И я плыву на чудной карусели Подборка стихов 8857

СЕРГЕЙ  НОСОВ

И Я ПЛЫВУ НА ЧУДНОЙ КАРУСЕЛИ
ПОДБОРКА СТИХОВ 8857


   .   .   .
И я плыву
на чудной карусели
всегда по кругу
среди смеха  слез
и  радостных
наивных детских криков
а надо мной
то солнце  то луна
то бродят тучи -
пожилые дамы
в тяжелых платьях
то - опять рассвет
срывает штору ночи
и танцует
в обнимку с тишиной
красивый танец
таинственной
и сказочной любви.



   .   .   .

Как странно
что поэт живет в стихах
как это несерьезно
лучше в бронзе
быть памятником самому себе
и восковой персоной
своей смерти
сидеть в высоком
каменном дворце
чтобы шагали мимо  экскурсанты
как гуси
за своим экскурсоводом
а по ночам
когда ложится  спать
большая полицейская охрана
вставать
во весь огромный рост
и мерными шагами
ходить по залу
что-то бормоча
быть может  и стихи
«Я памятник  себе…»

Но вот и утро
серое  простое
уборщица с тебя стирает пыль
а ты опять сидишь
все в той же позе
как  приговоренный
поэт и царь
один в своем дворце.


    .   .   .
Есть странное чувство
что все что с тобой
происходит
должно было
так несомненно случиться
как после
горячего знойного лета
конечно наступит
дождливая осень
а за ней
и вся полная снега
зима…
пусть события
словно летящие
в разные стороны
птицы
непохожи совсем
друг на друга
и могут
и быть и не быть
они так умещаются
во времена
уходящего года
как грибы помещаются
ловко в корзинку
грибника
в том волшебному лесу
нашей жизни
где ты можешь
нежданно
и встретить любовь
на поляне
и пройти в глухой чаще
от края до края
не встретив
совсем никого.


   .   .   .
Меня когда-то
вылепил из глины
суровый бог
на чудных небесах
и я теперь
и сам леплю
с восторгом
себе кого я
только захочу -
подругу нежную
и осень золотую
и кружку чая
на своем столе
перо бумагу
новые стихи
и день потерянный
верну однажды утром
и вновь
пройду беспечно
по тропинке
вокруг земли
чтобы вернуться в дом
где я так много лет
провел с улыбкой
и еще больше
проведу потом.


   .   .   .
Я заново родился
ранним утром
но только вот
об этом и не знал
и небо показалось
очень старым
где едва плыли
стариками
облака
как будто так они
уже устали
быть высоко
над маленькой землей
и ветер потерял
всю свою силу
не дул уже
как в молодые годы
а попросту дышал
так тяжело
как дышат лишь больные
перед смертью
и ночью ранней
желтая луна
старушкой с палочкой
уселась на скамье
перед моим
распахнутым окном…

а мне было так весело
сегодня
как будто я один
родился снова
на свете почему-то
в чудный миг
и буду утром
светлым молодым
ходить с восторгом
сказочную школу
где сказка стала былью
так давно
что все об этом
попросту забыли.


   .   .   .
Весна начинается
с неба…
когда оно снова
оденет свое голубое
девчоночье платье
и опустится к нам
на большом парашюте
из белых
лесных одуванчиков
на нашу
теплую землю
начинается вновь
только тайно
весеннее чудо -
любовь
вся в цветах
поцелуях и ласках
до уставшей
от счастья и вздохов
вечерней зари
и конечно
совсем без стыда
и смущенья
ведь всем в жизни
порой суждено
позабыв обо всем
подарить свою страсть
поцелуям бесстыдным
и жарким.

   .   .   .
Я так живу
как вы еще не жили
и вы не видели еще
мою луну
и солнца вы
не трогали руками
не целовали небо
не ласкали
с волнами вместе море
целый день
и в вечность
никогда не улетали
чтобы вернуться
вновь к обеду
просто так
и передать привет
от ангелов знакомых
скучающему богу
в облаках.



