Песня другу

           Алексею Татаренкову, с любовью

Споём во славу Хроноса, мой друг.
Нам есть что вспомнить — семь декад, как в воду.
Делили музыку, подруг и недосуг,
ступали в омуты, не зная броду.

Сто сорок на двоих — вот это жесть.
Мы заповеди чтили, как умели.
Раз Бог не выдал, знать, свинья не съест,
что выросли, как дети подземелий.

Скажи-ка, сколько мы оставили в тылу
надежд, любви, побед, потерь и женщин.
Хулу мы принимали за хвалу,
пчелой медовой нам казался шершень.

Не знавшим воли было невдомёк,
что все свободы проданы на свете,
что не свободен даже мотылёк,
пока живут лягушки на планете.

Я дна не чуял — ты бросал мне круг,
ты спотыкался — я стелил солому.
Твой путь был прям, а мой петлист и крут,       
с тех пор я друг и думам, и былому.               

Ты помнишь вкус тайги и Красный яр,
Ирен, и Енисея правый берег,
“Восток”, где мы играли популяр
в чарующе-затоптанном размере?
       
Где мы впервые в джаза аромат
одели песни, словно парфюмеры.
Там был у каждого свой шах и мат,
и музыка, как лоцман нашей веры.

Скажи мне, друг, тебе не снятся сны,
где ты всего добился, всем уж полон,
но впереди дороги не ясны
и мира нет меж потолком и полом?

Сожмём семидесятник до семи,             
а ноль — кольцо в носу у папуаса.
Обидами б души не захламить,            
покуда нас не упекли под насыпь.

Я саксофон свой променял на кисть
и на восьмом колором околдован.
Надеюсь, друг, ты тоже не закис.
Жив, кто живет и жизнью очарован.

Ноябрь 2019 Сиэтл


Рецензии