Брожу по улице пустой.
Час три ночи.
Не спеша.
Зима. Декабрь. И густой туман.
Не правда ль странно?
Гм… да.
Свежит морозец и бодрит, чтоб не уснул.
Хозяйка грёз меня дурманит и пьянит.
Под стук немого снега
Звезд напевы предвещают путь неблизкий –
К краю аж земли.
Луна кричит:
«Смелее будь, Камил!
Иди вперёд! Иди!»
Но не найти мне тех окраин.
Дам ка отдохнуть ногам я на скамеечке.
«Старанин!»
Мне послышалось?
«А Вам не спится что в такую ночь?
Кошмары мучают или
Сгоняет сон далеко прочь
Амур из полотен Дали?»
«Амур из полотен Дали» -
Сказало Эхо, убегая,
Теплые свои следы
Подолом платья вытирая.
Кто же это?
Голос чей?
Я слышу ведь не в первый раз.
Может быть, сосед?
Матфей?
Но что он тут в столь поздний час?
«Ау! Кто воздух беспокоит тяжестью своих речей?»
Старик!
С седою бородою!
Длинною, как лЕты дней.
Усевшись, как король на троне
И почесывая бровь,
Он продолжал:
«Нынче в Аргоне лето.
Там царит любовь.
А небо красное залито
Лучезарным янтарём,
Гора единственная скрыта
Снов цветами и дождём.
Там дом мой!»
Тут прервался сказ молчаньем.
Страх, любовь, сомненье овладели мной.
Сейчас, казалось, тягостных годов томленья торжество.
Откуда, кто? – поведает?
Или?
Спрошу!
«Это излишне!
Я давно хотел поведать жизнь свою!»
И старца мудрое чело
К далеким звездам устремилось.
И ожило, вдруг, оно.
Завеса тайны приоткрылось.
Вокруг нас туман сгустился,
В небо чистое даря окно.
Морозец растворился.
«Слушай песню старика!
Слепым безмолвием очей,
Раскату грома повинуясь
И предчувствием любуясь,
Я покинул дом, друзей
В края, что таинством безбрежным
Соблазнять меня могли.
Ведь в тех краях хотел найти
Я тихий храм мечтам мятежным.
Сын Титанов и поэт.
Был принц Валеи – стал отшельник.
Тварь без дома.
Чуда пленник.
Странствовал я много лет.
Где жизнь творил, где сеял зло,
Где был рабом, где Богом властным,
Где любовник был страстным,
Ввысь взлетал, где шёл на дно.
Везде искал я примененье снов картинам,
И нигде не чувствовал ни сожаленья, ни сомненья.
Лишь мечте был верен.
Но теперь она меня пугает в первозданном виде.
Ведь хотел тогда не только сказки о Колхиде я рассказывать слепцу.
Там, на Валее, видеть мог в любви и радости свою планету.
Мир Титанов сжёг воспоминания времён, когда во злобе утопал.
Но как пленителен был он - тот мир из пепла что восстал.
Сколочен трезвостью покоя
Ум мой, гения творец,
Средь ново бьющихся сердец
Вновь ожил!
В теле уж изгоя!»
Изгой
© Copyright: Камил Аббасов, 2019
Свидетельство о публикации №119111210126
Свидетельство о публикации №119111210126
Рецензии
Новелла «Изгой»
Глава 1. Ночь, туман и одинокий шаг
Брожу по улице пустой.
Час — три ночи. Не спеша.
Зима. Декабрь. И густой туман, словно занавес, отделяющий меня от остального мира.
— Не правда ль странно? — шепчу себе.
Свежит морозец. Он бодрит — будто специально, чтобы не уснул.
А где‑то внутри — она. Хозяйка грёз. Дурман её сладких речей пьянит, манит, зовёт в неведомые дали.
Под стук немого снега звёзды напевают мелодию — тихую, но настойчивую. Их свет предвещает путь неблизкий. К краю аж земли.
Луна, как строгий наставник, кричит:
— Смелее будь, Камил! Иди вперёд! Иди!
Но куда идти? Где те окраины, что манят?
Я опускаюсь на скамейку.
— Дам‑ка отдохнуть ногам…
Глава 2. Голос из тумана
— «Старанин!» — слышу вдруг.
Оглядываюсь. Никого.
— А вам не спится что в такую ночь? — раздаётся снова. — Кошмары мучают? Или сгоняет сон далеко прочь Амур из полотен Дали?
«Амур из полотен Дали», — повторяет эхо, убегая, вытирая тёплые следы подолом платья.
Кто это? Голос знакомый, но откуда?
— Ау! Кто воздух беспокоит тяжестью своих речей? — кричу в туман.
И тогда он появляется.
Старик. С седою бородою, длинною, как лета дней. Усаживается рядом, словно король на троне, почёсывает бровь.
