Увидеть Ниццу, родиться в Вене,
пожить австрийским пенсионером...
Не то чтоб возраст осенней лени
к лицу кофейням и тихим скверам,
не то чтоб небо в чужом закате
хандру и сырость лишало силы,
не то чтоб место твоей кровати
важнее места твоей могилы...
А впрочем, что' нам, коль все мы – гости,
чьим – мимоходом – уловлен глазом,
где перекрестье, как перехлёстье:
никем не узнан, ничем не связан,
где неизбывна печать изгоя –
в полуулыбке на давнем фото,
как будто чьё-то лицо – другое –
напоминает тебе кого-то.
И – по рожденью – почти острожна
в том, что отечеств не выбираем,
услышь, как вечер пустопорожный
в осенней Вене звенит трамваем,
помешкай – тенью на парапете –
чужому камню почти знакома...
Но поздно телу менять столетье,
пространство речи и номер дома.
Давненько не заглядывал к Вам, Лана... Но, вернувшись, был несказанно рад, (Лана, я, снова) вернулся к чему-то близкому по духу и понятному на почти молекулярном уровне. В скобках - небольшой каламбур, но это пояснение - для читателей. В нашем нынешнем суматошном мире - безумно приятно возвращаться к знакомому и неизменно - хорошему. Как например - три ели у речки в старом деревенском доме, или дядька Василий в местном кабаке (который не сильно так пьёт, а если пьёт - то всехпрям любит)... Что я хотел сказать? Возвращаться к Вашим стихам неизменно - приятно. В них что-то такое, как запах талого снега. "Помнится" потом... С уважением, Рэйнхарт.
Уважаемый, дорогой Владимир, низкий поклон Вам за Ваши слова! Сама редко бываю сейчас здесь. И тепло, когда вдруг встречаешься со СВОИМИ! А Вы - СВОЙ! Спасибо Вам за это наше СВОЙство!
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.