Я против холода

Занятная штуковина.
Мы становимся простыми людьми,
когда бесы уснули, сны косолапые
медведями
побрели в норы, берлоги, погрузились,
себя забыли.  И тут, спохватясь, сцепились
с силой магнита, вспоминая кем были,
кого любили, какие пути проходили,
что ощутили.  И в ласки власти
зимы напасти –
поэты языкастые подчас,
фразы находят даже в ссоре.  Потом, опомнись,
в пробудящегося после спячки медведя примере,
и для чего волнения нервов ревело море?
Яблок налив по весне расцветет садами.
Сон перечит, ничто не будет жить вечно,
и в классном журнале будет стоять энка,
на уроке не присутствовал, пал вниз,
кольцом в парашюте застрял,
сам себе ветер и груз.

Это я против холода, Бэйби.
Я твоим именем зовусь.

Я смотрю на эту Библию, смотрю по-женски,
дорогой Лорд мне оттуда говорит: «Оденься».
Иней стекла вышил, кружевная немочь,
окна при параде, снега снова демпинг.
И морозный голос в зимы квартете:
«Сезон точить льдины.  Как же вы посмели?»
Воплощением наглого фарса надо всем вензель.
Мы не должны умирать молодыми,
нам должны давать шансы.
Для него викторина, лото, скремблинг,
кому жить, доживать до глубоких пенсий,
а кому любить про себя, оденься.
Листаю страницы ее, ничего даже в ложементе,
застегиваю глухой воротник, как какая-то Эмиш,
и так будет всегда, заучи заветы.
Но остается вопрос, зачем мне это?
Я не пытаюсь осквернить твою, я ищу место.
Ты, может, смотришь с неба, думаешь: «Да Бог с ней,»
но это и твоя забота, не только отцовых дней,
то, что после, то, что будет и, что по мне.
Выворачиваю сумку на кровать, в ней много всяких вещей,
стихи, помада, слезы на гладь простыней.
Я их ношу с собой, но принести не умею,
все потому что я столбенею и коченею.
Но ты этого не видишь издалека.

Да не надо играть марши музе,
марши ваши в горле першат.
Вы не с нами, а с ними, не смешите, командир.
Скажу прямо, твоими не заполнен эфир.
Ремнями свяжите,
в тоске, не в тоске, все сага
гоните в шею.

Музе стихи как ток суют
вилкой в розетку, тоску свою,
кем и чем не понятно бреду,
мозги ведут, а я палец сосу.
То, что я имею в виду –
проснись, спросим
у Ани безмозглой,
в приземистой стихирской системе,
что для нас и, что нам даст Бирюкова анус?
Музыка – не старый напев,
а то, что новое с листа
и бледнеет как мел.
Откровение не флаги, виваты,
и искристая пыль в звездной вони.
Ты стоишь один, всегда один,
хочешь друга?  Иди в магазин.
Заложи себя, стихи, кулон,
и в ответ получишь чей-то дряхлый сон.
Так что давай, готовься, начинай, замерзай,
и по старой привычке по утрам голодай.
Иди, выгуляй собачку в сквер и парк
и почему она дохлая недоумевай.
Ей пневмоний
много боли,
такую боль и не проходили в школе.
Так что иди и живи, сибирец,
при вечном татаро-монгольском иге.

Это я против холода, Бэйби.
Я твоим именем зовусь.