паноптикум

окей.
хорошо,
что так все сложилось однако.
дурдом, в подобии
высокоразвитых идей
стремились выбраться наружу
чрез наши светлые головы,
рты и даже уши.
но у них явно ничего
не получалось.
почему?
ответ был дан еще до того,
как каждый из нас успел им задаться.
в этой истории, где любой человек
по-настоящему счастлив и имеет свое собственное место,
где механизмы янтр в руках незримого Ткача
переплетают бытия столь зримые нити,
где за безличностью каждого видится высшая личность,
и никто не заменит конструктора
на длани его же творенье.
первая идея
что изъята была
как ответ на вопрос из сознанья
гласит
что был когда-то дан человеку талант
создавать и творить
по подобию и образу
собственного видения бессознательного.
посетив субстанцией разума сферы
иным миром, что были даны,
я вхожу в астрариум мыслей вне времени,
в океан из вибраций цветущего света
во пристанище знаний внутри Пустоты.
столь свободен и прост каждый шаг здесь,
привычен
будто смена светил в пору ночи и дня.
это ценный момент
когда чувствуешь силу
полноты уж созревших
и лишенных надменности
граней самого себя.
в этом месте нет права на горечь потери
антимонию и забытья пелену.
лишь талант создавать, что нам был доверен
волей слова,
предтечей вселенской разлуки,
и весной
что наполнит мятежную
душу мою.
всяк устал от бескрайних скитаний
поныне,
серой лодкой, что мерно плывет через Стикс.
я успел натерпеться течением времени;
в Ахероне мне больше нет места отныне,
словно птице, что волей упившись,
в прежнем доме своём видит карцер из спиц.
чакра сердца пылает неспокойною страстью,
этот ключ – первый ключ,
он от многих дверей.
и в потугах родившимся мысленном споре
то ли в глупости смелой,
а то ли бунтарскою волей,
наигравшись
я падаю, аки ночная звезда
направляясь в мир истого сна.
и с безмолвною скорбью,
в сознанье явившись вскоре людском
я скажу сам себе:
этот раз – он последний
в таком состоянье,
где грубое тело дороже, чем райская птица,
я в обличии смертном даю сам себе обещанье
не растрачивать всуе краткие дни,
не спешить играть в кости с своею судьбою.
и минув все преграды,
в благостной жизни,
разыграв свою роль космической драмы,
я с улыбкой войду в прекрасную гавань
что зовется Вайкунтхой языком праотцов.
и в блаженном обители,
скорбью покинут,
Бхагавану доверю, что мне было дано –
стать свободным от бремени ложного эго
впредь не стану творцом с обусловленным ликом!
что ж
как и было предписано
в силу своих побуждений
я творил, не рискуя духовной искрой
в проявлениях потока мысленных форм
и в видении сути творенья.
что как солнца жар тлело
лучезарным огнем очищенья
озаряя во мраке мой путь.
но постой!
это ветер цветы потревожил.
куда не ступил я по этой земле,
чтоб не делал бы с мнимой надеждой
избежав дуализма оков,
и во мне
да пребудет лишь знание то
что с течением пагубных времени вод
принесет дарованье
ложной беспечности.
сын Навракты,
твои ладони полны слёз,
а крылья иссушились и отпали.
где-то в глубине нутра ты знал, что не дойдёшь
что как и я,
ты маленький кусочек воска
разбитый в странствиях,
и потерявшийся в лучах заката
бесстрастного икарийского солнца.
но постой!
это тьма разоткала созвездия грёзы.
промолвил Дедал -
прими на веру, сын мой
что каждому воздастся по мыслям и делам его,
негоже людям прятаться от смерти
она – лишь продолжение пути;
будь осторожен прежде с этим.
Икар ответил -
о дорогой отец
нет смысла более от совета твоего –
меня минует чаша быстротечности
я самой жизнью вознесусь, как ястреб
к огненной планете
там стану ждать дня Брахмы, чтоб навеки
отправиться к безмолвному сиянья краю
покинув сна предел в отраде устремленья
к дарованию
слиянья с трансцендентной вечностью.
так молвил сын
достигший разумения полета
но с этим кинут был последний камень
в солёную от слез отцовских воду,
что с горечью неумолимой рвал себя,
как зверь
постигнув суть непереносимости исхода
ведь абсолютно все дано перенести.
таков итог
безосновательных мечтаний
о нерушимости природы бытия.
умение разрушить –
вот идея
что словно корень дерева из почвы
жестоко выдирает из меня.
не выразить словами всей печали
пронизанной делами этих рук,
абсурд разросся мхом
что покрывал в воде тот самый
первый камень,
пора все это на круги своя вернуть.
это вторая концепция –
подобна пралайе и воспроизведённой пленке
порядком наоборот.
и ваш покорный слуга,
как доблестный фильма герой
готов к трипу под названием
“разбитие привязанностей”
импульс.
нет-нет
это сделал не я,
я был заложником странных обстоятельств.
импульс.
воспоминание детства,
машинки кража у мальчика другого.
импульс.
тебе очень страшно,
ты видишь во мраке ночи горящие глаза.
импульс.
я что-то обещал тебе, да
но я не помню
все это явно не я тебе сказал!
импульс.
из всех обид, что ты нанёс мне
это оскорбление сильнее всех
ведь ты хотел мира,
понимания и истинной любви.
а получил войну и неясности до полного края.
импульс.
пока живу – имеет смысл задавать вопросы
химерой осознанья вопреки
желаньям в корне жизни сладострастным,
сужденьям
скорым на молву, а так же
импульс.
зачем я здесь?
на тамерлановой горе с поникшей
головой стою.
где тот же самый первый и последний камень
лежат в молчании загадочном
пророча на скрижалях древних мне судьбу.
это ошибка?
или стеченье обстоятельств?
импульс.
пора принять метания безбрежные,
из жизни в жизнь сопровождающих меня
за отголоски космогонической игры
где цель – узнать о дхарме,
высшего порядка смысла
существованья самого себя.
харер нама харер нама
харер намаива кевалам
калау настй эва настй эва
настй эва гатир анйатха
импульс.
идея третья – созиданье.
энергетический поток во власти
вибхутимата – саттвы.
молчание в тишине.
неспешно Ямуна несёт свои воды
не замечая,
прямо ко мне.
время делится на до и после
парам-сатьям.
и созерцанье ясности.
парам-сатьям.
уходит всё
что важно было прежде.
воочию увидев в событий океане
средь шума выбеленных во смуте дней
парам-сатьям.
ребёнку сродни, что пытается проникнуть
в паноптикум жизни
моей.


12.11.19