал пьесу Шопена, вышел из ресторана.
Через полчаса официант уже за этим столиком обслуживал молодую женщину. В недавнее время она стала также посещать этот ресторан с интригующим названием. Она садилась за столик Леона у дальнего окна, заказывала кофе и слушала музыку.
В этот день она допила кофе, но не спешила уходить. Ей почему-то хотелось подойти к музыканту, сказать ему теплые, обнадеживающие слова. Ей казалось, что он нуждается в поддержке, добром слове. Ее пристальный взгляд поймал музыкант, слегка кивнул ей седой головой и продолжил играть музыку Брамса.
Женщина поправила прическу и собралась уходить. Взгляд ее упал на аккуратно завернутую салфетку. Развернув ее, она прочитала фразу: «Ничего нет холоднее мертвой любви…»
«Странная запись, – подумала она, – написана, видимо, от безысходности». И написала рядом ответ: «Открой сердце навстречу новой любви…» И вышла.
Музыкант доиграл Брамса и, хромая, направился к столику, где недавно сидела женщина. Он заказал кофе и стал пить его медленными глотками. Ему вдруг очень захотелось, чтобы за этим столом сейчас оказалась бы эта недавно ушедшая молодая женщина. Она была не красавица. Нет. Но в ее взгляде было столько теплоты, сострадания, что ему впервые за много лет захотелось вдруг открыться этой совсем незнакомой женщине, услышать слова утешения и поддержки. Он допил кофе, шумно вздохнул, потянулся к салфетке, лежащей на столе, раскрыл ее. Прочитал написанное и… заплакал. Казалось, это про него и для него были написаны эти строчки. Музыкант осторожно свернул салфетку и аккуратно положил ее под салфетницу. Ему казалось, что он сейчас прикоснулся к чужой тайне.
С легким сожалением он вернулся к своему инструменту и стал играть небольшие пьесы Берлиоза.

6
Ольга сидела у окна вместе с Анной и заплетала ее вьющиеся колечками белокурые волосы.
– Скоро Новый год. Мне садовник Люка говорил, что он уже присмотрел в дальнем уголке сада пышную елочку. Я предлагаю заняться изготовлением снежинок, фонариков, бумажных разноцветных гирлянд. В моем детстве это было самое любимое развлечение.
– А зачем делать игрушки? У нас очень много красивых игрушек.
– Все, что сделано своими руками, остается надолго в твоей памяти. Ты вырастешь, и всегда будешь помнить свою первую игрушку, изготовленную своими мягкими, теплыми, нежными пальчиками. Запомни мои слова, Нюсенька…Я сегодня поеду в Париж и постараюсь все закупить для поделок новогодних украшений.
В свое привычное время Леон после обеда зашел в свое кафе испить чашечку кофе и послушать музыку.
На этот раз он заказал еще и коньяк, чтобы отметить удачную сделку. У Леона было хорошее настроение, и он сегодня решил задержаться в кафе.
Музыкант играл грустные мелодии Сен-Санса. Леон подумал, что было бы неплохо в этом году для Анны устроить рождественские праздники. В том году он и сам не заметил, как прошли все новогодние праздники. Надо еще подумать, что ей подарить. Но вот что? Он решил спросить об этом у Ольги: она знает ее желания, о чем-то щебечет с ней все дни напролет. Но Леону не нравилось, что эта обоюдная привязанность растет, а Ольга непозволительно проявляет к дочери материнские чувства – это было заметно. Пора пресечь эти неуставные отношения между учительницей и воспитанницей. И он ей укажет на это обстоятельство сегодня же.
Пора было уходить, Леон потянулся к салфетнице и заметил под ней аккуратно сложенную салфетку. Сегодня они были зеленого цвета, а вчера оранжевого. Леон потянул оранжевую, узнал ее по своей записи на ней и вдруг прочитал приписку: «Открой сердце навстречу новой любви…» Леон оглянулся: в зале были редкие посетители, все пили свой кофе и слушали музыку. Леон достал ручку и ниже, ни о чем не думая, написал: «Остывшее сердце уже ничего не хочет…» Салфетку оставил на столе в развернутом виде. И вышел, не оглядываясь.
