Мнение о фильме Ирландец

Новый фильм великого Мартина Скорсезе представляет собой эпическое полотно, показывающее несколько десятилетий американской истории через призму биографии Фрэнка "Ирландца" Ширана - ветерана Второй Мировой и бывшего водителя-дальнобойщика, ставшего наёмным убийцей на службе итало-американской мафии. Снята она по мотивам книги Чарльза Брандта "Я слышал, ты красишь дома", являющейся компиляцией интервью с пожилым Фрэнком Шираном.

Картина имеет продолжительность три с половиной часа, динамика у фильма неспешная, первый час фильма представляет собой подробную экспозицию, второй час можно назвать раскрытием персонажей, ну а основное действие фильма разворачивается в последние полтора часа, достигая кульминации где-то к третьему часу хронометража. Композиционно фильм тщательно выверен, и Мартин Скорсезе абсолютно прав в том, что фильм следует смотреть без перерыва ради "кумулятивного эффекта", который я бы лучше назвал эмоциональным катарсисом. С полной уверенностью можно сказать, что данная картина, несмотря на наличие столь громких имён как Скорсезе, Де Ниро, Пеши, Пачино и Кейтель, в широком кинопрокате себя бы не окупила и с треском бы провалилась. Конечно же, не в силу качества самого фильма, сколько в силу качества современного массового зрителя. Поэтому нам стоит поблагодарить стриминговые платформы за то, что они предоставляют возможность таким мастадонтам авторского кино как Скорсезе заниматься творчеством, не озираясь на коммерческую выгоду.

На мой взгляд, любое художественное произведение можно анализировать через призму того, что я называю четырёхуровневым подходом: через текст, контекст, интертекст и подтекст. "Текстом" я называю непосредственно саму рассказанную историю, включая художественные приёмы, использованные создателями произведения; "контекстом" в данном случае я бы назвал тот социально-политический исторический фон, в котором история разворачивается; "интертекстом" можно назвать диалогическое взаимодействие "Ирландца" с другими фильмами данного жанра и фильмами самого Скорсезе; ну а "подтекстом" я считаю авторское высказывание самого режиссёра, те смыслы, что он хочет донести до зрителя посредством рассказанной истории.

Начнём с контекста. Картина "Ирландец", что привычно для Скорсезе, содержит значительную долю социальной критики и показывает отнюдь не парадную, далеко не "витринную" Америку. В частности, в фильме подробно показаны связи итало-американских преступных группировок с коррумпированными политиками и правительством США, а также с американскими профсоюзами. В России полно юных либертарианцев, поклонников так называемого "правильного капитализма", с точки зрения которых построенный в РФ капитализм так отвратителен не потому, что он капитализм, но потому, что это - "бандитский капитализм" ( как вариант: силовики не дают расправить плечи юным атлантам ), потому что у нас исторически отсутствуют "демократические традиции", потому что "народец-де не тот" и так далее. Прелесть фильмов Скорсезе в том, что он показывает, что капитализм с бандитским лицом таков везде. Этнические преступные диаспоры в его фильмах можно рассматривать как тот самый хвалёный институт "гражданского общества" ( так, в фильме, например, показана роль мафии в избрании Джона Кеннеди президентом Соединённых Штатов ). Эти мотивы уже были подробно раскрыты в "Казино" и "Славных парнях", а вот что в "Ирландце" действительно ново, так это критика империалистической внешней политики США. В фильме есть довольно забавный эпизод, как итало-американские мафиози снабжают оружием кубинских эмигрантов под кураторством ЦРУ, готовящихся к высадке в заливе Свиней. Конечно же, агрессия против Кубы направлена вовсе не на "защиту демократии", а осуществляется ради куда более низменных целей. Вот что пишет об этом американский историк Говард Зинн в своей замечательной книге "Американская империя с 1492 года до наших дней":

