После дуэли

От судьбы больше некуда деться.
Под пробитым военным  сукном
Затихало влюблённое сердце
Рядом с кровью залитым письмом.

В вечном сне  на лице белокуром
Застывала улыбка светла.
В грудь гусарскую пуля, (вот дура),
Угодила, задев ордена.

На листке, ещё тёплым от тела
Прочиталось: "Графине Н.Н.
Невесёлым я был кавалером,
Лишь несчастья дарил Вам взамен.

Признаюсь, в безнадёжной кручине
Во дворце, в ожидании Вас
Прикасался губами к картине,
Не пройдя красоты Ваших глаз.

Потому в пытках вальса, от мУки
Преступив осторожность и страх,
Без конца целовал Ваши руки
И немые при муже уста.

Одиночество так неразумно.
На дуэли смогу доказать,
Что люблю Вас до боли безумно.
Постарайтесь меня оправдать.

Неподвластна мне шалость сознания.
Бред, безумие были близки.
Сердце грызли ночные терзания.
Вы простите. Поступки - низки.

Никогда, будь моей воли случай,
Не посмел бы тревожить я Вас.
Будет шанс завтра  пуле везучей
Оборвать этой жизни показ.

Нет, в супруга стрелять я не стану.
Так судьба невиновным польстит.
Если станет смертельною рана,
Пусть об этом никто не грустит.

Закажу по тоске панихиду.
Об одном убеждённо молю -
Не ходите рыдать на могилу.
Вас при жизни и после люблю!»

Доктора у повозки бежали.
Ордена – что святых образа.
А на бледном  лице оживали,
Обращённые к Богу, глаза.