Вернись ко мне

"Вернись ко мне", — шепчу, пуская ток огнём тоски по струнам оробелым.

Я воскрешаю в каждой связке строк лишь слабый отголосок твоих трелей — предсмертный звон зубчатой тишины, стихающий полнощной панихидой.

Твои объятья были так сильны, что в них я оказался беззащитен; захвачен вязким бредом в ореол видений, прерывающихся шатко, прочищен изнутри твоей рукой в минуты острых взрывов и припадков, заброшен в ослепляющий июнь, забившийся под веки бликом юрким.

Молю, вернись, я медленно гнию под кордом дыма в спутанном рассудке, с петель сорвавшем дверь в глухой Эреб, откуда тьма взирает по-кошачьи.
В твоих тисках, ломающих скелет, я погибал стремительней и ярче, проваливаясь резко сквозь кровать во впадины бессонницы беззубой.

Поверь, я не желал тебя изгнать.
Я был влюблён в свой вид живого трупа,
когда врачом расчерченный рецепт не мог спасти от дрожи в теле жуткой и гримом застывала на лице белёсость облетевшей штукатурки, являющей сиреневый отлив, от солнечных скрываясь вертикалей.

Клянусь, теперь конец стальной иглы тебя не тронет, магмой обжигая.

Теперь я сам готов себя пришить к запястьям твоих тонких силуэтов, чтоб больше не осталось ни души в обители, покинутой рассветом.
Лишь сумрак, оползающий ладонь.
Лишь мы вдвоём, как было это прежде.

Я сломлен и спрессован пустотой, проросшей из костей окаменевших,
но чувствую дыхание теней, взлетевших из-под плит сырой могилы и впавших в паутину полых вен, что губ твоих разломы осушили, оставив только судорожный спазм в стекле зрачков, потёками размытом;
реальность проплывает мимо глаз волной в холодном блеске лазуритов, качаясь и расплёскиваясь ввысь, затапливая комнатные фьорды.

Вернись ко мне, пожалуйста, вернись.
Я вновь хочу с тобой стать полумёртвым.