Безумец

Мне дух явился среди ночи.
Скитаясь много по земле,
Решил он как-то между прочим
Средь мглы прийти под кров ко мне.
И то ли коротая время,
Пока горит звездами высь,
Или желая скинуть бремя,
Что тянет, словно якорь, вниз,
Повёл рассказ о днях далёких,
О том, что сокрывает мир.
О том, как сонмища жестоких
И мудрых собрались на пир.
"Там был великих тайн блюститель,
Коменскому являвший свет,
Чужих советов изгонитель
Его мудрейшество Всевед.
Там был собравший воедино
Себя от всех вселенских стран,
Раздоров ткущий паутину,
Интриг властитель царь Смутьян.
Там был и я тщеславноокий!
Безмерно горд и нравом лих,
В народах звался я Высокий.
Народы! Я плевал на них!
Но на пиру том всех главнее,
Тщеславней каждого из нас,
Премного каждого мудрее
Был царь великий Апостас.
В нём тьмы и буйства было много,
Казалось в нём без меры сил.
И выпив чарку, против Бога
Такой пример привесть решил.

"Кто прав: Господь, диктатор вышний
Иль мы? Ответа нет ясней!
Я расскажу о том, кто лишний
На пире наших ярких дней.
Сей муж был присно посторонний,
Чужой был для планеты всей.
Не рассудительный Антоний,
Не многоумный Одиссей,
Не олигарх, не поп, не мачо -
Никто со всех его сторон.
Его бы даже сам Бокаччо
Не принял в свой "Декамерон".
И бард о нём не сложит песен -
Певцам не нужен полутруп.
Для нас, однако ж, интересен
Он тем, что был не в меру глуп.
Да, незавидною юдолью
Он был Всевышним наделён:
Когда страдал чужою болью,
Бывал и жалок, и смешон,
Скорбел, не обретя монеты,
Чтобы просящему подать,
И благочестия обеты
Любил он Богу воссылать.
С мудрейшей тварью жаждал битвы,
Хоть тот давил его пятой,
И в одиночестве молитвы
Творил он о Руси Святой.
Когда бы только о Руси!
Иль о монархии, ха-ха!
Но он взывал к нему: "Спаси
И сохрани мя от греха!"
О, сколько же мудрейший сил
Потратил, чтоб он лишь просил!
Но нет, глупец тот среди зла
В друзья к Всевышнему полез -
Из уст его лилась хвала
Творцу земли, Творцу Небес.
Не от ума приняв решенье,
Он, что желал, но не имел,
Творцу явил как приношенье.
Безумец! Скорбь его удел!
И никогда о мирозданье
Он пред толпою не вещал.
О нём являл он лишь незнанье".
"Незнанье прочь!" - Всевед вскричал.
"О, это что! - речь Апостаса
Лилася вновь средь нас рекой, -
Он не внимал мудрейших гласу,
К их поученьям был глухой.
Творцу хотел быть верен в малом,
Да жаль, бедняга сам был мал.
Итог таков: его не стало.
Глупец! Он всем себя раздал!
Кто изберёт такую долю?
И чем же Бог воздал ему?
Мы собрались, пируем вволю,
А он не нужен никому!"
Тогда себе взыскуя славы,
Я встал и вынес приговор,
Себе судить присвоив право:
"Сему безумцу в век позор!"
Но вот я умер, и Всевышний
К сему приговорил меня.
На Небесах теперь я лишний,
Мне ад и тот не даст огня!
Когда-то звался я Высокий,
Но днесь юдоль моя тяжка:
Теперь я присно одинокий,
Скитаюсь по миру века".

И дух исчез, уж занималась,
Заря, мир красен поутру.
Лишь мне на миг вдруг показалось:
Я тоже был на том пиру.