"Придя к власти, Кастро первым делом приступил к созданию системы всеобщего образования, строительству жилья и наделению землёй безземельных крестьян. Его правительство конфисковало свыше миллиона акров земель, принадлежавших трём американским компаниям, в том числе и "Юнайтед фрут компани". Куба остро нуждалась в деньгах, чтобы финансировать свои программы, а Соединённые Штаты не спешили помочь. Международный валютный фонд, в котором доминировали США, отказался выделить кредит, поскольку страна не соглашалась на "стабилизационные" условия, подрывавшие начатые революционные реформы. Когда же кубинское правительство подписало торговый договор с Советским Союзом, американские нефтяные компании на острове отказались перерабатывать поставляемую СССР сырую нефть. Кастро национализировал эти компании. Соединённые Штаты также резко сократили объёмы закупок кубинского сахара, от которого в значительной степени зависело хозяйственное благополучие Кубы, однако Советский Союз немедленно согласился купить все оставшиеся 700 тыс. тонн сахара.
Куба стала другой, и политика "доброго соседа" оказалась к ней неприменима. Весной 1960 г. президент Эйзенхауэр дал секретное указание ЦРУ тренировать и вооружать антикастровских кубинских эмигрантов, обосновавшихся в Гватемале, и готовить их к предстоящему вторжению на остров. Когда должность президента занял Дж. Ф. Кеннеди, в распоряжении ЦРУ уже имелось 1,4 тыс. обученных и вооружённых эмигрантов. В соответствии с ранее разработанным планом 17 апреля 1961г. отряд, в рядах которого были и американцы, высадился на южном побережье Кубе, в заливе Кочинос ( залив Свиней ), в 90 милях от Гаваны.
Интервенты надеялись вызвать общее восстание против Кастро, но этого не произошло. Режим пользовался широкой поддержкой местного населения. Войскам Фиделя понадобилось всего три дня, чтобы разгромить силы ЦРУ.
Авантюра в заливе Кочинос сопровождалась целым потоком лицемерных заявлений и лжи. Вторжение явно противоречило провозглашённому Трумэном "господству права", нарушало положения подписанного США Устава Организации американских государств, в котором говорилось: "Никакое государство или группа государств не имеет права вмешиваться, прямо или косвенно, по какой бы то ни было причине во внутренние или внешние дела любого другого государства".
За четыре дня до вторжения, комментируя сообщения печати о секретных базах ЦРУ, где проходило обучение кубинских эмигрантов, президент Кеннеди на пресс-конференции заявил: "ни при каких условиях Вооружённые силы Соединённых Штатов не станут вторгаться на Кубу". Действительно, высаживались кубинцы, однако операцию организовали США, и, кроме того, в ней участвовали американские военные самолёты, пилотируемые американскими лётчиками. Кеннеди санкционировал использование военно-морской авиации без опознавательных знаков. При этом погибли четверо пилотов-американцев, и их семьям не сказали правды об обстоятельствах гибели лётчиков."

Интерес же итало-американских бандитов, слившихся в чудном симбиозе с ЦРУ и правительством, состоял в том, что при режиме Батисты им принадлежала значительная часть игорного бизнеса на полуострове. Как говорил один популярный русский сатирик: "всё как у нас на зоне, - из-за бабок". Символично выглядит на этом фоне эпизод в финале фильма, когда постаревший Ширан видит по телевизору события в Югославии, куда доблестные американцы в очередной раз принесли свободу и демократию, причиняя добро направо и налево.