Пожилой маэстро, играя, наблюдал, что происходит за его любимым столиком. Он уже почти наверняка знал, что скоро появится незнакомка, сядет за этот же столик, закажет кофе и будет слушать его музыку. А он для нее сегодня исполнит любимый вальс Прокофьева.
Он поднял глаза и увидел ее. Она шла плавной походкой к столику у окна. Было видно, что у нее сегодня усталый, озабоченный вид. К ней подошел официант, она сделала свой заказ и рукой показала в сторону музыканта. В зале зазвучал вальс Прокофьева. Официант задерживался с заказом. Женщина посмотрела в окно, взглянула опять на музыканта и вдруг заметила оранжевую салфетку. Она как будто чувствовала, что сегодня прочтет ответ на свое предложение. И не ошиблась. Прочитав ответную фразу, женщина подумала и приписала следующий ответ: «Если очень плохо, поплачь…». И отодвинула салфетку в сторону.
Музыкант доиграл вальс и, ковыляя, направился к молодой женщине.
Присев за стол, он на чисто русском языке спросил:
– Не ошибусь, если предположу, что вы тоже русская. Спасибо вам за кофе, я с удовольствием посижу рядом с соотечественницей. Знаете, давно не слышал русскую речь.
– Вы давно из России? – спросила женщина.
– Я в прошлом диссидент, живу здесь более сорока лет.
– Домой не хотите вернуться?
– Некуда и не к кому: у меня здесь хоть крошечная квартирка, а в Ленинграде, простите, Петербурге, в большой квартире на Фонтанке живет моя бывшая жена со вторым мужем, у них свои дети, а мои выросли без меня и знать не желают. Так их воспитала мать. Я ее не осуждаю, нет. Так что музыка, это кафе – мое последнее пристанище в этом мире. Я поговорил с вами, и мне стало легче. Простите за откровенность, – и старик смахнул набежавшую слезу.
– Вы не одиноки, с вами музыка, и все, кто любит ее. Посмотрите, в кафе, я заметила, приходят в основном послушать хорошую музыку. А вы – прекрасный музыкант, и вы всем очень нужны. Поверьте моим словам, это так, – женщина поднялась, приобняла старика, и, сдерживая слезы, вышла из зала.
– Спасибо тебе, русская душа, будь счастлива, – ответил старик и перекрестился.
В зале слышались редкие голоса, музыкант встал, чтобы направиться к пианино, как опять заметил салфетку. Не удержался, сел, прочел, смахнув слезу, сложил вчетверо салфетку и положил на прежнее место под салфетницу.
Музыкант сидел, наклонив голову, и о чем-то сосредоточенно думал. Он думал о России. Сейчас туда можно возвратиться, но кто его ждет? Он подавал большие надежды как большой музыкант, лауреат многих премий. Но карьера резко оборвалась, когда неожиданно быстро закончилась «хрущевская оттепель», когда он был выслан за границу со всем инакомыслящими советскими людьми. Вернее, не советскими людьми, а врагами родины. Было старику, о чем подумать за чашечкой кофе.
Он поднял голову и увидел, что рядом с ним стоит молодой мужчина и читает ответ на оранжевой салфетке.
– Она была только что здесь? – быстро, отрывисто спросил он у музыканта.
– Да, я с ней только что пил кофе и разговаривал.
– Вы ее знаете?
– Извините, нет, но сегодня она меня почему-то решила угостить чашечкой превосходного кофе.
– Что она говорила, куда пошла?
