Покашливая шаркает общага...

Покашливая шаркает общага,
Размызгивая сны по корридорам.
Сутуло и неспешно шаг за шагом
Встречает день сплошная тьма в котором.

Сплошная тьма, ни роздыха, ни света,
Ревёт и рвёт, да так, что плоть измята.
Ну а пока ещё полураздета
Общага курит. Тлеет жизни вахта.

Сортир-курилка, умывалка рядом длинным,
Невнятных фраз проросонное бурчанье.
И на скирд'ах бушлатов мандаринно
Лоснятся каски в жадном ожиданьи.

Будисткие, классические лица
Со дна земель, где социум наладан
Ясак столичный сквозь монгольские глазницы
Сочтут, сминая мускульным тараном.

Тумены строят храм. Так в Вавилоне
Месил Создатель толпы и яз'ыки,
Чтоб результат сшибаясь с беззаконьем
Мог утвердить авторитет великий -

Верховной власти
...

И встретились сминаясь парадоксы
В разрезах витражей, мозаик сколах.
Здесь дико крест сплетают ортоксы,
С звездой и к ним же вместе серп и молот.

И тащат мусульманскими руками
Под небеса помпезные колонны,
Чтоб толпами валили христиане
В твердыню духа из гипсокартона.

Здесь бутафория ревёт апофеозно,
Здесь просто люди-мошки в лапы к смерти
С лесов порхают, аж поотделённо.
Не верится? Я видел, вы, не верьте.

О время, время! Всё пришло по притчам,
Прозреньям, откровениям и мифам
К логическому преломленью света,
Где строить храм людей пускает цифра.

Код электронный, отпечаток, табель.
И бутафорски надуваясь на понтах,
Вбирает жизни храм давясь рабами.
И где-то я в толпах скитаюсь там.

Я строю храм, песчинка из общаги.
Не знаю, есть в нём святость или нет?
Больны все: люди, устремленья, даже стяги.
Год двадцать-двадцать, Кубинка, объект.