   .   .   .
Я чувствую
что у меня есть все
для счастья
прямо здесь
в моей квартире
могу держать
на привязи луну
как собачонку
прямо под кроватью
и солнце
накрываю простыней
чтоб слишком долго
больше не светило
и открываю дверь
лишь только феям
с огромным бантом
на девической груди.



   .   .   .
И ты заглядываешь в мир
вот как мальчишки
в раскрытое окно
заглядывают тайно
и что-нибудь
хотят стащить
хоть книгу со стола
у самого окна
хоть вазочку с цветами
хоть стакан
хоть сигареты спички
или блюдце
то из которого
пила когда-то чай
 бабуля старая
в очках и черном платье
и убежать куда-нибудь
в кусты
и спрятать
то что ты украл
в траве высокой
и засмеяться звонко
как обычно
ведь жить на свете
очень хорошо.




   .   .   .
Я так свободен
словно был когда-то
веревками опутан
тут и там
и жил как в клетке
дверца на замке
и сторож
корм приносит
очень редко
но я не пел в неволе
словно птица
и прутья грызть
как зверь я не умел
и вот однажды
вдруг пропала клетка
исчезли путы
что меня связали
и я один
на острове пустом
здесь люди не живут
они не знают
что есть такой
чудесный остров
в океане жизни
и это даже
очень хорошо
мои и волны здесь
и мой песок
мои закаты
и мои рассветы
и небо синее
и облака на нем
плывущие
в неведомые страны
им передам привет
пускай плывут
и от меня
подарят ветку счастья
которую
держу в руках
на этом острове пустом
и днем и ночью.



   .   .   .
Мне нравится
что есть ведь
в этом мире
возможность жить
не зная ни о ком
ну просто ничего
где он живет
что хочет постоянно
кого так любит
или ненавидит
куда идет
что просит или прячет
и ни за что на свете
не отдаст
а ты о нем
не знаешь ничего
как будто нет его
на белом свете
пьешь сладкий чай
лежишь в своей кровати
глядишь на небо
очень голубое
и видишь в нем
простые облака
плывущие
в загадочные страны
неведомо зачем
и почему. 


    .   .   .
Что для другого
очень тяжело
мне так легко
что легче не бывает
и что другому
кажется приятным
мне так противно
что не передать
в моем саду
растут цветы такие
которых не было
на свете никогда
и бродят феи
легкие как дым
и я их
на руках ношу
так просто
как белые пушинки
носит ветер
и в ручейке
бегущая вода
мне хорошо
когда я одинок
и жить мне весело
и днем и ночью
и я не знаю
старости и смерти
и может
не узнаю никогда.







   .   .   .
И все же я живу
в счастливом мире
и вижу то
что видеть и нельзя
мне позволяют все
что некому позволить
а очень хочется
все время позволять
и говорят все то
что никому не скажут
и любят так
как им запрещено
и радости становится
все больше
так как воды
в безбрежном океане
и пусть она все время
прибывает
неведомо откуда
днем и ночью
чтобы в ней плавать
сладостно могли
тела и души нежные
в обнимку
под музыку
неслыханного счастья
которым здесь
на этом белом свете
пока еще
умеют дорожить.




   .   .   .
Есть то во мне
чего ни в ком другом
ни в старости ни в детстве
не бывает
поэтому я дольше всех живу
и больше знаю в мире
чем обычно
и вижу в небе новую луну
когда ее
никто уже не видит
и вижу в море
те же корабли
которые давно уже уплыли
и нахожу
счастливую любовь
в том мире
где ее уже забыли
и когда кто-то
снова взял и умер
я просто прожил
лишний новый день.

   .   .   .
Я буду так смеяться
что от смеха
попадают
высокие дома
деревья обломаются
как прутья
в реке вода
пойдет из берегов
а мне будет смешнее
еще больше
и этот смех
взлетит тогда до неба
пусть бог его
там носит на руках.