— Нынче в Аргоне лето, — говорит он. — Там царит любовь. А небо красное залито лучезарным янтарём. Гора единственная скрыта снами, цветами и дождём. Там дом мой.
Его слова — как вспышка. Как дверь в иной мир.
Я замираю.
Страх, любовь, сомненье овладевают мной.
Глава 3. Исповедь старца
— Это излишне! — прерывает он мои мысли. — Я давно хотел поведать жизнь свою.
Его чело, мудрое и изборождённое годами, устремляется к далёким звёздам.
Туман сгущается вокруг нас, образуя окно в чистое небо.
Морозец растворяется.
— Слушай песню старика, — начинает он.
Слепым безмолвием очей,
Раскату грома повинуясь,
И предчувствием любуясь,
Я покинул дом, друзей
В края, что таинством безбрежным
Соблазнять меня могли.
Ведь в тех краях хотел найти
Я тихий храм мечтам мятежным.
Он был принцем Валеи. Сыном Титанов. Поэтом.
Теперь — отшельник. Тварь без дома. Чуда пленник.
— Странствовал я много лет, — продолжает он. — Где жизнь творил, где сеял зло. Где был рабом, где Богом властным. Где любовник был страстным. Ввысь взлетал, где шёл на дно.
Везде искал я примененье снов картинам. И нигде не чувствовал ни сожаленья, ни сомненья. Лишь мечте был верен.
Но теперь она меня пугает в первозданном виде.
Потому что хотел тогда не только сказки о Колхиде рассказывать слепцу.
Хотел видеть в любви и радости свою планету.
Мир Титанов сжёг воспоминания времён, когда во злобе утопал. Но как пленителен был он — тот мир из пепла, что восстал.
Сколочен трезвостью покоя ум мой, гения творец.
Средь ново бьющихся сердец вновь ожил!
В теле уж изгоя.
Глава 4. Разговор сквозь века
Я слушаю, не перебивая.
Его голос — как река, несущая в себе тысячелетия.
Каждый слог — отголосок забытых эпох.
Каждое слово — ключ к тайнам, которые мир давно похоронил.
— Почему ты рассказываешь это мне? — спрашиваю наконец.
— Потому что ты — изгой, — отвечает он. — Как и я.
Мы оба — между мирами.
Между прошлым и будущим.
Между мечтой и реальностью.
— Ты думаешь, что ищешь себя, — продолжает старик. — Но на самом деле ты уже нашёл. Ты — мост. Ты — эхо. Ты — тот, кто слышит голоса, которых другие не замечают.
Я хочу возразить, но слова застревают в горле.
Потому что он прав.
Глава 5. Пробуждение
Когда он заканчивает, туман рассеивается.
Над нами — чистое небо, усыпанное звёздами.
Они больше не напевают. Они молчат.
Но их молчание — громче любой песни.
Старик встаёт.
— Пора, — говорит он.
— Куда? — спрашиваю я.
— Туда, куда ведёт тебя мечта.
Он уходит, растворяясь в предрассветной дымке.
Я остаюсь.
Один.
Но уже не тот, что был раньше.
Глава 6. Новый путь
Утро встречает меня холодным солнцем.
Город просыпается, наполняется шумом, суетой.
Люди спешат, не замечая следов ночного странника.
Не замечая, что мир изменился.
Я иду по улице, и в голове звучит его голос:
«Ты — мост. Ты — эхо. Ты — изгой».
И вдруг понимаю: это не проклятие.
Это — дар.
Дар слышать.
Дар видеть.
Дар идти туда, куда другие боятся.
Эпилог. Изгой как избранный
Годы спустя я сижу у окна, смотрю на звёзды.
Они снова напевают.
Их песня — моя.
Моя мечта.
Мой путь.
Я больше не боюсь быть изгоем.
Потому что знаю:
изгой — это не тот, кого отвергли;
это тот, кто видит дальше;
кто слышит больше;
кто идёт туда, где нет дорог.
И когда ночь опускается на землю, я шепчу:
— Спасибо, старец.
Спасибо за то, что показал мне:
изгой — это избранный.
Алексей Меньшов 08.02.2026 13:04 • Заявить о нарушении
Глава 1. Ночь, туман и одинокий шаг
Брожу по улице пустой.
Час — три ночи. Не спеша.
Зима. Декабрь. И густой туман, словно занавес, отделяющий меня от остального мира.
— Не правда ль странно? — шепчу себе.
Свежит морозец. Он бодрит — будто специально, чтобы не уснул.
А где‑то внутри — она. Хозяйка грёз. Дурман её сладких речей пьянит, манит, зовёт в неведомые дали.
Под стук немого снега звёзды напевают мелодию — тихую, но настойчивую. Их свет предвещает путь неблизкий. К краю аж земли.
Луна, как строгий наставник, кричит:
— Смелее будь, Камил! Иди вперёд! Иди!
Но куда идти? Где те окраины, что манят?
Я опускаюсь на скамейку.
