О, этот почерк яростный и броский!

Страна ещё не знала революций,
А на страницы пушкинских стихов
Ложились строки царских резолюций,
Похожие на цепи кандалов.
И, словно в сером индевелом мраке,
По сторонам рифмованной тропы
Стояли вопросительные знаки,
Как верстовые, хмурые столбы.
А мимо них в Сибирь шли декабристы
И на этапах, около огня,
Лицом озябшим ощущали искры,
Что долетят когда-то до меня.
Наслышанный немало об измене,
Курил конвойный, сплёвывая в ночь…
Строку «Надежда в мрачном подземелье…»
Зубрит сегодня ученица-дочь.
Увидит ли она из дальней дали,
Как над Сибирью кружит вороньё?
Поймёт ли слово так, как понимали
Отец и дед, и прадед до неё?
Почувствует ли той княгини слёзы,
Что в рудниковую спешила глубь
И на железах, тёмных от мороза
Оставила следы прекрасных губ?
О, этот почерк - яростный и броский!
Ему лететь сквозь души и века,
Пока под солнцем в шелесте берёзки
Есть человек, -  Россия есть пока!

1976