– Я не знаю, но я бы многое отдал, что бы с ней познакомиться поближе…
– Послушайте, выполните мою просьбу. В зале ежедневно работают разные официанты, а вы всегда на своем месте у пианино, и вы все замечаете. Я буду вам благодарен, если вы передадите ей мой номер телефона: пусть она позвонит.
– Мне, конечно, не трудно. Но прошу вас, не обидьте ее неосторожным словом, намеком или взглядом. Я чувствую, что это необыкновенная, чуткая женщина, – музыкант положил в карман пиджака листок с телефонным номером и направился, хромая, к своему рабочему месту.

7
Приближалось Рождество. Анна в эти дни была, как никогда, оживлена, весела. Накануне они с Ольгой, старым Люка и новой соседкой из бывшего дома Романа, мадам Риготе, уединившись в зимнем саду, готовили новогодние игрушки.
Люка обвел всех глазами и сказал:
– Как вы думаете, если предложить хозяину елочку не спиливать, а украсить ее в саду: жалко ее, еще маленькая, ей бы расти да расти…
– На свежем воздухе еще интереснее хороводы водить. У нас на Вологодчине часто Новый год в лесу встречали, – поддержала его Ольга.
– А я могу простудиться и заболеть, – озабоченно отозвалась Анна.
– Вот глупышка, мы тебя укутаем как матрешку – будет тепло и весело, – смеясь и обнимая девочку, ответила Ольга.
Они все так увлеченно работали, что и не заметили, как и когда появился граф Леон де Лакруа. Он стоял мрачный.
Он все слышал, и ему не нравилась перспектива хороводиться в саду у елки:
– Я приказываю вам, Люка, завтра же срубить елку и установить ее в зале. А вашу самоделишную мишуру выкиньте. Кому она нужна?
Ольга вспыхнула:
– Это не мусор – это наше творчество. Мы вложили в него нашу фантазию, умение. Мы научили Анну чувствовать игрушку, сделанную своими руками. Вы же человек творческий, должны понимать…
– Все это чепуха, я не люблю самодеятельность. Я сказал: выкиньте.
В разговор вмешалась мадам Риготе:
– Мсье, пардон, но постарайтесь вслушаться в разумные доводы Ольги. Я прожила на белом свете много лет, но увлекательнее занятия не видела. На самом деле ваша дочь Анна такая фантазерка. Посмотрите, у нее самые красочные, необыкновенные гирлянды.
Но Леон, не дослушав, хлопнул дверью и вышел.
Уже в который раз его взбесило поведение Ольги, пора ей указать на место, или придется расстаться.
Немного успокоившись, он стал думать о незнакомке. Впервые за последние пять лет его заинтересовала женщина, что так смело, не зная его совершенно, предлагает ему изменить его жизнь. До этого времени он был уверен, что жизнь для него закончена. Для него главным оставалась его работа. И даже дочь его интересовала мало: у нее есть няньки, гувернантки. Что еще? Главное, чтобы была здорова.
В эту минуту раздался звонок на мобильном телефоне.
Бегло взглянув, он увидел незнакомый номер:
– Я вас слушаю, говорите.
– Простите, – в трубке послышался женский голос, – вы просили позвонить, ваш номер передал мне пианист…
– Спасибо, что откликнулись. Я предлагаю вам встречу в кафе «Интрига».
– Когда и во сколько?
– Сегодня в шестнадцать ровно.
– Я постараюсь, – ответила незнакомка и выключила телефон.
Давно забытое возбуждение игрока и ловеласа охватило Леона. Он принялся насвистывать, перебирая в шкафу рубашки и галстуки.
Ровно в четыре часа он ожидал незнакомку с красивым букетом цветов. Он волновался. Он отвык от предвкушения встречи, радости, счастья: до сегодняшнего дня его сердце молчало.
Он взглянул на музыканта, уловил его взгляд и помахал ему рукой. Музыкант играл какую-то незнакомую для Леона торжественную музыку. Под звуки этой возвышенной музыки к столу Леона приблизилась женщина. Это была Ольга.
