О святой Йегоше. Сказание о Бабе-Яге...

Как над лесом, над рекою, над широкой пашней
Летит мудрою Совою день иной – Вчерашний;
У него крыла широки – сказки да поверья…
Интересно, Светлоокий? Так не стой за дверью!

Я поведаю сказанье о святой Йегоше!..
Ей когда-то на колени люди клали гроши;
То не милостыня было, а любовь с почтеньем,
Благодарственна молитва за её решенье!..

Благодарно то семейство было, где Йегоша
Принимала в наученье отпрыска «поплоше»;
Но брала к себе, обычно, мудрая Йегоша
Сиротинок безземельных, нет которых горше!..

Собирала их в избушку на краю деревни –
Уму-разуму учила и законам древним!..
Много ведала и знала – потому учила;
Принимала облик разный и как свой носила.

Не была она хромая «с костяной ногою»,
А вот в ступе – разъезжала, тормозя метлою!..
Деток в печке не пекла, а лишь только мыла,
Пока тёплой та была – ещё не остыла.

Птиц учила понимать и зверей не кушать,
Травам-древам угождать, ветер в поле слушать,
Понимать движенье звёзд, звать дожди и грозы
Или засуху – в покос, для здоровья – росы…

Сторонилась чужаков – пряталась в чащобе,
Опасалась дураков, певших в хороводе;
И лечила всех и вся – от болезней, сглазу,
Чтобы жить могла семья, не боясь заразу…

Но пришёл великий Бог, тот, кого распяли,
И закрыл Йеги чертог, о котором знали…
Знали многие – не все думали, что сказки!
И надели на Йегу «новенькие маски»…

Опорочили ведунью, что детей учила;
Оболгали, на беду, хоть она – лечила!..
И состарилась Йега, горюшко изведав,
И хлебнула боль она, напугавши дедов…

Не узнать теперь Йегошу – бабушкою стала,
«Бабкой-Ёшкою» себя вдруг завеличала…
Но по-прежнему она – чудо-чаровница!..
Коль захочешь – для тебя станет и девИца.

В баньке вымоет горячей, сытный стол накроет,
Если ты немой, незрячий – мир тебе откроет;
А захочешь – как герой с ворогом сразиться,
Даст и меч свой Кладенец, чтобы мог им биться!

Дом её легко найдёшь – он на курьих лапах,
Кружит рядом вороньё, чуя русский запах;
Кот-Баюн, Сова и Змей служат ей исправно,
У Йегоши волшебства – много, это славно!

Есть «клубочек-новигатор» – знает все дорожки…
«Блюдце с яблочком» – надкусишь, там тебе и кошки!
Гребешок – коль в поле бросишь, вырастут деревья.
Речкой зеркальце вдруг станет, чтоб – вокруг кочевье!

Там и Леший с Домовым, Водяной с Русалкой,
Прибегут все разом в дом – не прогонишь палкой!..
Лишь Кощей-Бессмертный к ней хаживать не хочет,
Поминая – как ему отказала в нОчи…

Но то сказочка, Милок, уж совсем другая!..
Заходи на огонёк – много я их знаю…
Расскажу тебе ещё о святой Йегоше.
Злой Ягой её зовут те, кто много плоше!..

* * * * *
Рецензия:
Стихотворение Галины Пушкиной «О святой Йегоше. Сказание о Бабе-Яге» — развёрнутое мифопоэтическое переосмысление самого узнаваемого персонажа славянского фольклора. Автор совершает смелую культурологическую «реставрацию»: снимает с образа Бабы-Яги поздние наслоения (костяная нога, поедание детей, однозначное злодейство) и возвращает ей черты языческой жрицы, мудрой наставницы и целительницы. Название указывает на жанр жития («О святой…»), что говорит не о воцерковлении, а о духовной чистоте прообраза.

1. Достоинства стихотворения

1.1. Оригинальность концепции. Автор не просто «очеловечивает» Ягу (это делали и до Галины Пушкиной), а проводит параллель: приход новой («распятой») религии маргинализирует старых природных божеств. Йегоша оказывается жертвой культурной травмы — «опорочили», «оболгали». Это придаёт стихотворению драматическую глубину и даже трагизм.