   .   .   .
И в переполненном городе
есть пустота
ночью она
появляется молча
на крышах
бродит по улицам сонным
и шепчет
что все превратится
в туман
парки дома и квартиры
парадные
даже большие проспекты
мелкие улицы
темные очень дворы
в них будут
тени бродить
в белых платьях
и долго смеяться
так как смеется рассказчик
когда он все правду
уже рассказал.




   .   .   .

Мы в жизни
как большие рыбы
плывем по улицам
в огромной стае
и остаемся на мели
лежать устало
в тишине квартир
ночами уплываем
в небо
за кормом
ярких звезд
и так хотим
луну живую проглотить
когда-то
но ведь она
об этом знает
как сказочный
волшебный колобок
и уплывет от нас
в пучину неба
и спрячется
за шторы облаков
и мы вернемся вновь
на землю утром
чтобы лежать
в своей привычной тине
как караси на дне
в своем пруду.




  .   .   .

Вот я стою
на краешке земли
и с удивлением
смотрю в пространство
где звезды кружатся
как девушки босые
и маленькие чудные планеты
летят куда-то
в полной тишине
и желтое лицо
живого солнца
все дальше дальше
дальше от меня
и я совсем его
уже не вижу
передо мной остались
одни огромные
чужие
руки бога
в той вечной
пустоте вселенной
которой нет
начала и конца.
   .   .   .
         
Это будет
весна поцелуев
они станут цветами
на нашей поляне любви
и вокруг будут петь
по утрам
те волшебные птицы покоя
что всегда  прилетают
к влюбленным
когда они очень устали
от безумной
и нежной любви
и всегда будет с нами
то небесная славная девушка  эта
луна золотая
то горячее
страстное солнце
а порой облака
в своих белых
девчоночьих платьях
они тоже
уже научились любить
и мы с ними легко проживем
душа в душу
всю нашу весну
и такое счастливое
доброе лето
чтобы осенью
вновь проводить их
в чужие края.




   .   .   .
И надо загораться
непременно
пронзительным
желанием любви
так вспыхивает хвост
темной ночью
и освещает мигом
лес вокруг
или широкое
безжизненное поле
и тени мечутся
от яркого огня
и тот огонь
так нужен твоей жизни
как требует цветок
воды весной
и чудно так
как в сказке расцветает
и так ласкает небо
лепестками
что это просто счастье
боже мой
какого вовсе не было
на свете
и может быть
не будет никогда.



.   .  .
Жил на свете
добрый человек
он добра конечно же
не делал
а любил
красивые цветы
целовал ночами
лепестки
и дарил их
голубому небу
когда утро
наступало вновь
жил один
ни с кем не говорил
и со злом конечно
не общался
и пришел
неведомо откуда
и ушел
неведомо куда.


   .   .   .
Реальности нет
для меня
я не знаю - ну что же
такое
действительность
вот той комнаты
что ли
где я и живу
той квартиры
за дверью тяжелой
и дома
где вечно
хожу я
в парадной по лестнице…
это что ли реальность
знакомая мне
и моя?
а все то что я вижу
на старой
простой фотографии
и то что читаю
в хорошей
задумчивой книге -
лишь вымысел
его нет в самом деле
оно
только кажется
как в пустыне
нам видится новый мираж…

есть стакан
из которого
воду я пью по утрам
есть окно
за которым зимой
очень холодно
ну а больше
и нет ничего
остальное - придумано
чтобы мне
веселее казалась
обычная жизнь.




   .   .   .
Реальности нет
для меня
я не знаю - ну что же
такое
действительность
вот той комнаты
что ли
где я и живу
той квартиры
за дверью тяжелой
и дома
где вечно
хожу я
в парадной по лестнице…
это что ли реальность
знакомая мне
и моя?
а все то что я вижу
на старой
простой фотографии
и то что читаю
в хорошей
задумчивой книге -
лишь вымысел
его нет в самом деле
оно
только кажется
как в пустыне
нам видится новый мираж…

есть стакан
из которого
воду я пью по утрам
есть окно
за которым зимой
очень холодно
ну а больше
и нет ничего
остальное - придумано
чтобы мне
веселее казалась
обычная жизнь.



