О двух разведчиках с Памяти Василя Быкова

Кружился снег в ночной дали,
Как будто жженый кремний,
И по нему в разведку шли
Два парня из деревни.

Один силен был и здоров,
Другой был в слабом теле,
Ни жив, ни мертв, метель ругал
Шел, чуть не падал, в стан врага,
Где немцы в дом засели.

Здоровый парень говорил:
Ты не ходи, послушай:
Пройдет болезнь накопишь сил,
А я один бы проломил
Врага до доли лучшей.

А до какой? – второй сказал
И кашлянул немного,
И скрыл поникшие глаза:
Мы победим… но боль-гроза
В груди рванула строго.

Но я, конечно, не могу
Забыть приказ и друга…
Пойду… пред страной в долгу
Я не останусь, на снегу
Сгорю… не быть нам в слугах.

И вот пришли… и снял с петель
Дверь, кто сильней и крепче,
Ну а второй, как свиристель
В стог лег, как в теплую постель,
Эх, помирать… да неужель?
Толь верещит, толь шепчет:

Я не могу, оставь меня
В стогу… и до расплаты,
Ведь смерть на жизнь не променять,
Ты чист еще… стоишь в сенях,
Ты не прости… и дай огня,
Лишь в наших не стреляй ты.

Ну а второй – пойду, бывай
На форме лист дубовый
Хотел сорвать… но слышал лай,
То гаркнул пьяный полицай,
И, потеряв задор с лица,
Вдруг ослабел здоровый.

Привет, село… большевики
Не все еще спалили…
Здоровый крикнул – не беги –
Ответил полицай.
Как стог шевелится, секи?
То шум навозной гнили
Нет, кашель? – ну, свинья, отведай в рот свинца.

Подельник твой– да чтоб я знал –
Здоровый крикнул  браво,
Гляди, а за окном весна –
Предатель прошептал,
А что ж на зенках пелена?
От звука жгучей лавой
Отступника резнула в грудь
Тех тихих слов цена…



Не надо,  братцы, не стрелять…все сделаю, как нужно,
Второй хрипел, да как ты мог….а тот – прости, мой друг…
И затянулась тут петля холодной ночью вьюжной,
И стихла жизнь, и вышел срок, и дым прогорклый на земь лег
Туша горящий уголек… и путь стал стенкой вдруг. 

А бывший брат стоял дымил, и над повисшим телом,
Стеклянным взглядом вдаль смотрел, не видя ничего…
Господь, хоть жизнь мою возьми, не знаю, что я сделал,
Но нет… чтоб я, да на расстрел? себя за одного?

Хотел к своим… да только как? – в родной крови запятнан
Был храбр в бою, но как дурак себя перечеркнул…
Был здесь родной стал там чужак,  и как вернуть обратно
Свой дом, и друга, что обмяк - признал за свой нацистский знак
И из людей в разряд собак вошел под ружей гул…


…..

А кто б был я, да  час иной? не знаю… но скажу лишь
Себя бы в жизни не убил, и друга жизнь не отнял…
Мы победили все равно,  разбив нацистский улей
Кричал солдат, лишаясь сил, чтоб я  пожил сегодня.

Хоть не пришел сюда больным, да вот озноб колотит,
Ведь до сих пор мертва земля, где немец хутор сжег…
Пред поколением стальным, что не жалело плоти,
Грядущих душ спасенья для, я словно обнажен…

Одежда, будто бы при мне, но холодно до жути
Хоть в вечном пламенном огне довольно жгучих искр….
Победе – да, но нет войне – друг спел на перепутье
И я согласен, но хочу пойти душой на риск.

Но я, увы, не воевал… не в этой жизни, братцы
Коль песня в чем-то не права – сойдет как лед весной
Но ленты строк, что слез вода –  им с миром обниматься,
За тех, кто жизнь свою отдал, не разлучась с воиной.

……

Я только в песнях воевал, но память не измята,
Ведь боль одна и цель одна у каждого в груди…
Строка, как тонкая канва, на рану лет заплата,
Для тех, кто гиб не на словах, и все же победил.

Коль скажут, что они мертвы – вы тем речам не верьте,
Стоит гранитный монумент, ну а над ним цветы –
В них души в вечности живых, что двигались в бессмертье
Они ушли – конечно, нет – то знаем я и ты.