4. Спасать любимую ценою даже жизни. Миледи и все

   (предыдущая глава из романа «Миледи и все, все, все»
       «3. Любовь гасконца на войне»!
             http://www.stihi.ru/2019/09/02/6518)
         
В ночи Атос столкнулся с д'Артаньяном.
Друзья, ища друг друга, сбились с ног
и всяк из них, своим задавшись планом,
рассчитывал, что друг в беде б помог.

Они, на пустыре устроив роздых,
таились,  конспирации  верны,
а речь о    наболевшем    завели.
– Атос, вы мне сейчас нужней, чем воздух!

     В своей беде я оказался слаб.
      Поможете и я – навек ваш раб! –
воскликнул д'Артаньян весьма нервозно.
– Но прежде всё же я! Иль будет поздно!

    О жизни и о судьбах тысяч душ
    пойдёт тут речь. Довериться   могу   ли?
– Всегда мне доверяли. Почему ж
    теперь в плену сомнений?                – Вы шагнули

    на странный круг     общенья,     д'Артаньян.
    Ну ладно б, если б только с монсеньором
    якшались вы по-свойски, но есть грань,
    которую вы тайно с  перебором

    сподобились  бесчестно  преступить!
    Вы молоды, сильны, любвеобильны,
    но как понять, однако, вашу прыть,
    когда все о    Констанции    скорбим    мы!?
 
    Вас видели с миледи! И не раз!
    Вчера, позавчера…  И, очевидно,
    вы с ней в пикантной связи, но от нас
    проступок ваш не   скрыть   вам. Вы солидно

    роняете себя в глазах друзей.
    Но реабилитацией своей
     заняться и сейчас ещё не поздно.
Начав ругаться громко и скабрёзно,

задействовав все формы падежей,
юнец хотел уйти, но боль в душе
заставила его искать согласья:
– В лицо мне плюньте, коль ещё хоть   раз    я,

   вас попрошу мне слепо помогать
   в моих проблемах с нею, как сегодня.
   Довольствуйтесь, друг, ежели угодно,
   лишь тем, что сверхсекретности печать

   наложена не   мной   на это дело.
   А сам я просто взвинчен до предела
   пропажей этой женщины в лесу.
   Надеюсь, с вашей помощью спасу

   её из лап  тех, кто её похитил.
   У нас нет прав соваться к Ришелье,
   усугубляя дело волокитой,
   скажу    одно    вам, что на помеле,

   как ведьма, не летает эта дама
   и в том, что я люблю её, нет срама
   ни для кого.    Гораздо    всё сложней
   того, что вправе думать вы о ней.

   Боюсь, что похитители всевластны.
   Своё взять могут, только лишь зевни!
   Но поиски их будут не напрасны –
   я их достану, хоть из-под земли!

    Весь округ будет мной перелопачен!
– Где ж столько одному вам взять лопат? –
Атос стал ещё больше озадачен,
чем был до встречи пять минут назад. –

    Теперь, мой друг, послушайте,  чего я
    хотел бы в помощь мне иметь от вас.
    Скажу вперёд, что дело боевое.
    С вас должен взять я слово, как аванс,

    что вы, узнав всё, не усугубите
    и без того опасный ход событий.
– Хоть мне и не известен ваш вопрос,
   но разве же  откажешь  вам, Атос!

– Итак, вы дали слово, значит, вправе
   узнать, что накануне сгоряча
   одной неуправляемой ораве,
   привыкшей всех и всё рубить с плеча,

   вдруг вздумалось создать для Ла-Рошели
   подобие троянского коня.
   Затейники – козачьи куренЯ.
   Ну, пусть и надавали б им по шее,

   но эту дурь возглавил Арамис.
– Он любит всё, что дерзко и азартно.
– А то, чем подкрепил он свой каприз,
   узнать вам будет очень неприятно.

   Себе он сделал букли на вискИ,
   чтоб задурить противнику мозги.
   Весь маскарад затеян с упованьем
   был с пресловутым переодеваньем.

– Что ж, друг наш – неизменный юморист.
  Не вижу ничего я в том плохого.
  Ужель он    маркитанткой    стал!? Артист!
  Но это ж неоправданно рисково!

