Мнение о книге Пелена

Повесть Серафимы Ананасовой "Пелена" рассказывает историю очень своеобразных, как это сейчас принято говорить, абьюзивных отношений талантливой провинциальной художницы Киры, некоего Клима - молодого человека без определённых занятий - и поклонника Киры Вени, с которым Кира сожительствует в свободное от отношений с Климом время. Автор уведомляет читателя о том, что "эта история случилась на самом деле, все персонажи, описанные в ней, - реальные люди". Описываемые события автор характеризует как "ад, который останется навсегда со мной".

Серафиму Ананасову я считаю лучшей современной поэтессой. В своей рецензии, посвящённой сборнику её избранных стихотворений "Голая" ( ознакомиться с рецензией можно здесь:https: //www.stihi.ru/2018/10/31/7779 ), я писал, что "стихи Серафимы Ананасовой, говоря словами автора, рождены "прямиком из грязи, говна, пачки бонда и димедрола". Её лирический герой как будто отправился гулять по аду без Вергилия и ведёт оттуда прямые репортажи, балансируя на грани безумия  и отчаяния.
Для стихов Серафимы характерна такая надрывная искренность, что читателю становится неуютно от того, что человек перед ним может настолько обнажиться и в прямом и переносном смысле".

Единственный недостаток, который я вижу в стихах Ананасовой, - это почти полное отсутствие социального измерения. Но это проблема персонально не столько Василисы ( а именно так по-настоящему зовут поэтессу ), сколько проблема современной поэзии вообще. Понятно, что поэзия сама по себе - жанр лирический, исповедальный, и прежде всего поэт занят самовыражением и собственными чувствами, но всё хорошо в меру. Кое-какие поэты, слава богу, начинают это осознавать: так, например, чудесная питерская поэтесса Стефания Данилова поехала за вдохновением на Шиес, а поэтесса Аня Долгарева так и вовсе стала военным корреспондентом на Донбассе. Как человек, выросший на советской поэзии, главными кумирами которого остаются Летов и Маяковский, которых попросту невозможно представить вне их радикальных политических взглядов, могу это только приветствовать.

По моим наблюдениям, поэт, переходящий на прозу, как правило, пишет чуть лучше, нежели прозаик, занявшийся поэзией. Так, из Эдуарда Лимонова ( а псевдоним Василисы, несомненно, взят с оглядкой на Эдичку ), пишущего, на мой вкус, не самые лучшие стихи, вырос великий прозаик.

К сожалению, это не случай Ананасовой. "Пелена" - это очень никудышная проза. И вовсе не потому, что автор плохо пишет, нет, вроде владеет нехитрым умением составлять из слов предложения, а из предложений - абзацы, местами попадаются удачные мысли, а иногда и удачные с художественной точки зрения отрывки, но в целом всё это выглядит очень убого. Прежде всего из-за персонажей.

Персонажи книги, будь это Веня, Кира или Клим, - очень мелкие, скучные и пошлые. Автор страдает переизбытком пафоса, чуть ли не на каждой странице он употребляет слова "дно", "ад", "преисподняя" и тому подобные эмоционально окрашенные выражения,  себя она постоянно характеризует как "мразь", "суку", "конченую", постоянно нагромождает всякие ужасы, включая изнасилования, избиения, инвалидность, но вызывает это в лучшем случае приступ зевоты, а в худшем - приступы смеха. Вот, например, Кира рассказывает, как Клим лежал в психиатрической лечебнице:

"Клима положили в отделение для совсем поехавших, но это его не сильно расстроило. Прихлёбывая пивко, он рассказал мне, как однажды к нему подошёл сосед по палате и поцеловал взасос. Клим не противился и ответил на поцелуй, уж не знаю, почему - из интереса или потому что ему было всё равно. Какая разница - рушить чью-то жизнь, ссать в шкаф или целоваться с безумным соседом в дурке? В любом случае они сосались несколько минут и привлекли внимание ещё одного соседа. Он решил присоединиться к товарищам, и вот они уже лапали друг друга втроём.
- От них пахло немытыми телами и сигаретами, но мне не было противно, - рассказывал Клим. - Я не планировал ничего такого, всё как-то само собой случилось. Зачем противиться? Мы не чувствовали неловкости или стыда, просто делали это, не задаваясь никакими вопросами. Не знаю, чем бы всё это закончилось, но зашёл парень из соседней палаты, сел на корточки и начал срать. Нам пришлось остановиться и позвать санитаров. Нехилую кучу он, кстати, навалил."

Повествователь ещё добавляет ненужного пафоса, утверждая, что таким образом Клим "длинным щупом прощупывает дно". Может быть, впечатлительным школьницам - поклонницам Серафимы - это и заходит. Я уже человек достаточно взрослый, впечатлить меня различными формами дегенеративного поведения сложновато.

Отмазка, что события, описанные в книге, случились на самом деле, тут не работает. Художественная правда не тождественна правде жизни. Куча говна ещё не становится произведением искусства, даже если сотни поклонников "современного искусства" будут убеждать тебя в обратном.

Персонажи Серафимы не вызывают ни сочувствия, ни сопереживания. Какой-то биомусор, копошащийся в своей навозной куче, иногда занимающийся калечением и истязанием друг друга, а по большей части - просто бездельничающий. Извиняюсь, - ведущий "богемный" образ жизни. Посочувствовать тут можно только Серафиме, если она действительно встречала подобные экземпляры в жизни.

Как форма аутотренинга, повесть "Пелена" возможно была необходима самой Серафиме. Такое бывает. Но как художественное произведение, она никуда не годится. Недостаточно постоянно говорить про "ад", его ещё нужно изобразить. Есть, например, роман Хьюберта Селби-младшего "Последний поворот на Бруклин", где тоже изображено подобное "днище жизни", но автор там не в пример талантливее.

Думаю, что из Серафимы вышел бы неплохой автор мрачных мистических повестей. В "Пелене" есть замечательная сцена, где девушке-инвалидке Саше, лежащей в больнице, начало являться в палату нечто вроде полтергейста. Вот эта сцена описана хорошо. Судя по "Пелене", из Серафимы вышел бы неплохой автор "ужастиков", но вот как реалист она никуда не годится.