сенсор циникум

(for F, S and J)




Проще, чем предполагалось – слова вылетают из-под пальцев,
нажимающих на клавиши,
минуя подвалы сознания
с живущими в них мудрыми гномами и хитрыми крысами,
что прогрызают ходы за стенами и заглядывают в разные помещения,
наполненные до краёв белым светом...
Гораздо, гораздо проще предполагаемой муки творчества –
эквилибристика по краю пророчества, которая открывается
не тайным знанием, а обыкновенным «Ещё один, бл*дь, гений».

Толстые девушки, мастурбирующие на собственные фантазии,
как они, в образе утонченных мальчиков, пишут красивые стихи
про воздушные замки, серебристое небо и солнце, спрятавшееся
в остром кулачке, – отсылки в детство это всегда «Бинго!».

Придумав какое-нибудь труднопроизносимое имя, разбрасывать
слова из-под пальцев в воздух, минуя мысли, минуя смыслы,
минуя собственную координату в мире наполненном таким непонятным
составом из минералов и мыслящей органики,
которая розовым фаллоимитатором доводит себя до нужной кондиции,
чтобы написать про серебристые замки и двух утонченных
белокурых мальчиков, (девочек, белочек, крокодильчиков),
гулявших по пляжу, взявшись за руки... Ведь вы же знаете?

Ведь знаете, как это, когда влюбляешься, без разницы, – в девочку,
в мальчика, в бога? Что это голодный монстр, стерегущий вас
всегда
у порога.

Нет веры поэтам золотого века. Любовь убивает и срывает крылья,
с мясом, с костями, с хрустом, с кляксами по полированному паркету,
с забившимся под ванную тщедушным телом, которое там воет,
как животное воет,
размазывая сопли по холодному полу,
потому что никто не придёт, не поможет,
потому что сейчас и всегда одно оно. Влюблённое и обречённое,
достаточно умное для осознания – никто никогда никому не нужен.
Это животное и есть
поэт, – сопливая тварь, скулящая в пустоте.












.