Давай уберем все игрушки,
Потом посмотрим кино,
Оденем красивую ночнушку,
А то ночь на пороге давно.
Ложись поскорей на кроватку.
Спою тебе "Баюшки-
бай".
Попить захотела?
Так долго терпела?
Ты глазки свои закрывай.
Прочту тебе сказку...
Захочется ласки?
Поглажу головку твою.
Вон спит уже киса,
Наша актриса,
На подушке, на самом краю.
Засыпай, моя птица,
Завтра будешь резвиться,
На поляне у лесного ручья.
А я буду рядом, всегда, когда надо,
Любимая дочка моя.
***
Тихо напевала бы песенку свою...
Но ты не родилась...
Баюшки- баю...
Ребенок. В этом распадающемся теле на ощупь, вслепую пробивалась к свету новая жизнь. И она тоже была обречена. Бессознательный росток, прожорливое, жадно сосущее нечто. Оно могло бы играть в парках. Кем-то стать — инженером, священником, солдатом, убийцей, человеком… Оно бы жило, страдало, радовалось, разрушало…Инструмент, уверенно двигаясь вдоль невидимой стенки, встретил препятствие, осторожно сломил его и извлек… Конец. Конец всему, что не обрело сознания, всему, что не обрело жизни — дыхания, восторга, жалоб, роста, становления. Не осталось ничего. Только кусочек мертвого, обескровленного мяса и немного запекшейся крови.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.