Дрозды запели в Шлиссельбурге...

Рабочий люд, лишь вам в угоду,
Пишу сей песни мрачну оду,
Вы спины гнете не за радость,
За труд вам платят, сущу малость!
Есть надобность среди людей,
Кормильцем быть своих семей,
В нужде, в потребности, в заботе,
Вся жизнь подчинена работе.

День близился своим закатом,
Сосед ругался русским матом,
Закончился рабочий день,
Дождем нависла тучи тень...

Герой мой, Сашка Поликра'сов,
Не видел с роду папуасов,
Простым он слыл среди людей,
В четверг водил домой бл..ей;
Людмилу, Зою и Марфушку,
Штоф водки, да в запас чекушку,
Но, полно прозе предаваться,
По делу будем излагаться.

В ногах потертые щиблеты,
На ужин хлеб и две котлеты,
Открыл газету, дрогнул нерв,
Рабочий нужен в здешню верфь.
Душа болела и стонала,
В отдел пришел он персонала,
Пора дождей, кругом ненастье,
А за столом, такое счастье!
Не замужем, имеет сына,
Лицо, краснее апельсина,
Скажи кукушка мне: "ку-ку",
- "Работа в цехе, по звонку",
С чем непременно согласился,
И расписавшись, удалился,
Сбежал по лестнице тапе'ром,
Спросил как выйти у вахтера.
В тот день устроился исправно,
Бабуля молвила: " Ну, славно!
Работу мой внучек нашел",
И стаж рабочий вновь пошел.
Его бабуля, вот старушка!
Внучка любила, просто душка,
Все время пенсию считает,
И цены новые ругает.
Удобства все теперь в квартире,
Вода да газ, горшок в сортире,
Под крышей ласточки гнездо,
А на стене Бриджит Бардо...

Участок, что увидел Саша,
На стенах пыль ковром и сажа,
Стол в краске, рашпиль и тиски,
Рулетка, кернер да очки.
Коллега, некто Коля Го'голь,
Любитель спать, как в детстве, вдоволь,
Вот кладовщицы взгляд сердитый,
И туалет с утра немытый.
Одежду скинул в раздевалке,
На дверце лик речной русалки,
Ох, запах счастья и тоски,
Повсюду сушатся носки!
Профессор, слесарь Щевельков,
Сказал: " Здесь, много дураков",
Чеснок на сало положил,
Стакан за во'рот заложил.
Добавил: " Место не плохое,
Начальство, не дает покоя",
Я понял так его слова,
Что, спички это не дрова...

Ах Саша, Саша, кто бы знал,
В какие мангры ты попал,
С утра в цеху "едрена кошка",
Что ни начальник, то' царь Про'шка!
У каждого свой кабинет,
Компьютер, факс и горсть конфет,
А также: чайник, чай и кофе,
И стул, чтоб мягко было жопе!
Директор верфи (Серафим Аркадьевич Ульянов) в церковь ходит,
Но, день иль два тому проходит,
Кричит, орет и матерится,
Обратно надо причаститься!
С утра, как Бонапарт зала'дил,
Трепал всем нервы, всех "прогладил",
Потом ЗамГэ', на проходной,
Слюной плевался, как чумной.
ЗамзамаГэ', смотрела молча,
Такие нравы в стае волчей,
Нач.цэ., все выслушал, стерпел,
И в одночасье поседел.
Строитель главный, любо-дорог!
Как безутешный кардиолог,
Спокойным сердцем наблюдал,
И пальцем нос свой ковырял...

Друзья, подруги и недру'ги,
Мне честно, тошно на досуге,
Писа'ть об этих " господах",
Чья совесть, с честью не в ладах.
Закончил, ставлю точку,
Финал, одна лишь строчка,
Зима без снега в Петербурге,
Дрозды запели в Шлиссельбурге...


Рецензии