Закраина

Кочки, гати, буераки…
не копыта бы, а траки.
Вся надежда на тебя –
вековая колея.

Таратайка – тренинг почкам
и, конечно, пятым точкам.
Лишь под вечер,  обочь– тын,
дом. Над крышей вьётся дым.

На завалинке селянка;
назвалась в ответ – Авдотья.
Рядом муж, в руке киянка.
Подсказал:– Бросай поводья.

А меня зовут Кузьмой.
Прислоняйся, я не злой.
Сел с женою погуторить.
С утра некогда доспорить.

– В огороде день трудились,
отобедать лишь садились.
постарались всё убрать,
ведь дожди не станут ждать.

И картошка, и морковка…
всё собрать, снести. С килой…
Хорошо пришла золовка,
помогла, вилась юлой.

А Кузьма мой тоже с раной,
от войны осколки в нём.
Говорит, горят огнём.
Да ещё с оконной рамой…

– Я смотрю, прошла усталость.
Ей лишь только волю дай.
– Ну и что, сказала  малость.
Понапрасну не замай.

Показал я лист опросный.
Вид у них стал явно постный.
– От какой вы партии,
может от епархии?

– Вот ехидна, так ехидна.
По лицу – то и не видно.
Деревенская мадам.
Слово не кладёт  в карман.

Нет, общественное дело
Я хочу от вас, чтоб смело
рассказали о себе
и о жизни на селе.

– Ради этого старались,
по болотам добирались?
К нам дорог – то нет теперь.
Только тропы от зверей.

– Ничего проехать можно,
если ехать осторожно.
Лошадь добрую найти,
рядом с ней пешком идти.

Завязался разговор,
как тальянки перебор.
– Сколько деток народили
или с этим погодили?

– Две девчонки, пять  робят.
Так – то нынче не родят.
Одного и редко – двух
и на этом вышел дух.

Все разъехались по свету.
Присылают по привету.
Что в деревне? Грязь, да голод.
Выбирают нынче город.

Лишь Иван, сыночек наш,
зарабатывает стаж
и живёт невдалеке,
не в деревне, в городке.

Ну, а нам с Кузьмою, бога,
да семейного порога
и не надо, окромя.
Да в июне соловья.

Огород, хозяйство, лес,
да в помощники – Велес.
Для житья зимою в стужу,
говорила нонче мужу:

– Кузя, жить бы у Ивана.
Злую зиму перебыть.
Сядем с краешку дивана
и на месяц будем выть.

Это я «шутю», конечно,
не по злобе, а извечно.
Мы всю жизнь в деревне жили
и не очень – то тужили.

Ну, бывали недороды–
пустовали огороды.
Пили квас, пекли картошку.
Выживали понемножку.

Перестройкой поманили,
пьянку сильно придавили.
Думали берём разгон –
помогал нам и Делон,
но сгубил всё самогон.

–В лужу пёрнули опять,
торгаши туды их мать.
И теперь социализьму
Верховод поставил клизму.

–Зря ты, Кузя, раскричался.
Что подумают про нас?
В первый раз нам повстречался
человек, а ты горазд.

Вот поедем в город жить
С кем ты будешь там дружить?
С разговорами такими,
словесами матерными.

–Устарели мы Авдотья.
Обсмеют твои лохмотья.
Обхождения не знаем
и лаптями щи хлебаем.

– Подскажи, Кузьма, на милость,
чем киянка пригодилась?
– Постучал  косяк немножко,
в перекос пошло окошко.

– В продолженье  разговора,
для охватки кругозора
наступил такой момент,
чтоб услышать аргумент

в пользу власти для народа.
Выбираете её?
– Это, мил, «кака» погода
и расценки на жульё.

Если к нам дороги нету,
трактор власть нам посулит.
Но за это говорит:
– В «билитене» ставьте мету.

– Голосуй не голосуй,
«билитень» заполнят сами-
местный Гришка рукосуй
с перепойными  «шарами»18.

– Обещаньями живём.
Дел давно уже не ждём.
Безразлично, кто там сверху–
все едины на поверку.


Власть такая для народа,
мнится мне – одна порода.
С загребущими руками,
и никчемными делами.

Сын из города добрался.
Мы его не порицали,
что преж времени сорвался–
доконали полицаи.

Заводчане бастовали–
супротив протестовали,
кто получку не даёт.
Сам же во дворце живёт.

У полиции метода
специально для народа.
Загребают всех подряд
и бросают в «автозак».

Раскачают  вчетвером–
и летит в салон  ядром.
– Принимай ещё одну
недовольную «манду».

–Выгнали из общежития.
Вот такие там события.
Так что домик хоть садится,
но Ивану пригодится.

– Почему его не видно?
– В бане лечит тумаки.
Вижу, стало вам завидно.
Банька рядом у реки.

Заходите, не стесняйтесь.
Ведь устали же, сознайтесь.
Квасом с мятой в жар плеснёте
и с устатку так заснёте,

как не спали никогда.
Только в малые года.
Не поедете же в темь.
Переспите – будет день.

– Вы, Кузьма со мной пойдёте?
Целый день ведь на работе.
И попаримся вдвоём,
и по маленькой нальём.

– Нет, спасибо, не могу.
Не желаю и врагу.
От жары свербят осколки,
как сапожные иголки.
А с устатку – помогу.