   .   .   .
Душа заставлена ненужными вещами
как кладовка  -
портреты грез
в своих старинных рамах
и сундуки листов
исписанных  надеждами
и  лыжи
на которых ты
летел с горы мечты
пока  не поскользнулся
все это вынести
оставив  только память
в одежде призрака
потом захлопнуть дверь
забыть все что увидел
и  жить  дальше
как будто ничего  и не случилось
а прошлое  -   
лишь пропуск  лишних  слов.

   .   .   .
Ты бодро начал
танцевать
на празднике
таинственной весны
ну а потом
тебе связали руки
заткнули рот
какой-то
грязной тряпкой
оставили в сарае
на всю ночь
и годы шли
и тени тех прохожих
которым все равно
как ты живешь
мелькали рядом
пока ты лежал
не в силах даже
и пошевелиться
а что потом случилось -
непонятно
но только все вокруг
стало иным
ты стал другим
другие рядом люди
и ты живешь
свою вторую жизнь
как будто первой
вовсе не бывало
или она была
не для тебя.


   .   .   .
Растет в этом старом лесу
одинокий подснежник
и ели  как будто бы
держатся за руки
тихо касаясь друг друга
бежит как девчонка
куда-то  смешная тропинка
и грустно  молчит
среди низких своих берегов
невеселая речка
так хочется  слышать
простые ее разговоры
но ей  очень трудно  сказать
что она заблудилась
и небо  над ней
так похоже  на синие волны
которых  она  никогда не увидит.


   .   .   .
Жизнь такая
свободная стала
словно кто-то
шнурки развязал
на ботинках
и гуляет она
босиком
и застежки на платье
и пуговки все
расстегнул в пиджаке
и на брюках
и забросил
на очень высокое дерево
старую шляпу
сбрил седую
длиннющую бороду
стал музыкантом
в оркестре любви
и игривому небу
послал поцелуи
ведь оно же
всегда голышом
над землей
провожает закат
и встречает рассвет
нежным утром
и невинность готово
легко потерять
в облаках.
   .   .   .
И все равно
ты в встретишь свое счастье
однажды сказочном лесу
восторженной весной
или быть может
в поле одиноком
среди шумящих трав
и пенья птиц
и будешь с ним кружиться
словно в вальсе
как листья кружатся
в волшебном октябре
и не хотят упасть
на эту землю
чтобы когда-то обрести покой.



   .   .   .
Я обнимаю мир
с зелеными садами
с дорожкой
убегающей как заяц
во дворе
с цветами в клумбе
яркими большими
и с улицей широкой
за домами
где пешеходы вечные
спешат
как муравьи
безумно деловые
с воронами
на всех деревьях парка
сидящими
как стражники покоя
и с облаками в небе
синем синем
как будто
синие чернила
пролил бог
как мальчик маленький
сегодня утром
на скатерть белую
там где-то в небесах
и засмеялся
вместе с добрым солнцем
ведь хорошо
быть шаловливым богом
и всем дарить
счастливую улыбку
в чудесном зеркале
волшебного пруда
который спрятался
в заветной чаще леса
на самой сказочной
окраине земли.



   .   .   .
Ты любишь меня
хоть чуть чуть
или вовсе не любишь
а так
для тебя я
большая игрушка
которая просто
приходит сама
по утрам
и делает только поклоны
снимая бумажную шляпу
а после
стоит неподвижно
в углу
и ты так легко
улыбаешься этой игрушке
как добрый ребенок
сидящий с утра
на полу
где всегда перед ним
его зайки и мишки
и куклы
в стареющих платьях
и я
неподвижно стоящий
в углу.


