Кола ди Риенци

КОЛА ДИ РИЕНЦИ


1

Я знал, что все закончится не так,
как мне хотелось. Рухнет недостроен
мой памятник, мой дом, мой храм.
                Все так
устроено, что каждый проигравший
все отдает – все проклято, его
что было: дело, слово, мысль – всему
клеймо найдется.
                Плача обо мне
украдкой, чтоб не видели, страна
откажется от всякого наследства,
от прибыли неверной – без меня
того, что есть, достаточно.
                Судьба
ее была моей судьбой несчастной,
вела ее, куда не надо ей,
оставила одну в пустыне дикой.

2

Все выжжено, и разве что-то тлеет
под этой вот золою? Нет огня:
чуть ветер дунет – застилает зренье
холодным, липким, серым.
                Это Рим,
оставленный судьбой (кто мог уйти,
те ох как далеко), оставлен Богом,
наместником Его, оставлен нам
на времена последние – они,
должно быть, наступили не вчера.

Волчица воет, ищет близнецов
по берегам пустынным, а с утра,
как начался, не прекращает дождь:
зола течет, с водой его мешаясь,
и эта грязь – земля родная мне,
я этой грязью жажду утоляю.

3

Усталый человек ложится спать,
полночи позади, и, значит, сны
сумбурные начнутся: шум и гам,
пиры, доносы, деньги, преступленья,
политика, война, интриги, смерть.

Проснусь разбитый. Разве нет покоя
и вещих тихих снов? Покоя нет,
и вся эта запутанная сеть
невидимая душит, не пускает,
сжимает сердце, иссушает мозг.
Я счастлив, что такою, жизнь моя,
ты оказалась: хитрой и опасной.

Как я люблю бессонницу ночную,
как я дышу холодным, свежим ветром,
как я умру, ни с чем не примирившись!

4

А было хорошо: казалось, Рим
такое что-то вспомнил о себе,
что ожил. Ненадолго. Так больной
находит силы встать, сказать полслова
и дышит легче – это смерть сама
в нем говорит, ведет его, ему
показывает будущее – завтра
все будет хорошо, болезнь прошла.

Весь этот всплеск, уже потусторонний,
бессмысленный, ненужный, безнадежный.
Порадуемся жизни напоследок,
почти уже у Бога на руках.

5

И все это мое, все мне дано,
все мною взято, все великолепье
тревожное, манящее – весь мир,
вся слава мира! Так мне удалось!

Я пьян, и расточителен, и нежен;
всем хватит и достанется, и больше,
чем кто-либо рассчитывал; беречь
мне нечего: таких даров волшебных
не иссякает клад, я задыхаюсь
от радости – не пережить восторга;
умру – все позавидуют такой
прекрасной, легкой, чистой, славной смерти.

Ах, как легко все получилось, даже
не верится: всё прямо в руки – на!
А до меня никто не догадался,
а я один не побоялся взять.

6

Едва ли может голос одинокий
поднять ее, покорную судьбе
страну мою. И как в чужом краю
живется вам, как можется, на чем
епископ римский утверждает власть,
ключи оставив здесь? Нет больше веры,
сердца пусты, вода горька, страна
распродана, разодрана, а небо –
единый, прочный купол римской церкви –
стоит под пустотой, над пустотою.

Я, как могу, здесь отслужу, я помню:
должны быть люди в храме – и приду,
а кто со мной, не знаю: ты ли, Петр,
о городе своем затосковавший?
Ты, тот, кого он встретил на пути?

7

Век золотой. Счастливые поэты,
пишите больше: есть о чем писать,
свершилось то, чего не ждали, время
чему, считали, не пришло, ушло, –
но что такое время силе нашей?

8

Окончена политика. Изгнанье
пришлось по вкусу: время доживаю,
гуляю, пью, читаю перед сном
Вергилия и Данта; все, что можно,
доделано – опала хороша
одуматься, смириться – и не надо
обратно в ту же реку. Но не спросят.

С кем попрощался – встречусь в час недобрый;
все будет так же, точно так же – только
неумолимо, тихо, как во сне,
спокойный вид кошмаром прорастает;
личину друг отбросил – видишь: враг
таится, ждет – ты обречен; вина
хлебнешь взбодриться – это уксус чистый.

Разбудит смерть, и страшно просыпаться –
страшней, чем досмотреть все до конца.

9

Устав от всех: от жизни, от себя,
и рад бы смерти – разве что такая,
как есть, страшит. Я вижу: словно вора –
другие воры, в спешке, у дороги.
Я, может, только ждал, что честной казни.

Час утренний, холодный, в небе Рима
стрижи мелькают с криком «Иисус».
Не страшно. Я в последний раз смотрю
на город: стоил жизни и души
мне Рим – и проклянет меня в сердцах,
лжеца и неудачника, помянет
не только злом когда-нибудь потом.

10

Не протрезветь бы только. Что за ночь
туманная, дурная! С кем ее
я проведу? Холодным потом лары
исходят – вот и я дождался смерти
позднее, чем хотел. Ты пей со мною,
тебя люблю сегодня, страх добавит
огня – не уходи: меня не станет –
рассказывать про эту встречу будешь
всем следующим; им, что хочешь, ври,
ломи за это втридорога цену,
а мне не лги – узнаю сразу ложь, –
люби меня, когда никто не любит.

Что я еще сумею пережить –
свою любовь, твои любовь и верность.

11

Все предали. Италия, а ты –
ты раньше всех. За что судьба такая,
мне по каким заслугам? Я для этой
земли тяжол, для времени тяжол –
гони куда подальше, черепки
мне выбирай чернейшие – вздохнешь,
как я уйду, спокойнее. Никто
другой не потревожит, я прощаю
предательство – прости мою любовь.

12

Когда-нибудь… Я верю, знаю, мне
открыто кое-что. Когда-нибудь
попробуем еще…