Глава 26 - 1735 г

                ГЛАВА 26  (1735 г)               

               1       Вот показались красные манжеты,
                Рука взмахнула; тут же пушкари
                Готовят орудийные приветы
                От пристани, к которой подошли;         
                Уже встает к штурвалу лоцман бравый,
                И берег принимает корабли…
                Народ шумит восторженной оравой,
                Такое диво видано ль, когда 
                На берег, прежде брошенный и слабый,
                Сходили просвещённые года.          
                Россия вознамерилась вдогонку
                Европе строить новые суда.    

              13       Дитя вначале пачкает пеленку,
                Потом потешно учится ходьбе,
                А вырастет - родимую сторонку 
                Уже не сможет позабыть в себе.
                Хотим ли мы того, иль не хотим мы,
                Но это всё подвержено судьбе.
                Томления безмолвны и незримы,               
                Но это только в юные года,
                А здесь, толпой шумливою гонимы,
                Мы пробирались, будто господа
                На пир, что, ритуалом заведённый,
                Нас взял в объятья раз и навсегда.

              25       Гулял народ простой и благородный,               
                Столы ломились снедью и вином;
                И шкипер, тем гуляньем вдохновлённый,
                Уже плясал на бочке кверху дном,
                Своё воспринимая назначенье
                Пока ещё необъяснимым сном.
                Где праздник, там любое развлеченье
                В России хлещет, как кипящий  чай,
                Невинная забава, приключенье, 
                То, что и нас настигло невзначай,
                Явилось в славном облике детины
                С ножом, но слава Богу, без меча.

              37       Он будто грянул с повести былинной:
                Широк в плечах, в глазах голубизна,
                И мне он показался исполином,
                Хоть речь его и стала неясна,
                Когда ко мне он обратился с нею,
                Протягивая полный ковш вина:
                «Прошу почтить вниманьем ассамблею,
                На коей наше дело не пустяк.
                Сейчас, вишь, парус обнимает рею,
                Поскольку он у берега в гостях,
                Но прозвучит команда капитана –
                И снова ветер загудит в снастях.

              49       На нашей службе чтобы без изъяна               
                Нельзя никак, ведь парус – это что?
                Пускай отец и промах для кармана,
                А дядька – так и вовсе решето…
                Матвей Попов я, и того племянник,
                Что ставит парусину для флотов.
                И кабы был один по делу данник,               
                Так нет же – их тут целая толпень,
                И каждый гнёт другого в рог бараний,
                От этого и мысли набекрень,
                А в деле развернуться нету мочи –
                И эдакая пропасть кажний день.

              61       Я оттого и мыслю, что помочь бы
                Моёму дядьке вы как раз смогли.
                Чтоб, значит, мог лишь он с утра до ночи
                Снабжать той парусиной корабли,
                Ведь ежли ставим стаксель генуэзский –
                То нужен лён, что там не говори…
                Пусть дорогой, но сутью королевской
                Ворвётся он в просторы всех морей,
                И красотой взойдёт. И в чистом блеске               
                Померкнет неуклюжесть якорей. 
                - Ты против принадлежности весомой? –
                Не преминул я уточнить скорей. 

              73       - Ну, якорь он, конечно, нам знакомый,
                Да только не по нашей части он.
                Коль за крамболом* лёг, то, значит, оный
                Для швартованья будет не нужён,
                Но смело спорит с силой волн проворных,
                Когда в пучину моря погружён.
                А взгляд его лапи;щ чернобородых
                Страшит не только мрачностью своей,
                Он грех в душе рождает первородный,
                Грозит  непредсказуемостью ей –
                Обрывисты пеньковые канаты,               
                Но где сыскать  надёжней и прочней.-

              85       Примолк мой собеседник виновато,   
                Как будто что-то лишнее изрёк,
                Но смысл тех слов, звуча витиевато,
                В меня вонзился, словно уголёк,
                Что из костра взлетел порывом ветра
                И, обжигая, на душу возлёг.
                - Всё не пойму, какого же ответа
                Ты получить желаешь от меня…
                Я не посланец царского Совета
                И здесь проездом до скончанья дня. 
                - Мы путника во времени узнаем
                Когда б на нем надета и броня.

              97       - Но я и в парусах не понимаю,
                И вряд ли чем смогу тебе помочь,
                А просьбу незнакомца принимая,
                Его надежды обращаю в ночь.
                И не проси, не волен я исполнить
                Того, что не способен превозмочь.
                Прости и недовольства не запомни…»
                Недоумённо поглядев вокруг,
                Матвей Попов, проситель мой нескромный,
                Поклоном лёгким сделал полукруг
                И удалился. Я же был растерян
                И озадачен тем, что видел вдруг.

              109      На счастье Пушкин был в делах уверен…               

              * -   брус для подъёма якоря