  Что ставит он в задачу? Шпионаж?
– Нельзя недооценивать артиста.
  Задумав гугенотов сделать быстро,
  решил их соблазнить торговец наш

  двойной и очень лакомой приманкой –
  одной полу-знакомой  им британкой.
  Суливший помощь, а не с маслом хрен,
  их очень обнадёжил Бекингем,

  пока был жив, британским сильным флотом.
  Крутой союзник выбит из игры,
  и в Ла-Рошели траур  –   тяжело    там.
  Но горожане станут вмиг щедры,

   коль им предложат для перепродажи
   всё тем же англичанам тот объект,
   что улизнул из рук английской стражи
   и натравил убийцу.  Свой прожект

   вот-вот реализует наш святоша.
   В его руках понятная вам ноша,
    которой в горожанах он крепил
  как чувство мести, так и алчный пыл.
 
   Святоша породил, по крайней мере,
   для смертников, изящный дерзкий план.
    Но силы не равны – вот в чём изъян!
Юнец оцепенел, никак не веря

ушам своим, цинизму вопреки.
Атос продолжил, о своём волнуясь:
– …ворвутся в город, а во мраке улиц
   понять что-либо будет не с руки,

   когда в конце концов возьмут их в клещи
   и воины, и тОлпы горожан.
   ведь я не просто  каркаю  зловеще –
   я словно получил уже тот шрам,

   что Арамис на сердце мне положит
   своей нелепой смертью в эту ночь.
   Ну, ладно  мой  земной путь – он уж прожит!
   Но Арамис так молод! Как помочь!?

   Штурм нужен настоящий, без халтуры,
   а Арамис возглавил лишь налёт,
   поскольку тайну  замысла  блюдёт.
   Жаль, что размах их тайной авантюры

   не шире широченных их штанов.
   Задействована рота добровольцев –
   безбашенных козачьих пластунов.
   Но что для них восторженный мой отзыв,

   когда нужны резервы! Д'Артаньян,
   вы – лейтенант! Вы вхожи к кардиналу!
   Приму любой спасительный ваш план,
   что приведёт нас к доброму финалу!

   Заранее хотел вас посвятить
   я в эту тайну. Тайну Арамиса.
   Ещё есть шанс в победу превратить
   то, что наш друг упрятал за кулисы.

   Пока своей приманкой в оборот
   берёт он караульных с их сержантом,
   козаки затаились у ворот.
   Они всех караульных    порешат    там –

   уж в этот шанс я верю. Но потом,
   когда всерьёз начнётся заваруха,
   могу представить я, каким трудом
   и кровью, и каким накалом духа

   оплачен будет каждый шаг вперёд.
   Я  сам  хотел бы быть там у ворот –
    вот-вот сейчас забудем    тишину    мы…
С минуту, молчаливы и угрюмы,

друзья смотрели вдаль на Ла-Рошель –
на цитадель  врагов  своих исконных.
Картины их несхожих миражей
совпали лишь в потерях рубежей,

страданиях бедняг в крови и стонах
при торжестве врагов на бастионах.
Атос вновь уповал на общий штурм…
Но вот издалека донёсся шум,

похожий на начало перестрелки.
– Атос, я разделяю все хотелки,
  с которыми явились вы ко мне,
  но я сейчас нуждаюсь лишь в коне,

  чтоб срочно доскакать до места боя.
  Поймаю Арамиса и убью!
  Кретин! Его    решение    тупое
  погубит ту, кого я    так    люблю!

– На сколь нечисто всё на самом деле,
  давно я понял сам по запашку!
  Вы сговориться с палачом успели
  и он, шельмец, не той срубил башку!

– Услышав вас, подумал я о бреде.
  Палач не покривил ничуть душой.
  Речь не о том. Миледи – не миледи!
   И в этом-то весь    промах    ваш большой!

– Так всё же вы связались с дьяволицей!? –
Атос аж отступил и побелел.
– Опять вы со своею небылицей!
   Скажу я лишь о схожести двух тел,

  изъяв из ваших мыслей образ ведьмы.
  Не вправе объяснять.  Эх, мне    успеть    бы
  добраться до бедняжки и спасти!
  Пароль не знаю, чтоб пройти посты!

  Мне в спину могут выстрелить    свои    же!
– Я видел тех, кто нынче на постах.
  Я часто выручал их всех в Париже –
  они меня пропустят просто так.

