Крик

                поэма
               

                1

С воем ветра,с пением кочетиным
Врезался в окно упругий стук.
К вызовам привыкшая Галина
Встрепенулась:
- Кто там?
- Омельчук.
И с постели - босиком до двери,
В полутьме нащупала крючок.
Яростью затравленного зверя
Ледяная стужа - в икры ног.
- Что случилось? -
Мысль толкнулась остро -
До рассвета… с хутора… сюда…
- Вы входите!.. Искренне и просто,
Сердцем догадавшись, что беда.
В дверь вошёл. Прикрыл.
- Простите, Галя, -
Голос дрогнул в мутной тишине -
Я - по делу. Знаете, не ждали…
Очень плохо с полночи жене…
Кинула на койку покрывало,
Коротко представив спешный шлях.
За окном неистово орала,
Вьюга защемленная в щелях.
Кофту наспех, шубу…
- Погодите!
В чемоданчик - нужный инструмент.
Омельчук у входа, словно врытый,
Ждал её, закутанный в брезент.
И ещё в согласие не веря,
На слово:
- Идём!
- Дорога - гроб, -
Он ладонью надавил на двери, -
Что ни шаг - то наметь, то сугроб.
Да и километры, если взвесить,
Степью лучше, что ни говори.
По дороге - вкруговую - десять,
Если без дороги - только три.
Торопливо думала Галина:
" Трактор? - Долго объезжать кругом.
Быстро? - Не пройдет в снегах машина."
И сказала вслух:
- Идём пешком.



                2

Пурга, задыхаясь, визжала,
Когтисто кидалась в лицо.
И через минуту смешала
С колючим туманом крыльцо.
Летали, как белые совы
Слепые снега без дорог…
Ей муки родильниц не новы,
Но горше, коль роды не в срок.
Ей сроки бы опережая,
Рвануться по зову вперёд,
Когда её, век не смыкая,
В мучениях женщина ждёт.
Когда она мечется в корчах,
Кусая распухший язык,
Когда она в жуткие ночи
Вонзает отчаянный крик.
Когда никакого ей спасу
И некому, бедной, помочь…
В пронзительно-бешенном плясе
Редела январская ночь.
Но степь оставалась безликой
И в снежной кружилась пыли,
И Гале казалось, что крики
Сквозь вьюгу до слуха дошли.
И что это вовсе не вьюга,
А тягостный стон из груди
Той женщины ждущей, супруга,
Шагавшего с ней впереди.



                3


Устав от ходьбы и метели,
Едва обогревшись, уже
Четыре часа у постели
Галина - настороже.
А женщину с болью усталой
Горячечный бред уносил.
И сил, чтоб стонать, не хватало,
И сдерживать - не было сил.
Галине в волнении жарко -
Что делает - все нипочём.
Тогда Омельчук на бидарке
В район укатил за врачом.
И боязно стало. А вроде
Ничто помешать не могло.
По сути своей, по природе
Рождается всё тяжело.
И город - великий и ладный, -
Вобравший в себя красоту;
И птица, взлетевшая жадно
Под облачную высоту;
И дерево лапами веток
Стучащее к солнцу в окно;
И сам человек на планете,
Легендою ставший давно.
Но им, таковым, как и прочим
Иного рождения нет:
Для города надобен зодчий,
Для дерева надобен свет.
Когда ж человека натужно
Рождает наш яростный век,
Ему обязательно нужно,
Чтоб встретил его человек.
Чтоб стать бы ему от начала
Счастливым, как всплески дождя.
Галина об этом мечтала
Со школы. Два года спустя
Она из училища с новым
Дипломом пришла на село.
В "Морозовском" ласковым словом
Её повстречали тепло.
И вышло - в совхозе был начат
Путь фельдшерский ею самой.
Была она первой, а значит
Своей медицинской сестрой.
Ну что там: без году неделя,
Как практику жизни вела.
Но, в частности,спорилось дело
И ладились, в общем, дела.
А нынче боялась. Экзамен
Нелегкий предстал. Совладей,
Чтоб вскинулось новое пламя
Признательности людей.
Приемля всю сложность и крайне
В желанье своём горяча,
Она все же думала втайне
О скором приезде врача…


                4


Сквозь плач несмолкаемой вьюги
Прорезался чисто и звонко
Крик - может на всю округу -
Родившегося ребенка.
Был крик этот, как исцеление,
Чтоб мать поднялась, не болея.
Был крик этот, как искупление
Болей, снесенных ею.
Был крик этот верой надёжной
В работу, любимую Галей…

В дверях появился тревожный
Хозяин - озябший, усталый.
В глубоком волнении, казалось,
Не слышал ребячьего крика.
И коротко всем:
- Отказалась
Поехать со мною врачиха.

...Был крик этот первым укором,
Пускай не осмысленным даже,
Всем тем безразличным, которым
Вся жизнь, чтобы тише и глаже.
Был крик этот, как непреложность
Грядущего и как мятежность,
Когда обоюдную сложность
Решает великая нежность.



                5

Счастливых хозяев тревожит
Уход этой девушки бойкой:
- Галина Васильевна, может
Останетесь на ночь. Вот койка.
- Галина Васильевна, что вы,
Куда вы идете, куда вы!
Ребенка комочек багровый,
А тоже - уа-ы, уа-ы!

Но слышат:
- Мне, знаете, к сроку.
Там мальчик соседский Серёжа
Болеет…
- Трудна ведь дорога,
Пурга-то какая!
- Ну что же.
А усталь заметно давила.
- Останьтесь.
- Пойду, извините.
Когда на крыльцо выходила
Хозяину:
- Их присмотрите.

Пошла напрямую, столбами.
Под ноги сугробы - горбами.
И слышала:
- ...спас….на…..у…...онка…..
С крылечке отрывисто-длинно.
Хохочущий ветер в догонку
Понес снеговые перины.



                6


Чем дальше в метельную стужу,
Тем зыбче и глуше снега,
Тем ветер окруживал туже,
Тем чаще в сугробе нога.
Идёт. А в глаза круговертью
Пылятся седые горбы
Как адрес - куда? - на конверте
Из вида исчезли столбы.
Минуты бегут, как секунды.
Конца расстоянию нет.
Приметы не то, чтобы скудны,
А вовсе не видно примет.
" Серёжа уснет, не дождавшись,
А может совсем не уснет.
И будет расспрашивать, сжавшись,
Когда к нему няня придет."
Белесой сумятицей ада
Кидается вьюга, метёт.
Сугроб на сугробе - преграды.
А надо скорее. Идёт.
"Успеть бы, успеть бы, успеть бы,
Присесть бы - такая жара!"
В босяцком разгуле над степью
Холодные свищут ветра.
"Но скоро, но скоро, но скоро
Забьются со снегом дымки.
За низкой решёткой забора
Уймутся, отстав, степняки."
О жуть бесконечной метели.
Снега и снега, и снега…
И сила уходит из тела,
И зыбко ступает нога.
И жарко, и жарко, и жарко,
И хочется ей отдохнуть.
Осталась в одном полушалке,
Ей шубу ещё б распахнуть.
Но временем поздним обвита,
Спускается стужа, не в мочь…
И девичьем криком пробита
Завыла смертельная ночь…

И всё!

Но сквозь белую вьюгу
Натруженно, зримо, светло
Над степью оранжевым кругом
Огромное солнце пошло.
Упало в холодные сенцы,
И дальше - в домашний уют,
Где тоненьким криком младенца
Спасённые жизни встают.