Но цель у нас едина

— Сейчас четыре утра. Доминик, какого... — возмутились она, протирая непроизвольно закрывающиеся глаза.
— Точнее, четыре двадцать, — поправил Доминик. — Одевайся.
— На дворе темно, хоть глаз выколи! — крикнула со злостью ??? — Ты что, издеваешься?
— Вовсе нет. Я сейчас рассвет иду встречать. Не составишь компанию?
— Лучше оставь меня в покое! Я и так не высыпаюсь...
— Так ты уже выходишь? Жду около твоего подъезда.
— Всё равно не усну... Ладно, дай мне пятнадцать минут.
В трубке послышались гудки. Она мигом выскочила из-под одеяла и воскликнула:
— Чёрт!
Затем она вспомнила о родителях, мирно спящих в соседней комнате. Встав на цыпочки, ??? осторожно пробралась в ванную.

Всё больше ступенек широкой подъездной лестницы остаются позади, пока ноги стремительно несут её куда-то вниз...
— Тринадцать минут. Абсолютный рекорд, — заметил он, опуская руки на её плечи.
??? вздрогнула, едва не потеряв равновесие, и резко повернула голову.
— Ты для чего так меня пугаешь? — снова возмутились она, освободив плечи.
— Как это — так?
— Ладно, не важно, — произнесла со снисхождением в голосе ???. — Куда ты поведёшь меня?
— Я бы предложил обосноваться на крыше ближайшего многоэтажного дома, ведь ничто не загородит нам небо.
— Чего же мы ждём? — совершенно успокоившись, спросила она.
— Ну... Я вот тебя ждал.


— Не знаю, как ты, а я предпочёл бы лифту лестницу, — с этими словами он осторожно отвёл хрупкую на вид кисть её руки от кнопки в стене.
— Но в этом доме целых двадцать четыре этажа, Доминик, — удивилась она. — Мы окончательно устанем, если...
— Давай-ка за мной, — сказал он, поднявшись уже на несколько ступеней по лестнице.
Небо над крышей тёмно голубое. Редкие облака на нём выглядят, словно неторопливо парящие мягкие перья. Звёзды уже скрылись, оставшись на своих местах. Солнце ещё не показалось на обозреваемой отсюда части небосклона.
— А ты говорила, мы сильно вымотаемся, — бодро произнёс Доминик.
— Я немного преувеличила, — с лёгкой усталостью в голосе признала ???.
Они отлично устроились, прислонившись к бордюру, и одновременно запрокинули головы, уставившись в широкое небо. Воцарилось молчание. Всвязи с этим каждый из них ощущал некоторый дискомфорт, как это обычно бывает. Но почему-то именно сейчас в головах их слова не могли соединиться подходящими предложениями.
— Посмотри, вот и Солнце поднимается, — заметил Доминик, указывая пальцем на восток. — Теперь-то ты не жалеешь, что я разбудил тебя в четыре двадцать?
— Думаю, это зрелище того стоит, – отозвалась ???. — Я бы, наверное, сделала пару фотографий, имей это хоть какое-нибудь значение впоследствии.
— Знаешь, я считаю, что всё наше существование не обременено смысловой нагрузкой, — задумчиво проговорил Доминик, — а не только фотографии в твоём телефоне.
— Но разве я могла бы вдохнуть в свою жизнь хоть сколько-нибудь смысла, если мне бы этого очень захотелось?
— Запомни. Ты не живёшь. Ты просто существуешь. И всё твоё существование — банальная обыденность. К сожалению, я погряз в том же самом, а потому и тебе не могу помочь.
— Вот если я только могла бы летать птицей в облаках, — указывая на стремительно перемещающуюся по небосводу точку, мечтательно проговорила она, — если я могла бы взлететь, обыденность испарилась бы сама собой.
— Без сомнений, будни, подобные птичьим, внесли бы коррекцию в твою жизнь, но не забывай, что даже самое захватывающее времяпрепровождение рано или поздно становится скучной обыденностью, стремительно лишаясь яркости красок, — пустился в рассуждения Доминик. — Хотя, если есть желание полетать, не забывай, где мы сейчас находимся.
— Ты шутишь? — удивилась ???.
— Вовсе нет. Напротив, я и сам непрочь.
— Для чего ты говоришь об этом? Разве можно...
— Ещё как можно. Меня привлекает возможность обрести что-то новое. Вероятно, свободу. А уверена ли ты, что туманное будущее тебя не разочарует?
— Совершенно не уверена, если честно...
Он с лёгкостью преодолел бордюр и, крепко ухватившись за прутья, подался вперёд, сказав:
— Не бойся. Давай руку и приготовься к отлёту души.
— Но...
— Пять.
Она неуверенно пересекла изгородь и ухватилась за прутья дрожжащей рукой.
— Четыре.
Он освободил одну свою ладонь и протянул ???.
— Три.
Она со страхом разжала пальцы, чтобы снова сжать их на кисти его руки.
— Два.
Она судорожно дотянулась и сильно сдавила его ладонь.
— Один.

«???» — Не придумала имя героини.