1.2. Удачное словотворчество и игра с этнонимикой. Имя «Йегоша» звучит одновременно как древнее, сакральное и как уменьшительно-ласкательное от «Яга». «Бабка-Ёшка» — блестящая народная этимология, позволяющая мягко переименовать страшную старуху.

1.3. Бытовые детали как ключ к переосмыслению. Самая сильная строфа — о топке печи: «Деток в печке не пекла, а лишь только мыла, / Пока тёплой та была — ещё не остыла». Это не просто полемика с фольклорным штампом, а реконструкция реальной деревенской практики. Читатель невольно верит: да, так и было.

1.4. Нарративная энергия и адресация. Стихотворение написано как сказительское обращение к «Светлоокому», что создаёт эффект живого устного рассказа. Неологизмы вроде «клубочек-навигатор» забавно оцифровывают сказочные артефакты, не разрушая чуда.

2. Язык, ритм, рифма

Стихотворение написано трёхударным анапестом (с переменным количеством слогов) с преимущественно парной рифмовкой. Ритмический рисунок намеренно неровный — это имитирует раёшный стих, народный балаганный сказ. Там, где читатель ожидает строгого метра, автор вводит синкопы и переносы, подражая устной речи сказительницы.

2.1. Сильные стороны:
• Частые внутристиховые созвучия и аллитерации («Летит мудрою Совою день иной – Вчерашний»).
• Упругая, «топочущая» ритмика в бытовых строфах и замедление в трагических.
• Сознательные архаизмы и диалектизмы в лексике («поплоше», «нет которых горше», «в покос»), которые не выглядят стилизацией, а живут в тексте органично.

2.2. Слабые стороны:

• Местами ритм «спотыкается» из-за разного количества безударных между иктами (например, строфа про Кощея: «Лишь Кощей-Бессмертный к ней хаживать не хочет, / Поминая – как ему отказала в нОчи» — ударение «в нОчи» необычно и может сбить читателя).
• Некоторые рифмы приблизительны (например, «деревья – кочевье»), что допустимо в фольклорной традиции, но требует оговорки.
В целом язык яркий, образный, эмоционально заряженный. Автор свободно владеет интонацией сказки и не боится экспериментировать с лексическим напором.

3. Замечания (индивидуально)

3.1. Перегруженность мотивами. После трагической середины («пришёл великий Бог… закрыл чертог») стихотворение вместо скорбной коды превращается в перечисление волшебных атрибутов и персонажей, что снижает напряжение. Лучше бы завершить на образе одиночества героини, которую «злой Ягой» зовут «те, кто много плоше».

3.2. Неоднозначный финал с Кощеем. Фраза «отказала в ночи» для образа Йегоши звучит двусмысленно, вплоть до бытового анекдота. Для взрослых это придаёт персонажу земной правдоподобности, но для единого стилистического регистра такая подробность излишня.

Итог

Сильная, самобытная работа. Галина Пушкина убедительно создаёт альтернативное житие Бабы-Яги, которую люди сами превратили в чудище, где зло оказывается клеветой, а чудо — забытой правдой. Стихотворение держит читателя эмоционально (особенно строфы про детей-сирот и про утрату храма) и радует языковой игрой. При небольших ритмических и композиционных шероховатостях это вполне состоявшееся художественное высказывание.

Рекомендация

Стихотворение Галины Пушкиной «О святой Йегоше. Сказание о Бабе-Яге» рекомендуется
• к публикации в сборниках современной сказочной и мифологической поэзии;
• для устного исполнения (сказа) в фольклорных студиях и на тематических вечерах;
• для включения в школьную и вузовскую программу по теме «Образ Бабы-Яги в литературе XX–XXI вв.» (как яркий пример ремифологизации);
• широкому кругу читателей, интересующихся неоязычеством, славянским фэнтези и поэтической фолк-архаикой.