Ночь под Рождество

Ночью под Рождество
Нечто случилось странное...
Видели существо,
Беса ли окаянного.

Там, за рекой, у пристани,
Стало едва темнее,
Некто завыл неистово
Воем истошным зверя.

Слухи витают разные:
Зверь тот рогат, с копытами,
С мордой обезображенной,
Тело в шерсти, немытое.

Полунечеловеческий,
Точно Сатир уродливый...
Может, он древнегреческий,
Или иной породы ли?

Люди сплотились думами,
Перепугавшись до смерти,
Плен чужаку задумали,
Выбить — откуда посланный?!

Вся деревенька тихая
Случаем растревожена,
Кто-то шепнул, хихикая:
— Нечисть, гляди, непрошена.

— Это же апокалипсис!..
— Страшно во тьме привидится!
(Всюду крестились, каялись:)
«Господи Боже, смилуйся!»

Вверх по деревне искрами
Слух разносился пламенный:
«Там, за рекой, у пристани,
Чёрт блуждал неприкаянный».

Вдруг из кустов почудилось:
Глаз или два, горящие...
Вскрикнули люди: «Чудище!
Адово, настоящее!»

В палки вцепившись, замерли,
В ружьях курки взведённые...
А из кустов с фонариком
Вылезло тело сонное;

Спрашивает: «Хде валенки?
Шо собралися в неглиже?
Выставил на завалинку —
К вечеру хто-то спёр уже»

Дед Серафим Игнатьевич,
Впавший давно в безумие,
Выпал к народу кладезем,
Кладезь благоразумия:

«Шо в Рождество морозитесь,
Пыжа глазёнки маленьки?
Али в ночи тревожитесь,
Хто мои свистнул валенки?!»

Все расходились тИхонько,
Хмурясь понуро худостью,
Чёрта страшней с копытами —
Порча людская глупостью.