     .   .   .
Солнце будет
сушить этот мир
на своем одиноком костре
словно путник
сырую одежду
и луна вместо сна
приготовила
порцию счастья влюбленным
за шторой
больших облаков
и какой-нибудь
старый  волшебник
пролил океан
из своей
нескончаемой чаши
и теперь океан
заливает леса и поля
города и дороги
и люди с хвостами
как рыбы
плывут по нему
молчаливо
вместо рук
плавниками
легко шевеля.


      .   .   .
Я раздвигаю нежно
облака
и вновь целую
красоту нагую
той сказочной волшебницы
над нами
что небом удивительным
зовут
она нас соблазняет
жить и жить
и проникать
в таинственное счастье
которое кружится
и кружится
над нами
в бесконечной тишине
ласкать ее
как девочку простую
которую целует
даже бог
тоскующий один
в своем раю
где для любви
и сил уже не стало.



   .   .   .
Все упоение
божественного мира
перед тобой теперь
в волшебном небе
где царствуют
и звезды и луна
а вот за ними
та большая тайна
в которой
тебе сладко утонуть
как в омуте бездонном
на всю ночь
чтоб утром
на поля свои вернуться
просторные
бескрайние земные
укрыв все  звезды
нежно
в поднебесье
луну одев
в ее простое платье
и проводив до дома
в облаках.



   .   .   .
Ты счастье чувствуешь
в себе самом
потом оно уже
прольется в мир
как молоко волшебное
из чудного кувшина
и ты тогда
и ощутишь его на вкус
вокруг себя увидишь
белым снегом
горячим почему-то
день и ночь
а если нет в тебе
того восторга
который в счастье
можно превратить
то не получится
и волшебство удачи
и жизнь ее
не принесет к ногам
как раковину волны
нам приносят
со дна моря
где сотни лет
хранятся чудеса.



   .   .   .
Ты маленький волшебник
в этом мире
тропинки все твои
в густом лесу
следы твои
по берегу речному
ведут наивно вдаль
и с самого утра
потом их прячет
вечер среди звезд
и вот мы видим
на луне огромной
там вдалеке
идут твои следы
быть может ты ушел
на встречу с богом
а может палочку
волшебную забыл
на марсе на луне
на дне вселенной
откуда свет
исходит иногда
и превращается
в простые поцелуи
которые мы ждем
здесь на земле.


   .   .   .
Пусть нет тебя
со мной сегодня рядом
но ты - цветок
который я держу
в своих ладонях
и лист который
с дерева срываю
чудным утром
и облако
на синем небе
которое я буду целовать
и так ласкать
как больше не ласкают
в волшебном мире
сказочных чудес.


   .   .   .
Я знаю
ты теперь уже моя
как будто я
вдруг побывал в мирах
где твои тайны
нежные раскрылись
и в тех мирах
так много было счастья
оно лилось
как будто через край
чудесной чаши жизни
днем и ночью
и превращалось
в море поцелуев
бурлящее волнами
среди звезд.


   .   .   .
Я успокоился
теперь уж наконец
как ветер
успокоится когда-то
когда устанет
вечно дуть и дуть
гнуть травы и деревья
и гонять
испуганную рябь
в большом пруду
как стаю
серебристых рыбок
мне хорошо
но я теперь другой
задумчивый
как небо
звездной ночью
как будто
вся вселенная - моя
и я держу ее
спокойно на ладони
как бабочку
которая сложила крылья
и больше уж
не хочет улетать.



   .   .   .
Я рад
что я совсем не умер
вот в чем дело
а мог бы умереть
так много раз
и мог бы даже
заново родиться
под именем другим
в другое время
и у других
каких-нибудь людей
но этого
не будет никогда
я не умру
и не смогу родиться
на белом свете
снова сотни раз
под громкий звон
колоколов небесных
а останусь
таким как был
на много тысяч лет.


   .   .   .
На небе
воркуют счастливые звезды
как голуби
и мы на земле
очень редко
но любим друг друга
а не просто проходим
куда-нибудь мимо
в глухой тишине
где обычно
лишь кашляет ветер
и желтые пальцы луны
молча гладят
дома и деревья
и наши холодные лица.