Если рассматривать фильм "Ирландец" с точки зрения интертекстуальности, то гангстерское кино, наряду с вестерном, - один из древнейших и почтенных исконно американских жанров кинематографа. И если вестерн ( по крайней мере, в первые десятилетия своего существования ) традиционно мифологизировал историю освоения Дикого Запада, то гангстерское кино изначально обладало значительным зарядом социальной критики. Характерный пример - классический фильм "Судьба солдата в Америке", в котором рассказывается о судьбе ветерана Первой Мировой ( Фрэнк Ширан, напомню, - ветеран уже Второй Мировой ), который не нашёл себе иного пути в условиях капиталистической Америки, кроме как - стать гангстером. Современный зритель, смотря какие-нибудь "Острые козырьки", в которых бандит с улицы становится "уважаемым членом общества", не задумывается о том, что это явление характерно именно для капитализма, что мы и можем наблюдать в современной России. И гангстерское кино соответственно - явление, характерное именно для капитализма. Тут ничего не изменилось со времён "Судьбы солдата в Америке" вплоть до современного культового фильма "Город бога". Разница между малолетними бандитами из бразильских фавел и юными отморозками из провинциального российского городка только в культурных деталях, в том, что вторые рисуют на стенах граффити "А.У.Е.".
На какое-то время жанр гангстерского кино, очень популярный в 30-е, подсдулся, но потом появился тот самый фильм, по которому в видеосалонах 90-х учились "делать жизнь с кого" наши отечественные бандосы, - великий и ужасный "Крёстный отец", повествующий о нелёгких буднях той самой итало-американской мафии. [ Одноимённый роман Марио Пьюзо, что характерно, до сих пользуется популярностью среди начинающих предпринимателей наряду с романом "Атлант расправил плечи" Айн Рэнд и "Трилогией желания" Драйзера. Это при том, что "Финансист", "Титан" и "Стоик" разоблачали романтизацию американской мечты о достижении богатства и преуспевания во что бы то ни стало, а уж никак не являлись руководством к действию. Но у постмодерна свои законы. ] Скорсезе принадлежит к тому же самому поколению кинематографистов, что и Фрэнсис Форд Коппола - режиссёр "Крёстного отца". Это поколение навсегда изменило лицо Голливуда. На 70-е пришёлся расцвет авторского кино, с экрана разрешили во всеуслышание говорить о том, о чём в приличном обществе до этого говорили только шёпотом. В "Крёстном отце", сделанном по лекалам эпической семейной саги, появились те самые мотивы, что характерны и для будущих фильмов Скорсезе на эту тему.
В определённой мере об "Ирландце" можно говорить как о предыстории событий, показанных в его фильме "Казино", ведь один из основных персонажей "Ирландца" - Джимми Хоффа - внёс значительный вклад в строительство Лас-Вегаса. Да и само строительство столицы игорного бизнеса обусловлено было вышеупомянутыми событиями на Кубе.
Но если говорить именно об "Ирландце", то этот фильм стоит ставить в один ряд не с трилогией "Крёстный отец" и даже не с фильмами самого Скорсезе, но - с другим классическим представителем жанра, - фильмом Серджио Леоне "Однажды в Америке". Великая гангстерская сага покойного режиссёра вполне сопоставима по длине хронометража, динамике и размаху с новейшим творением Скорсезе. Мне кажется, совсем не случайно, что Скорсезе настаивал на том, чтобы заглавную роль в "Ирландце" исполнил именно Де Ниро. Образы Лапши из "Однажды в Америке" и Фрэнка Ширана из "Ирландца", при всей разнице их сюжетных арок, чем-то неумолимо схожи. Фильм "Однажды в Америке", также как и "Ирландец", построен в форме воспоминаний пожилого главного героя. Даже использованную в фильме новаторскую технологию компьютерного омолаживания можно сопоставить с возрастными трансформациями Лапши в "Однажды в Америке".
Особая ирония судьбы мне видится в том, что то поколение, к которому принадлежит Скорсезе, в какой-то мере поспособствовало и тому, что авторское кино исчезло с экранов кинотеатров. В частности, благодаря Стивену Спилбергу и Джорджу Лукасу, которые своими "Челюстями" и "Звёздными войнами" соответственно создали особый поджанр попкорнового киноблокбастера. И то, что сейчас Спилберг воюет со стриминговыми платформами, а Скорсезе выпускает фильмы на Нетфликс, несомненно, выглядит очень забавно.

