иду среди камней

Пока по летним
каменным полам
Европы старой
медленно шагала,
отметила: у молодых глаза
не волчьи, как у нас, их породивших.
Нет в них опаски и острастки нет
для всех, в них заглянувших.
Может море
смотреть так безразлично и готово
как к штилю, так и к шторму,
никому
не угрожая, не бросая вызов,
но без предупреждения глотая,
когда придёт охота, корабли
и небеса,
и сушу,
и фигурки
бессмысленных и жадных рыбаков.
Кого ему предупреждать и, бычась,
уготовлять к удару?
Или камни -
податливый и вечный травертин
и прочий туф, и мрамор с серой жилкой -
умеют тоже так смотреть:
по-рыбьи,
овально и прямоугольно, плоско,
блестяще или матово, без блика
и без зрачка,
как статуи без глаз...
Как быстро стала речь у поколений
сменяться,
и не сыщешь толмача,
чтоб взгляд потомка нам переиначил.
Такого нет Вергилия.
Иду,
Иду среди камней, повсюду Рим.
И хомо хомини не люпус больше -
опасный, но понятный,
а колонна -
вся знаками испещрена,
но, словно,
рожденными сознанием Чужим.