Сказание о Харальде, сыне Магнуса

Стекло, разбитое в двери,
Торчащая с тахты пружина
И крюк от люстры без петли,
Как в небе белом гильотина.

В углу большой телеэкран,
Два кресла, тумба с «Пионером».
В годах снующая маман
Давно смирилась с беспределом.

Он был игрок, он был фанат,
И страсть с наживой воедино
Соединил в своих стенах,
Служил, как жрец, он им ревниво.

Но знал он толк, в игре был ас
И делал ставки столь умело,
Немалый куш снимал подчас,
Жизнь страстная тогда кипела.

Он в шумных недрах городских
Был счастлив от свиданий знойных
И падал в дни побед лихих
В объятья жриц утех любовных.

Так жизнь текла, в ней было всё:
Падений горести и взлёты,
Триумф и «просто не везёт» —
Жизнь не разложишь всю на ноты.

В тот раз он ставил на игру,
Где столько шансов потаённых,
Уж тридцать тысяч на кону
Добротных долларов зелёных.

Всё, как предвидел, так и шло —
Два трудных тайма на исходе,
И жмут противника те, кто
Ему помочь должны в итоге.

Жаль, минимальный перевес —
Ему лишь выигрыш угоден.
Всего минута, и конец
Душевным мукам — он свободен.

И всё, казалось, решено —
Идут последние секунды!
Теперь в круиз, чтоб унесло
Печали — лето было трудным.

Как вдруг удар почти от центра,
И мяч влетает в створ ворот!
Вот после этого момента
Экран с окна ушёл в полёт…

Проснулся он в палатах белых,
Напротив — светлое окно.
Медсёстры, доктора — все в белом,
Ну надо ж — так не повезло!

А за окном светило солнце,
Там птицы пели, всё цвело.
Зла не хотелось помнить сердцу,
Ведь то, что было, то прошло.

И впереди хоккейный кубок —
Глядишь, родной холодный лёд
Быстрее оживит рассудок,
Чем гомон южный у ворот.