Два шага вперед, один назад 2

Они шли по заснеженному лесу, он и она. В лесу было тихо этим ранним утром, ещё никто не успел потревожить его покоя, никто не смог протоптать тропинок, вокруг все было сказочно красиво, первый снег шапками на ветвях деревьев, белым бело, лишь редкие зеленые лапы сосен успели скинуть себя этот зимний наряд. Было понятно, что через день, два этой красоты уже не будет, снег исчезнет, растает, растворится в ещё теплой пока земле. И тому было конкретное подтверждение. Начался крутой спуск к озеру.
Она остановилась, повернулась к нему, приложила палец к губам и прошептала: "Слушай!" Этот шёпот прозвучал восклицательно и восхищённо. Он уже и сам услышал этот голос ручья, бегущего вниз, набирающего силу с каждым метром длинного спуска. Они стояли и слушали переливы и журчание ручья.
Прошло три дня с тех пор, когда они слушали и видели это сказочное место, но только сегодня Джон снова вернулся к этому воспоминанию. Три дня, много это или мало? Это огромный промежуток от точки А до точки Б, тысячи мыслей, много решений, усталость, радость, находки и потери. Мало ли чего происходит с человеком за три дня! Странное дело, но чем дальше Джон узнавал своего напарника по новой работе, тем больше он в нём разочаровывался. Чем больше он с ним разговаривал, тем более ясно становилось понимание бессмысленности жизни этого человека. Хотя тому, конечно, был понятен смысл этой его жизни. Вечером уже, возвращаясь с работы, Джон, осознав происходящее с напарником, напрямую спросил его: "Ты живёшь только ради сына? Все твои потуги только ради него, весь твой непосильный труд ради него?" Тот тут же ответил: "Да, а что?" "Разве только для этого тебя послал на Землю Аллах, разве только в этом был замысел Творца: горбатиться, надрываться 16 часов в сутки, совать сыну деньги, на которые он купит ещё одного телка и приумножит стадо на одну голову?" Задав эти вопросы, Джон уже не хотел слышать, что ответит его новый товарищ, совсем ещё не древний старик в плане лет, но конкретный старец по умозаключению об устройстве мира и своем предназначении. Минут через десять тишины Джон, не выдержав, снова задал вопрос: "А когда ты умрёшь и тебя спросят Там, что ты сделал в своей жизни, что ты понял, какие уроки извлёк из неё? Что ты ответишь? Я протянул лямку, помогая сыну, изредка поглядывая телевизор, ругая всех подряд правителей. А он спросит тебя, а что ты сделал для себя, ты попытался стать лучше, ты пробовал, просто радоваться жизни, смотреть на нее по-иному? Наступившая тишина ясно давала понять Джону, что напарник не понимает, о чём его спрашивают. Джон включил магнитолу, и дальше они ехали молча. Но молчание не означает, что он замолчал совсем, он думал и понимал, что миллионы людей вот так же зачем-то приходят в этот мир, ничего не пытаясь понять в нём, не пытаясь изменить его в лучшую сторону, не пытаясь принять. Они принимают жизнь, как повинность, повинуясь женам, детям, обстоятельствам, паразитам, находящимся вокруг, и это их устраивает. И считают себя героями, помогая потомству, и озадачены этой высшей целью, растрачивая свои силы только на это.
В последние годы жизнь ставила Джона в разные ситуации, словно проверяя его на прочность, испытывая терпение, нагружая его физически, загоняя в стрессовые ситуации. Она словно смотрела на него откуда-то и, забавляясь, кричала: "А на-ка тебе ещё, такого ты ещё не пробовал! Давай-ка посмотрим, как ты выйдешь отсюда! Смотри-ка, ты ещё шевелишься, не ропщешь, не орешь на весь мир, не сдаёшься - на тебе, на!.." И странное дело, каждое испытание укореняло его в мысли, что он живёт на Земле не для того, чтобы просто посадить дерево, вырастить сына и построить дом, а для того чтобы, представ там, в бесконечной Вселенной, перед ответом через многие годы, он мог сказать. "Я жил, жил вместе с детьми, но не их жизнью, я помогал им, но и помогал себе, я развивал их и развивался сам, пытаясь не отставать от их юношеского быстрого ума, бегал с ними, стараясь не отстать от них, когда они уже выросли. Я пытался быть им другом, примером и учеником. Я старался удержать друзей, но истинных, а не случайных, боролся за них, как мог. Я пробовал делать что-то хорошее через творческие задатки, заложенные Тобой". Вспомнив этот ручей, набирающий силу с каждым метром, Джон подумал о себе. Ведь он так был похож на этот ручей, который бежал вниз, преодолевая препятствия, огибая их, стремясь к озеру. Он обязательно в него вольётся, смешается с ним, обретет новую силу и двинется дальше уже рекой, переполняя берега этого озера. Он так же осознал, чего ему пока не хватало: в стремлении двигаться и создать большее они были, конечно, схожи, но не было в Джоне пока того спокойствия и музыки, создаваемой этим ручьём в этом бесконечном движении вперёд. Ему вновь захотелось вернуться туда, в этот лес, и поучиться у этого ручейка.