   .   .   .
И в жизни должен быть
какой-то огонек
чтобы к нему стремиться
днем и ночью
так мотылек
летит на свет неутомимо
и может в этом
счастье для него
а кто-то любит
собирать цветы
играя что они - девчонки
и ветер так волнует
ранним утром
их розовые лепестки
а третий любит
облака и небо
и рад смотреть на них
всю свою жизнь
забыв о том
что где-то существуют
дома деревья
люди и земля.


   .   .   .
И кем бы я был
если б тайно родился
в каком-нибудь
чудном
придуманном мире
наверное гномом
тем который
носил бы мешки
своих новых сокровищ
в пещеру
в дремучем лесу
великаном
мне просто не быть
и разбойником
быть не хочу
вот любовником
нежным
который встречает
красавиц
на чудесной поляне
в лесу
это сладко
им стать
и пока вокруг
феи танцуют
ты ласкаешь одну
из их девичьей стаи
так жарко
что к тебе
летят звезды
с высокого
темного неба
и глядит молчаливо
с красивого облака
на эти ласки
очень старый
задумчивый бог.



  .   .   .
И там и тут
в огромном этом мире
поляны красоты
или покоя
дома растут
как белые грибы
и шляпками порою
подпирают небо
а иногда
так прячутся
в лесах дремучих
что их не увидать
издалека
и если подойдешь
откроешь двери
то там внутри
такая тишина
как будто это
новая страна
где вот никто еще
и не родился
и все боятся
просто жить на свете
и ни о чем
не думать никогда.


   .    .    .
И над тобой опять
пустое небо
и в нем опять
пустые облака
и пусто на земле
вокруг тебя
как будто все ушли
в другие страны
и больше
не вернутся никогда
и мир останется
пустым стаканом
который выпил бог
в холодном ноябре
как раз тогда
когда ты и родился.


   .   .   .
Как быстро все
кончается на свете
и остается в нем
как океан бездонный
только жизнь
не знающая
боли и страданья
и радости и смерти
и покоя
и всей своей
таинственной судьбы.



   .   .   .
И воздух чудно напоен
дыханием
земли и неба
круженьем их
на вечной карусели
огромного
сияющего мира
где кружится легко
и жизнь твоя
и дышишь ты опять
и ароматом рая
и вздохами
чарующей земли
отдавшейся
любви своей волшебной
в которой нет
начала и конца.


СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРЕ:
Носов  Сергей Николаевич.  Родился в Ленинграде ( Санкт-Петербурге)  в 1960-м году. Историк, филолог,  литературный  критик, эссеист  и поэт.  Доктор  филологических наук и кандидат исторических  наук.  С 1982 по 2013 годы являлся ведущим сотрудником   Пушкинского Дома (Института Русской Литературы) Российской Академии  Наук. Автор большого числа работ по истории  русской литературы и мысли и в том числе нескольких   известных книг  о русских выдающихся  писателях и мыслителях, оставивших свой заметный след в истории  русской культуры: Аполлон Григорьев. Судьба и творчество. М. «Советский писатель». 1990;  В. В. Розанов Эстетика свободы. СПб. «Логос» 1993; Лики творчестве Вл. Соловьева СПб.  Издательство «Дм.  Буланин» 2008;  Антирационализм в художественно-философском творчестве  основателя русского славянофильства И.В. Киреевского. СПб. 2009. 
    Публиковал произведения разных жанров  во  многих ведущих российских литературных журналах  -  «Звезда», «Новый мир», «Нева», «Север», «Новый журнал», в парижской  русскоязычной газете  «Русская мысль» и др.  Стихи впервые опубликованы были в русском самиздате  - в ленинградском самиздатском журнале «Часы»   1980-е годы. В годы горбачевской «Перестройки»  был допущен и в официальную советскую печать.  Входил как поэт  в «АНТОЛОГИЮ РУССКОГО ВЕРЛИБРА», «АНТОЛОГИЮ РУССКОГО ЛИРИЗМА», печатал  стихи в «ДНЕ ПОЭЗИИ РОССИИ»  и «ДДНЕ ПОЭЗИИ ЛЕНИНГРАДА», в журналах «Семь искусств» (Ганновер), в  петербургском  «НОВОМ ЖУРНАЛЕ», альманахах «Истоки», «Петрополь»  и многих др. изданиях, в петербургских и эмигрантских газетах. 
После долгого перерыва  вернулся в поэзию в 2015 году. И вновь начал активно печататься как поэт и в России и  во многих изданиях за рубежом от  Финляндии  и Германии,    Польши и Чехии  до Канады и Австралии  - в журналах «НЕВА», «Семь  искусств», «Российский Колокол» , «ПЕРИСКОП», «ЗИНЗИВЕР», «ПАРУС», «АРТ», «ЧАЙКА» (США)«АРГАМАК»,  «КУБАНЬ».  «НОВЫЙ СВЕТ» (КАНАДА), « ДЕТИ РА», «МЕТАМОРФОЗЫ» , «СОВРЕМЕННАЯ ВСЕМИРНАЯ ЛИТЕРАТУРА» (ПАРИЖ),   «МУЗА», «ИЗЯЩНАЯ СЛОВЕСНОСТЬ», «НЕВЕЧЕРНИЙ СВЕТ,  «РОДНАЯ КУБАНЬ», «ПОСЛЕ 12»,  «БЕРЕГА»,  «НИЖНИЙ НОВГОРОД» . «ДЕНЬ ЛИТЕРАТУРЫ» и др.,   в  изданиях  «Антология Евразии», «АНТОЛОГИЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ ХХ1 ВЕКА», «ДЕНЬ ЛИТЕРАТУРЫ», «ПОЭТОГРАД»,  «ДРУГИЕ», «КАМЕРТОН»,   «АРТБУХТА», «ЛИТЕРАТУРНЫЙ СВЕТ», «ДЕНЬ ПОЭЗИИ» ,  «АВТОГРАФ»,  «Форма слова»  и «Антология литературы ХХ1 века», в альманахах « НОВЫЙ ЕНИСЕЙСКИЙ ЛИТЕРАТОР», «45-Я  ПАРАЛЛЕЛЬ»,  «ПОРТ-ФОЛИО»Й (КАНАДА),  «ПОД ЧАСАМИ», «МЕНЕСТРЕЛЬ», «ИСТОКИ», «ЧЕРНЫЕ ДЫРЫ БУКВ», « АРИНА НН» , «ЗАРУБЕЖНЫЕ ЗАДВОРКИ» (ГЕРМАНИЯ), «СИБИРСКИЙ ПАРНАС», «ЗЕМЛЯКИ» (НИЖНИЙ НОВГОРОД) ,  «КОВЧЕГ»,   «ЛИКБЕЗ» (ЛИТЕРАТУРНЫЙ АЛЬМАНАХ),  «РУССКОЕ ПОЛЕ», «СЕВЕР», «РУССКИЙ ПЕРЕПЛЕТ»  в сборнике посвященном 150-летию со дня рождения К. Бальмонта, сборниках «СЕРЕБРЯНЫЕ  ГОЛУБИ(К 125-летию  М.И. Цветаевой),  «МОТОРЫ» ( к 125-летию со дня рождения Владимира Маяковского), «ПЯТОЕ ВРЕМЯ ГОДА» (Альманах стихов и рассказов о Любви. «Перископ»-Волгоград. 2019)  и   в целом ряде  других   литературных  изданий.
В 2016 году стал финалистом ряда поэтических премий - премии  «Поэт года», «Наследие»   и др.   
Является автором более 15-ти тысяч поэтических произведений. Принимает самое активное участие в сетевой поэзии.
Стихи переводились на несколько европейских языков.  Живет в Санкт-Петербурге.   


Рецензии