Разочарование пробежало по лицу Леона:
– Это вы?
Ольга присела на краешек стула: на ее лице было написано удивление и замешательство. Она никак не предполагала встретить здесь Леона. Она ожидала встретить кого угодно, но только не графа де Лакруа.
Подошел официант, принес шампанское, фрукты. Леон и Ольга сидели, обескураженные этой встречей.
Первым откликнулся Леон:
– Я налью вам шампанское, не возражаете?
– Я не откажусь, но на этом мы закончим нашу двусмысленную встречу и постараемся забыть о ней.
Они подняли бокалы, и в эту минуты зазвучало танго. Музыканту со стороны казалось, что встреча проходит по высокому сценарию, где мужчина и женщина могут объясниться, а танец танго будет только прелюдией к новым отношениям.
Но женщина, допив бокал игристого вина, поднялась и пошла к выходу. Мужчина не догонял ее, и эта сцена была не понятна пианисту. Он остановил игру и строго посмотрел на Леона.
Леон налил новый фужер шампанского и направился к пианисту. Подав ему фужер, Леон с сарказмом в голосе сказал:
– Финита ля комедия… – и пошел к выходу.

8
Наступило Рождество. Решили не омрачать светлый праздник и нарядили елочку бумажными яркими фонариками, гирляндами и снежинками. Бал будет в парадной зале, а потом гостям предлагалось салютами встретить Рождество в парке.
К семи часам вечера стали прибывать гости. Для маленьких детей столы накрыли в малом зале.
Анна очень просила Ольгу пустить ее на взрослый бал:
– Я так хочу посмотреть на нарядных взрослых. Ты меня очень красиво нарядила. Я хочу на тебя тоже посмотреть.
И бал начался. Музыканты взмахнули смычками, и пары пошли по кругу.
Колонну танцующих возглавлял Леон с Элен де Моруа. Давно уже говорили Леону обратить внимание на Элен: она красавица и с титулом.
Пары менялись через каждые четыре «па». По какому-то кругу в паре оказались Леон и Ольга. Она была неотразима: еще никогда Леон не видел учительницу русского языка в таком блеске красоты: в своем сверкающем наряде, с короной на пышно убранной голове она выгодно отличалась от всех присутствующих гостей. Леон залюбовался. Он не ожидал такой перемены в Ольге: он привык видеть ее в свитере, джинсах, а волосы всегда были подколоты огромной заколкой. И танцевала Ольга легко, изящно, будто была преподавательницей бальных танцев. Леон был в восторге. Он выразительно смотрел на Ольгу, но она не отвечала ему взаимностью и была рада, когда произошла смена партнеров.
Зазвучал вальс Прокофьева. Ольга подняла наверх голову и увидела старого диссидента: он махнул ей головой, улыбнулся, и сразу в танце закрутились пары.
К Ольге подошел Леон:
– Разрешите пригласить королеву бала.
Ольга царственно положила ему руку на плечо, и они вошли в круг танцующих. Леон не видел, каким змеиным взглядом сопроводила эту пару богачка и красавица Элен.
Леон умело подхватил Ольгу, и они закружились в ритме вальса.
Он чуть наклонился к Ольге и прошептал:
– Вы восхитительны.
– Леон, простите меня, но я хочу воспользоваться возможностью сказать вам следующее: я от вас завтра ухожу. Навсегда. Мы с вами расходимся в методах воспитания. Я думаю, что я вас не удивила, вы мне сами бы предложили отставку, не правда ли?
Леон молчал: он был поражен. Губы его побелели, руки с силой сжимали Ольгу. Вальс окончился. Леон поклонился Ольге и вышел из зала.
За ним устремилась Элен:
– Милый, что происходит?
