Баллада о вампирах, козле и охотнице

I
Был бомжом я, мрачной свалкой окружен,
Не грустил, объедки барские жевал,
Но однажды кто-то кинул мне ружье
Ночью темною в холодный мой подвал.

Гладкоствол, бойки не сбиты, нет возни –
Я подумал – хоть продам, и – пью весь день.
Вдруг – туман передо мной, и стон – возьми,
И – охотница, красивая везде.

Припев
Взял я ее, с ней пошел на шабаш,
Ибо суббота тогда была,
Только вдруг стала стеною штаба
Свалка моя… тихо стонет баба:
“Целься ружьем, и  за тем ухабом
Ты подстрели одного козла.

В шабат гуляет святая нежить,
Он же работать вел на врага…”
Сердце забилось больней и реже,
Мяса б поесть,  жирной плоти свежей…
Взвел я курок… да промазал… где же
Милая, штаб?... лишь в боку рога.

II
Знайте, братья, я бродяга не убивец,
Животину было жальче, чем себя,
Всё стемнело… и залил кровавый ливень,
И охотница мне молвила, любя:

“Зря ли, нет господь послал меня, такую?
Есть богатство, я красива и не зла,
Но… до времени попей ты кровь людскую
В старом дома, где ответь им за козла”

Припев
Вижу – терем, я в  него, там – никого,
Лишь вино стоит в бутылке у двери,
Я хлебнул его…но что за волшебство,
Что за дрянь?... в сосуде кровь, у самого
Все сосуды вмиг свело до одного,
Глянь – стоят предо мною упыри.

Шепчут: “служим мы тебе, не зря мы тут,
Будем кровь носить под трон, наш славя герб…”
Но не вкусно ведь!... а эти волокут
Одного… да вспомнил я: знавал медпункт,
Где хмельных лечили… люди не умрут –
Им волью, даря бессмертье… от простуд,
От всего спасенье…да, я, видно, крут,
Не от этого ли в троне хладагент?

III
Был бомжом, а нынче дом мой – тронный зал,
Но кричу я упырям – ядрена медь!
Есть мне трон, да не за тем я вас позвал,
А за тем, что не могу на нем сидеть.

Вот зачем под стулом с кровью ендова
Сдать  бы медикам, она не мне нужна
Я ж на холоде смогу сидеть   едва,
Мне б с охотницей опять хлебнуть  вина.

Вот пришла она, прогнала упырей,
Трон прогрела жаркой страстью, как тогда,
А вампиры всё толпятся у дверей,
Жаль мне их, для них я барин и звезда.

А они – да тоже делали добро,
Как могли, ведь я их разуму учил,
Вдруг рогами вновь кольнуло под ребро,
Боли нет, стоит козел, наряден, мил.

А охотница: “пойми для сволочей
Всюду смерть, а ты и в смерти видел дар,
Ставь на стол заместо крови самовар,
Дружба всё, а деньги – с шабота навар…” –
Меценат я стал, спонсирую врачей,
А козел теперь – простой ветеринар.



Козел отпущения – древнейший символ авраамических религий (Яхве, Кшешель), но далеко не во всех ветвях данных верованиях принято убивать того, кто отпускает грехи. “Отпускника” (золотое руно с одной и мессию с другой стороны), особенно если он человек или, по крайней мере,  человечен, следует простить, как прощал он, как и поступали культы, предшествующие христианам и ранние  христиане.

Ендова – братина