Если же брать за точку отсчёта саму историю и её подтекст, то следует осознавать, что сам Скорсезе - верующий католик. Все его фильмы в той или иной степени несут религиозный посыл, зачастую построены на контрасте "низменного и высокого" в его далеко не самых однозначных с моральной точки зрения персонажах, а два его фильма - скандальный "Последнее искушение Христа" и недавний "Молчание" - являются непосредственно религиозными драмами. Сам режиссёр признавался, что если бы не любовь к кино, то он, скорее всего, выбрал бы стезю католического священника. Так, например, популярный фильм "Остров проклятых", сделанный в жанре остросюжетного триллера, является классической вариацией на тему "преступления и наказания", где главным наказанием становятся муки совести главного героя, психика которого оказывается не способна принять весь ужас содеянного. В "Ирландце" же своеобразным "голосом совести" для Фрэнка Ширана является его дочь, многозначительно молчащая на протяжении всего фильма, а в конце фильма и вовсе демонстративно разрывающая с ним всякие отношения.
Другой сквозной темой, явно интересующей режиссёра, является тема мирских искушений и соблазнов и греховности человеческой природы, проявляющей себя даже в отнюдь не самых плохих людях. Хотя данную тему в фильме олицетворяет, скорее, болезненно самолюбивый персонаж Джимми Хоффа в блестящем исполнении Аль Пачино.
Главный герой в последние 20 минут фильма "Ирландца" показан на излёте жизни: одинокий пожилой человек, от которого в старости отвернулась семья, не одобрявшая выбранный им образ жизни, несомненно задумывается о том, стоило ли прожить свою жизнь так, как он её прожил, и делать то, что он делал. И с этой точки зрения, совершенно не важно, убивал ли Ширан Хоффу на самом деле или же бахвалился перед журналистом ради удовлетворения собственного тщеславия или же выгораживая старых друзей. Версия Ширана для Скорсезе - лишь удачное художественное допущение: ведь и так понятно, что случилось с Хоффой и из-за чего. Конкретные имена могут быть интересны лишь правосудию. Для режиссёра это лишь очередной повод со скорбью взирать на тщетность человеческого бытия: вот люди бегают, грешат напропалую, убивают и предают друг друга ради денег или ложно понятого чувства долга, оправдывают свои поступки обязанностями перед семьёй, а потом остаются один на один со всем этим. И семья, ради которой всё это делал, отворачивается от тебя, и на деньги, которые заработал непосильным трудом, можно купить лишь красивый гроб. Слова католической молитвы, которую учит персонаж Де Ниро - "Господи, мы приходим к тебе с грузом греха и скорби" - звучат крайне символично. Старость для Скорсезе - это время раскаяния и сожаления, к которому человек приходит с огромным грузом прожитого, с тем самым скарбом "греха и скорби", та точка, когда на пороге смерти человек оглядывается на прошедшую жизнь и sub specie aeternitatis осознаёт всю её мелкую суетность. Скорсезе, конечно же, снимает фильмы не о бандитах и убийцах, но - о людях. Начиная со своей картины "Злые улицы", режиссёр отличается повышенным вниманием к падшим мира сего. О его творчестве вполне можно сказать словами другого великого христианина - Пушкина: "милость к падшим призывал". С точки зрения верующего Скорсезе, любой человек заслуживает прощения в случае чистосердечного раскаяния. А каждая Божья тварь заслуживает жалости. Заслуживает ли? На подобные вопросы каждый зритель должен ответить для себя самостоятельно.

"Ирландец", вне всякого сомнения, является одним из главных претендентов на "Оскар" и вполне вероятно схватит статуэтку за "Лучший фильм", а учитывая, что нашумевший "Джокер" в большей степени является вторичным парафразом фильмов Скорсезе "Таксист" и "Король комедии", можно с уверенностью назвать текущий год - годом Скорсезе. Отрадно видеть, что у старого мастера есть ещё порох в пороховницах. Кто-то же должен показывать Марвел, что такое настоящее кино.