Между явью и навью

Тот, кто понимает, что всему уж давно конец,
И что солнце село, а свет лишь от лампочки у соседа,
Выбирает одно из пяти обручальных своих колец,
Отдаёт кому-то, и едва завязавшаяся беседа
Плавно уходит в неисследованную область сна.
Там прозрачный ручей и на дне его чёрные рыбы,
Там играют в лото и сидят за столом допоздна,
А продув последнее, холодно изрекают: "Вы бы
Выбирали лучше союзников, чем плодить врагов.
Обещающий волю не знает, что такое свобода.
Скоро, скоро ручей ваш выйдет из берегов,
И плотины рухнут. Но никто не встретит у входа,
Не отдаст ни меч, ни ключи, ни священный долг.
Не отпустит плыть по течению, грехи не отпустит..."
А на город ложится апрельский холодный шёлк.
А сосед гасит свет. И тебя несёт уже прямо к устью.
В темноте кромешной, наощупь, навпомацки, наобум,
Ищешь то, что добавит смысла оставшейся жизни.
И застыв, очищаешь от мусора свой беспокойный ум,
Прижимаясь щекой, как поэт завещал, к равнодушной отчизне.

03.03.20