Мнение о книге Комсомол имени Летова

Василий Кузьмин, бывший активист АКМ ( Авангард Коммунистической Молодёжи, ныне - Левый фронт ), а ныне - координатор Левого блока написал чудесную, невероятно обаятельную, захватывающую, читающуюся на одном дыхании и очень смешную книжку о деятельности активистов АКМ в первой половине нулевых. Вот что он сам пишет о причинах её написания:

"Я написал эту книгу не для того, чтобы порефлексировать на тему "Верните мне мой 2004-й!". И не для того, чтобы порадовать старых товарищей. И даже не для того, чтобы почтить память тех, кого с нами нет. Хотя и все названные факторы имели место быть.
<...>
Мне хочется донести до нового поколения активистов, что главное в молодости - это приключения. Опасные, весёлые, дерзкие. С драками, погонями, баррикадами, задержаниями и эротическими эпизодами. А не учёба, работа или семья. Всё это от вас никуда не денется, более того, само догонит и упадёт ярмом на шею. Я по-доброму завидую тем, у кого всё впереди - первое знакомство с Че Геварой, Летовым, Оруэллом, Цветковым, RAF и всем-всем-всем, вокруг чего уже 15 лет вращается мой мир. Не бойтесь мечтать и сражайтесь за свою мечту! Главное - ощущения, которые должны быть яркими. Кружка пива вкуснее после отсидки в спецприёмнике, семинар интереснее после совместной акции прямого действия, да и секс страстнее после побега из автозака!
Наше поколение бежало из провинциальных городков затевать бунт в столице. Мы считали, что те, кто мешают своим детям заниматься политикой, в старости должны мочиться под себя в доме престарелых. Мы верили, что любую несправедливость можно и нужно пытаться побороть. Своей жизнью мы старались доказать, что мыслимое - осуществимо, главное дать всю власть воображению. Любовь к государству противоестественна, как любовь к кнуту. Главная ценность в жизни - это найти тот флаг, под которым можно сложить буйную голову."

Мой товарищ нацбол Валентина Романова написала недавно в своём стихотворении (https://vk.com/valock?w=wall453403112_767 ), что она "уже не античный герой прошлых лет/ Не сражаюсь против частной собственности / На средства производства". Книга "Комсомол имени Летова" повествует как раз о них - об "античных героях прошлых лет". Сейчас, из не столь прекрасного далёка 2019 года, когда левое движение, пережившее и мощные прессинг после Болотной и раскол после событий на Украине в 2014-м, находится в глубокой заднице, а молодёжь строем топает за Навальным и ему подобными, начало нулевых с его акционизмом, яркими АПД ( акциями прямого действия ) и совместной деятельностью леваков и нацболов ( после 2014 года многие левые отвернулись от нацболов, которые однозначно поддержали воссоединение с Крымом и население ДНР и ЛНР, что евролеваки сочли "поддержкой отечественной буржуазии"; эти обвинения в ходу до сих пор, смотрите вчерашнее видео Вестника Бури: https://www.youtube.com/watch?v=I6fi7p6i7fE ) действительно кажется уже мифическим временем. Судьбы этих "героев былых времён" сложились по-разному: кто-то ( как, например, Алексей Макаров, который тоже недавно выпустил книгу о своей молодости под названием "Идеализм-2005" ) стал только радикальнее и, пережив эволюцию взглядов от левого радикализма до анархизма, ныне находится в политической эмиграции; кого-то, как это чаще всего бывает, сцепил в своих объятиях знаменитый лимоновский "монстр с заплаканными глазами" - дом/семья/работа/дети/какаяполитика, кто-то и вовсе до нашего времени не дожил.
Но книга "Комсомол имени Летова", пусть в ней и рассказывается о судьбах некоторых её героев, вовсе не об этом. Эта книга - о весёлой, драйвовой и бесшабашной молодости и о желании изменить мир к лучшему.
Само это название - "Комсомол имени Летова" - означает вовсе не желание приватизировать Егора Летова, который на протяжении своей жизни называл себя то анархистом, то "народным коммунистом", то получал партийный билет НБП за номером 4, но - общий психотип тех самых русских мальчиков-идеалистов, нигилистов, экзистенциальных бунтарей и левых пассионариев, что "всегда будут против":

"Мы были воспитаны газетой "Лимонка", издательством "Ультра.Культура", магазином "Фаланстер" и песнями Летова. И это было классно!
<...>
Есть некий общий психотип неофита в левом движении. Неравнодушие, жажда справедливости и приключений, желание найти единомышленников - вот наши главные общие черты на все времена."

И Василий Кузьмин, чёрт возьми, прав. Именно об этом психотипе, противопоставляя его обывательскому типу мышления, почти 200 лет назад писал Писарев:

