БОМЖ

Город устал, выбиваясь из сил,
таращит глаза светофоров.
Поздний трамвай, удила закусив,
мчится в депо будто скорый,
но у вокзала, что в ночи увяз,
он высадит бомжа (убогий),
целью которого – здесь и сейчас
отёкшие вытянуть ноги.

В торбе замызганной, прочной на вид,
объедки – альтфатера нычка.
Жалость к себе? – от неё он привит
апатии стойкой привычкой.
Взгляд отвращенья понятен уму –   
не мумия он в Мавзолее,
крест «ты никто» тянет словно суму,
считая её тяжелее.
 
Право на выбор ночлега дано:
вон лавка, на ней и пригрейся,
можно залечь на картонное дно…
Сегодня он выберет рельсы.
Лёжа на них, укрываясь тряпьём
(пускай пропитается алым),
мельком припомнит родительский дом,
и мать, и отца – жили славно;
даже почувствует вкус пирога –
на праздник к игристому брюту;
вспомнит того, кто с ухмылкой врага
поборы снимал за уют их,
делая жизнь нисхождением в ад
с разодранной в стельку надеждой…

Кто совершит похоронный обряд,
отмыв от зловоний одежды?
Кто на могилу возложит цветы?
Какая там к черту могила! –
бросят в мешке за чертой правоты,
чтоб тело без имени гнило.

Смерть – обнуление суммы утрат
и долга в любой ипотеке.
Поезд проедет…
                Наутро медбрат
брезгливо сомкнёт ему веки.