Беженцы

Соседи!
Вы нас захватите?
Пойдет струя беженцев беглая
до низин лагеря
с факелами,

мерцающими так, как у новых гражданств,
которым не было места доселе, транс
новоявленной были.  Вы забыли,
чтобы стать поверх всего мы с лихвой хватили.
Вцеплюсь в воспоминание, воздержусь
от деталей, но мы шли на свет, а вы в темноту.
Что будет?  Что было, а что только будет?
Экспериментальный метод.  Продолжайте лить пули.
Пролил кровь, но ее остановил,
с марлями мериться не надо сил.
Конфронтация – лишь одна из форм диалога,
нам не такой мил.
Квиты, квиты, мы платим лишь за то, что болит,
гордыня не хочет быть заложницей, самолюбие
не хочет платить, у нас по любви визы.
Имейте, посмейте, и в уши, и в усе
иллюзий вино не польется вниз.  Сочно.

Шорох не услышит на посту слухач,
плачь, мольбу о том, что слаб.
Точно продуманный ход не ямбом,
не хореем.  Лекарственных ампул
в ночь запаянных, стеклянных, паче
емких, не доступных их лапам,
сто пятьдесят тысяч штук.

Соседи!

Мысли обобщенны, общность восседает,
кто был никем, то стал никем, нигде не наступает,
следы рас мельче, чем следы тигра,
и для нас, и всегда вы парадигм игр.  Что до тайн,
старый атлас.  Явиться с ним, –
книга Гринпис так охотников не страшит,
как помешанное ваше искривление масштаба,
граница лежит на озерном развороте как поломанная швабра.
Можно, мучась, в пространной думе
перекроить зеленый край, как с мясом вырвать люверс.
Но земле не идет такое зло,
по умыслу, без умысла – это не светло.
Вам не понять слог мой.
Или понять, много рос идет бос
мой народ, всего нас двое, солнце жжет,
но во главе состава, золото – сноп,
идет любовь.  Повернись.