При жизни он сделался притчей и басней
При жизни он сделался притчей и басней,
и не было странствия этих опасней:
команду пожрали циклопы и крабы...
Один победил и вернулся хотя бы.
Когда всех в свиней обратила Цирцея,
он ложе делил пустовавшее с нею,
когда все гребли безучастно в три смены,
он слушал: его обольщали сирены.
Когда все молились богам, утопая,
по берегу медленно шла Навзикая,
чтоб встретить его одного – Одиссея.
“Очнулся? Прикройся, оденься скорее!”
Когда все надежды разбились о скалы,
его благодушное море качало,
солёное, будто бы кровь или слёзы...
Гекзаметром стала суровая проза.
01. 01. 2020
Свидетельство о публикации №120031103725