Леон развернулся и, сдерживая резкость, ответил:
– Я вам не милый, нас с вами ничто не связывает, вы свободны в своих действиях, не заблуждайтесь на мой счет, – и, резко развернувшись, пошел к дочери Анне. Теперь только дочь могла помочь ему удержать Ольгу, только на нее он возлагал надежду остановить ее от неправильного решения.
Леона окликнул Люка:
– Простите, хозяин, Ольгу у калитки ожидает мужчина, но я ее нигде не могу найти.
– Черт побери, какой еще мужчина в поздний час может ожидать Ольгу?
– Мсье, это ее муж Роман.
– Муж? Она замужем?
– А я вам разве не говорил?
Но оглушенный этим известием Леон оставил вопрос без ответа и стремительно пошел по направлению к зимнему саду.
Ольга в холле объяснялась с Романом. Роман пытался ее обнять:
– Милая, я тебя так долго искал, ты не поверишь… Какая ты восхитительная!
– А где твоя детка?
– Брось ревновать, ее больше нет в моей жизни.
– А кто занял ее место? Новая Фи-фи, Ми-ми? Впрочем, меня это не волнует. Если ты меня нашел, то я прошу дать мне развод: я возвращаюсь в Россию.
– Но я тебе не хочу давать развода, я тебя люблю, без тебя у меня ничего не получается в жизни. Ты – мой ангел хранитель…
– Твой ангел улетел от тебя, когда ты его предал. Пришли после праздника адвоката, и давай разойдемся цивилизованно, – и Ольга в своем царственном наряде удалилась, как королева.
Она направилась в Зимний сад, чтобы дать волю слезам.
В Зимнем саду горели свечи, и было очень торжественно. Ольга села на скамейку и задумалась: «Прошло всего полгода, а как все изменилось в моей жизни…» Кто-то подошел к ней сзади, и она услышала голос Леона:
– Ольга, как жаль, что вы замужем…
– Что это меняет? Вы самовлюбленный эгоист, который упивается своим горем и не видит, как от этого страдают близкие вам люди…
– Ольга, вы мне открыли глаза…
– Вы мне тоже: сегодня на мое счастье объявился пропащий муженек, и я у него попросила развод. Я приняла решение вернуться в Россию.
– Оля, это правда? Ты не передумаешь?
– Я не передумаю возвратиться на родину и заберу с собой несчастного старого пианиста.
– Ольга, а как же я? Как Анна, твоя Нюрочка? Спасибо тебе: я понял, что счастье, когда ты живешь ради близких, счастье, когда слышен детский смех, счастье, когда рядом любимая, желанная женщина. Ольга, поверь мне…
– Твоим словам трудно поверить. Тебе придется заново научиться любить и понимать Анну. А еще тебе придется наступить на свою депрессию и…вперед. Я знаю, о чем говорю, сама чуть не погрязла в ней.
– Оля, не покидай нас: ты же сама предложила мне открыть сердце для новой любви, ты написала: «Если будет очень плохо, поплачь». Прошу, поплачь со мной вместе…
Он подошел к ней, но в эту минуту в саду раздались салюты, и было слышно, как гости приветствуют Рождество.
Дверь в Зимний сад распахнулась, к ним вбежала сияющая Анна:
– Идемте к елочке! Ольга, наряди меня как матрешку, и пойдем с папой веселиться у елки!
В небе вспыхивали разноцветные салюты, гости радовались каждому залпу. Они взялись за руки и стали танцевать у елочки, а на пеньке на простой русской гармошке играл мелодию «В лесу родилась елочка» старый музыкант. И слезы катились у него по щеке. О чем сейчас плакал пианист? Неизвестно.
Известно было лишь то, что наступил светлый праздник, а в канун Нового года случаются самые разные чудеса.

Марина Кирьянова
Непредсказуемый маршрут

– Где собираешься провести Новый год? – спросила меня коллега после того, как сдали четвертные отчеты.