  Я еду с вами, д'Артаньян, иначе
  никак вам не прорваться в Ла-Рошель.
  Седлаем свежих или    сразу    скачем,
  пока хохлов не выгнали взашей

   проснувшиеся силы гугенотов?
– Я б полетел на  крыльях,  если б мог!
…Минуя все препятствия, намётом
друзья влетели в башню под шумок.

Наваленные трупы караульных
вмиг вынудили спешиться в черте
площадки перед башней. Двух разумных
и ловких мушкетёров в темноте

Бог вывел на ступени караулки
по блёску обронённых золотых.
– … Ты видишь, как я вовремя достиг
своей милашки, славной дорогульки!

Бог подсказал мне сделать тут привал.
Я глядь – вы тут во тьме, без чувств и свиты! –
так юноша счастливый ворковал,
развязывая путы Афродиты.

Атос глазами хлопал, но молчал.
Гасконец хлопал женщину ладонью
с минуту по щекам, но бил с любовью,
чтоб лишь освободить от сонных чар.
 
Бедняжка стала приходить в сознанье,
но как-то вяло, к счастью для себя,
под крики, звон, гром выстрелов, стенанья
лежачих тяжко раненных – среда,

едва  ль располагавшая к общенью,
в котором прежде млели голубки.
Во все проёмы, ниши, закутки
вполз запах смерти, сделав помещенье

своеобразным склепом для живых.
Вот дверь вмиг распахнулась – гугеноты
просунули носы.  И тоже вмиг
двойным салютом, правда, без охоты,

Атос отреагировал на них,
прицельно разрядив два пистолета.
– Не жаль мне жертв удачного дуплета, –
сказал Атос, – но жаль, что передых,

  похоже, наш закончился. Противник
  способен дать козакам подзатыльник.
  Ведь тут был до сих пор козачий тыл,
  но враг круг    западни    им очертил.
   
  Мне на душе становится тревожно.
  Давайте-ка зарядим всё, что можно,
   да подстрахуем наших козачков…
Атос пальнул:    – Ещё   одно очко!

  И снова в нашу, как ни странно, пользу.
  Какой у нас противник нынче борзый!
  Ну, прямо так и лезет на рожон!
  Жаль, что запас зарядов наш смешон.

  Мы будем уязвимы в рукопашной,
  но нужно расставаться с этой башней,
  класть нашу даму поперёк седла
   и мчаться в лагерь –  плОхи    тут дела...

…Со стен всё чаще, пополняя свалку,
к ним сыпался противник, словно знал,
что можно будет, даже взявши палку,
добить бойцов уставших  наповал.

Разя врагов, как смертоносный призрак,
Атос вдруг прохрипел: – Рассвет уж близок!
Нас запросто  подстрелят  на свету!
Бегите к лошадям, а я сведу

пока тут с ними счёты, вас прикрою!
Взглянув на Афродиту, д'Артаньян
отчаянно махнул рукой герою:
– Атос! Тут не парижский ресторан!

   Совсем  тут обнаглели вышибалы!
   Но чтоб своим я ходом сам сбежал –
   такого не дождутся! Нашей пары
   им силою не вытолкнуть. Ежа

    вовек не напугать им голой жопой!
– А что же будет с    женскою    особой!?
    Видать, им нас охота взять живьём.
    Не знаю, жаль, как тут у них с жильём…

    Но я ещё     вторым     своим дыханьем
    могу повергнуть гугенотов в шок.
    Да и Амур, не спящий наш божок,
    придаст мне сил. Мы     все    ещё воспрянем!

    Скачи, мой друг, спасай свою любовь!
    И знай, её похитили козаки.
    Спасти её от похищенья вновь –
    твоя задача в будущем. Не   за   хер

    мы проливаем кровь, а за любовь,
     что в нас зажгла в обоих эта дама.
Влюблён был граф. Гасконец – и подавно.
Атос проткнул двух лезших из клубов

порохового дыма торопыжек
и прокричал: – Гасконец, не зевай!
    Свободного есть  времени  излишек!
    Спасай свою любимую, спасай!

    Со стен пальнут, но это неопасно.
    К вам в спину я не  дам  им забегать.
    Мне многим легче станет погибать,
    узнай я, что погибну не напрасно...

             (продолжение следует)