— Дам‑ка отдохнуть ногам…
Глава 2. Голос из тумана
— «Старанин!» — слышу вдруг.
Оглядываюсь. Никого.
— А вам не спится что в такую ночь? — раздаётся снова. — Кошмары мучают? Или сгоняет сон далеко прочь Амур из полотен Дали?
«Амур из полотен Дали», — повторяет эхо, убегая, вытирая тёплые следы подолом платья.
Кто это? Голос знакомый, но откуда?
— Ау! Кто воздух беспокоит тяжестью своих речей? — кричу в туман.
И тогда он появляется.
Старик. С седою бородою, длинною, как лета дней. Усаживается рядом, словно король на троне, почёсывает бровь.
— Нынче в Аргоне лето, — говорит он. — Там царит любовь. А небо красное залито лучезарным янтарём. Гора единственная скрыта снами, цветами и дождём. Там дом мой.
Его слова — как вспышка. Как дверь в иной мир.
Я замираю.
Страх, любовь, сомненье овладевают мной.
Глава 3. Исповедь старца
— Это излишне! — прерывает он мои мысли. — Я давно хотел поведать жизнь свою.
Его чело, мудрое и изборождённое годами, устремляется к далёким звёздам.
Туман сгущается вокруг нас, образуя окно в чистое небо.
Морозец растворяется.
— Слушай песню старика, — начинает он.
Слепым безмолвием очей,
Раскату грома повинуясь,
И предчувствием любуясь,
Я покинул дом, друзей
В края, что таинством безбрежным
Соблазнять меня могли.
Ведь в тех краях хотел найти
Я тихий храм мечтам мятежным.
Он был принцем Валеи. Сыном Титанов. Поэтом.
Теперь — отшельник. Тварь без дома. Чуда пленник.
— Странствовал я много лет, — продолжает он. — Где жизнь творил, где сеял зло. Где был рабом, где Богом властным. Где любовник был страстным. Ввысь взлетал, где шёл на дно.
Везде искал я примененье снов картинам. И нигде не чувствовал ни сожаленья, ни сомненья. Лишь мечте был верен.
Но теперь она меня пугает в первозданном виде.
Потому что хотел тогда не только сказки о Колхиде рассказывать слепцу.
Хотел видеть в любви и радости свою планету.
Мир Титанов сжёг воспоминания времён, когда во злобе утопал. Но как пленителен был он — тот мир из пепла, что восстал.
Сколочен трезвостью покоя ум мой, гения творец.
Средь ново бьющихся сердец вновь ожил!
В теле уж изгоя.
Глава 4. Разговор сквозь века
Я слушаю, не перебивая.
Его голос — как река, несущая в себе тысячелетия.
Каждый слог — отголосок забытых эпох.
Каждое слово — ключ к тайнам, которые мир давно похоронил.
— Почему ты рассказываешь это мне? — спрашиваю наконец.
— Потому что ты — изгой, — отвечает он. — Как и я.
Мы оба — между мирами.
Между прошлым и будущим.
Между мечтой и реальностью.
— Ты думаешь, что ищешь себя, — продолжает старик. — Но на самом деле ты уже нашёл. Ты — мост. Ты — эхо. Ты — тот, кто слышит голоса, которых другие не замечают.
Я хочу возразить, но слова застревают в горле.
Потому что он прав.
Глава 5. Пробуждение
Когда он заканчивает, туман рассеивается.
Над нами — чистое небо, усыпанное звёздами.
Они больше не напевают. Они молчат.
Но их молчание — громче любой песни.
Старик встаёт.
— Пора, — говорит он.
— Куда? — спрашиваю я.
— Туда, куда ведёт тебя мечта.
Он уходит, растворяясь в предрассветной дымке.
Я остаюсь.
Один.
Но уже не тот, что был раньше.
Глава 6. Новый путь
Утро встречает меня холодным солнцем.
Город просыпается, наполняется шумом, суетой.
Люди спешат, не замечая следов ночного странника.
Не замечая, что мир изменился.
Я иду по улице, и в голове звучит его голос:
«Ты — мост. Ты — эхо. Ты — изгой».
И вдруг понимаю: это не проклятие.
Это — дар.
Дар слышать.
Дар видеть.
Дар идти туда, куда другие боятся.
Эпилог. Изгой как избранный
Годы спустя я сижу у окна, смотрю на звёзды.
Они снова напевают.
Их песня — моя.
Моя мечта.
Мой путь.
Я больше не боюсь быть изгоем.
Потому что знаю:
изгой — это не тот, кого отвергли;
это тот, кто видит дальше;
кто слышит больше;
кто идёт туда, где нет дорог.
И когда ночь опускается на землю, я шепчу:
— Спасибо, старец.
Спасибо за то, что показал мне:
изгой — это избранный.
Алексей Меньшов 08.02.2026 13:04 • Заявить о нарушении