– Едем с дочерью к крестной в Жемчужниково. Надеюсь, что успеем к застолью. Времени остается мало. Автобус наш проходит здесь в 20.00. Ехать тридцать километров, меньше часа.
– Знаю, знаю этот поселок. Муж работал водителем автобуса на этом направлении. Знаешь, у них там работал несколько лет назад один товарищ, любитель сливать бензин для личных нужд… Представляешь??? Наглость беспредельная. Ему несколько раз делали взыскание…
Времени оставалось мало, и я, собрав учебники и тетради в сумку, уже на ходу попрощалась с  коллегами-учителями, так же быстро, поздравив всех с наступающим праздником.
Автобус пришел без опоздания. Предновогоднее настроение ощущалось даже в фырканье старого двигателя. «Пазик», набитый людьми, медленно тронулся с места. Шум, гам в салоне – все предвещало праздник.
На первой же остановке вышло много людей, и стало гораздо свободнее. Мы сели на освободившиеся места и, обсуждая новогодние подарки, не заметили, как проехали еще два села.
Уже стемнело. В зимнее время темнота почему-то сразу навевает мысли о том, что уже глубокая ночь и время позднее.
Но в этот раз предпраздничная суета не давала об этом думать.
Неожиданно гудение мотора начало прерываться и давать сбои. Автобус, как старый уставший мерин, стал фыркать, дергаться и, наконец, совсем заглохнув, остановился…
– Что это? Что случилось? – отовсюду робко слышались голоса.
Некоторое время была тишина, а потом невозмутимым тоном водитель произнес:
– Кажись, бензин кончился… Приехали.
Повисла тягучая тишина, сразу заполнившая весь салон.
Пассажиры молчали. Молчало все и за окнами. Трасса была безлюдна, потому что основной поток машин в этом направлении уже прошел. Приближалось время праздника, все старались быть дома у праздничного стола.
– Ох-хо-хо, – только и смогла я сказать своей приунывшей дочери.
Само собой вырвалась следующая фраза:
– А дальше, что будем делать?
В голове всплыли откуда-то слова: « …любитель сливать бензин…». Водитель, слегка зевнув, произнес:
– Будем надеяться, что кто-нибудь проедет…
Меня удивляло его равнодушное отношение к происходящему.
А тут еще кондуктор, маленькая сухонькая женщина, проходя мимо нас к задним сиденьям, произнесла даже как-то весело:
– Вы как хотите, а я подремлю, день выдался сегодня какой-то хлопотный.
Пассажиров оставалось человек пять в салоне автобуса. Время неслось на крыльях… Самое страшное: в автобусе постепенно становилось холодно. Странное поведение кондуктора наводило меня на мысль: «Наверно, это привычная ситуация для нее, раз так спокойно пошла спать...»
– Да ведь это тот самый водитель!!! – осенило меня; и в ту же секунду салон автобуса осветило фарами проезжающей машины. Водитель открыл двери и вышел. Машина остановилась, были слышны обрывки фраз…
Через несколько минут он зашел, сказав спокойным тоном, что дали немного бензина и что сможем доехать до ближайшей деревни, где он возьмет бензин у знакомого. Так оно и вышло. Вышло… Но время было потеряно.
В квартиру крестной мы ворвались, когда на часах было пять минут первого… Новый год наступил… Впрочем, пришел он, как всегда, без опозданий…
Дни потекли в обычном рабочем режиме, и приключение наше осталось в прошлом. Но однажды, после уроков, в мой кабинет заглянула коллега.
После разговора об учениках, уже уходя, бросила на ходу, как бы невзначай:
– Помнишь, я тебе говорила о водителе, сливающем бензин? Так вот… Муж сказал, что его наконец-то уволили… Хорошо, что тебе не пришлось прокатиться с ним…
Весело стучал в окно кабинета от ветра каштан своими ветками, как будто исполнял отдельные нотки зимней мелодии, понятной только ему самому. Зима хозяйничала везде…
Жизнь продолжалась…