"Во всякое время жили на свете люди, недовольные "жизнью вообще" или некоторыми формами жизни в особенности; во всякое время люди эти составляли незначительное меньшинство. Масса во всякое время жила припеваючи и, по свойственной ей неприхотливости, удовлетворялась тем, что было налицо. Только какое-нибудь материальное бедствие, вроде "труса, глада, потопа, нашествия иноплеменных", приводило массу в беспокойное движение и нарушало обычный, сонливо-безмятежный процесс ее прозябания. Масса, составленная из тех сотен тысяч неделимых, которые никогда в жизни не пользовались своим головным мозгом как орудием самостоятельного мышления, живёт себе со дня на день, обделывает свои делишки, получает местечки, играет в картишки, кое-что почитывает, следит за модою в идеях и в платьях, идёт черепашьим шагом вперёд по силе инерции и, никогда не задавая себе крупных, многообъемлющих вопросов, никогда не мучась сомнениями, не испытывает ни раздражения, ни утомления, ни досады, ни скуки. Эта масса не делает ни открытий, ни преступлений, за неё думают и страдают, ищут и находят, борются и ошибаются другие люди, вечно для неё чужие, вечно смотрящие на неё с пренебрежением и в то же время вечно работающие для того, чтобы увеличить удобства её жизни. Эта масса, желудок человечества, живёт на всём на готовом, не спрашивая, откуда оно берётся, и не внося с своей стороны ни одной полушки в общую сокровищницу человеческой мысли. Люди массы у нас в России учатся, служат, работают, веселятся, женятся, плодят детей, воспитывают их, словом, живут самою полною жизнью, совершенно довольны собою и средою, не желают никаких усовершенствований и, шествуя по торной дороге, не подозревают ни возможности, ни необходимости других путей и направлений. Они держатся заведённого порядка по силе инерции, а не вследствие привязанности к нему; попробуйте изменить этот порядок - они сейчас сживутся с нововведением; закоренелые староверы являются самобытными личностями и стоят выше безответного стада. А масса сегодня ездит по скверным просёлочным дорогам и мирится с ними; чрез несколько лет она сядет в вагоны и будет любоваться быстротою движения и удобствами путешествия. Эта инерция, эта способность на всё соглашаться и со всем уживаться составляет, может быть, драгоценнейшее достояние человечества. Убогость мысли уравновешивается, таким образом, скромностью требований. Человек, у которого не хватает ума на то, чтобы придумать средства для улучшения своего невыносимого положения, может назваться счастливым только в том случае, если он не понимает и не чувствует неудобств своего положения. Жизнь человека ограниченного почти всегда течёт ровнее и приятнее жизни гения или даже просто умного человека. Умные люди не уживаются с теми явлениями, к которым без малейшего труда привыкает масса. К этим явлениям умные люди, смотря по различным условиям темперамента и развития, становятся в самые разнородные отношения."

Разница между радикальной молодёжью середины XIX века и молодёжью начала нулевых только в том, что первые читали "Современника" Некрасова и статьи Кропоткина или Ткачёва а потом шли, придерживая под полой пальто самодельную бомбу, дабы кинуть её в проклятого царя, на верную смерть, а вторые читали "Лимонку"/"Контрольный выстрел" или слушали Летова/"Эшелон"/"Красные звёзды", а потом шли, пряча под куртками самодельные баннеры и фаеры, дабы в нужный момент их достать и выкрикнуть: "Россия без Путина!". Эти молодые люди в XIX, XX и XXI веке шли в декабристы, петрашевцы, анархисты, народовольцы, большевики, в АКМ и в НБП, шли на каторгу, шли на виселицу, шли на самоубийственные теракты, шли в автозаки, следственные изоляторы, приковывали себя наручниками к Администрации президента и захватывали Министерство здравоохранения и социального развития. Они могли кардинально расходиться в политических взглядах, но объединяло их одно: неравнодушие к тому, что происходит, желание изменить этот мир. Недаром книга Кузьмина начинается с главы "Я ищу таких, как я" ( отсылка к песне "Зоопарк", конечно же ), в которой он выбирает, к кому примкнуть: к АКМ, РКСМ(б) или же к НБП. Политическая организация, в сущности, является лишь материальным воплощением того бунтарского духа ( Кузьмин в одном месте характеризует себя как "нацбола духа и анархиста образа жизни" ), который живёт в определённой части молодёжи. Молодости свойственно так называемое "теургическое беспокойство", т.е. желание влиять на жизнь и на ход истории, своего рода метафизический бунт против мироустройства. Психологи назовут это "разновидностью девиантного поведения", но на самом деле это нормально. Ненормально другое - молодость, которая приспосабливается. Молодость, которая не желает менять мир под себя. Молодость, озабоченная лишь нахождением тёплого местечка для своей задницы. Онтологический конфликт между "отцами и детьми" - это сердцевина бытия. Родители всегда олицетворяют для ребёнка власть, поэтому бунтующий подросток - это нормально. И молодой радикал, бунтующий против власти - это нормально. Это залог развития общества. Бунтарский дух - это как переходящее знамя, и не важно, что на нём нарисовано: автомат с буквами АКМ, лимонка с надпись НБП или что-то ещё. История человечества всегда движется бунтом.
Молодость должна быть именно такой: с плакатами, флагами, баннерами, фаерами, с красивыми речёвками ( "Рабочим - винтовки, буржуям - верёвки!" ), с яркими поступками и возвышенными идеалами. Молодость как акция прямого действия. Молодость как тот самый праздник, о котором говорил Егор Летов:

"Человеку нужен праздник. Праздник с большой буквы, иррациональный, метафизический. <...> А если этого Праздника нет, то эта жизнь - она нахуй не нужна, вообще."

Молодость - это Революция Духа. И не важно, совершите ли вы эту самую революцию в действительности. Главное, что вы хотя бы попытались, а не стали в двадцать лет противным старичком, гундосящим себе под нос, что "ничего не изменится":

"Быть левым — правильно. Быть левым — модно. Левый — значит: свободный, смелый. Талантливый, открытый, самоуверенный.
Левый — это поэзия, это юность.
Левый вышел на площадь.
Левый сказал своё слово.
Левого боится полицейский, министр, президент.
Президент спросил на днях у группы из пятисот писателей: "Разве кто-то у нас хочет повторения 1917-го года?"
В зале не было Лимонова, никто не ответил.
В зале не было Маяковского и Велимира Хлебникова. Не было Блока и Сергея Есенина.
Были какие-то другие люди.
Господин президент, это вы не хотите 17-го, говорите про себя.
Тут есть желающие 17-го года.
17-й будет."

(с) "Юный, злой, левый", Захар Прилепин.