Сергей Челобанов

Сергей Васильевич ЧЕЛОБАНОВ (род. 31 августа 1961, Балаково, Саратовская область, РСФСР, СССР) – советский / российский композитор, аранжировщик, певец.

Родился в семье инженера Василия Васильевича и музыканта и педагога Нины Петровны Челобановых.

С. Челобанов: «Мама хотела, чтобы я стал музыкантом, и года в четыре посадила за пианино, а отец развивал любовь к спорту. Я рос спортивным ребёнком – коньки, лыжи, футбол, гимнастика. Потом отец отвёл меня в секцию бокса и попросил своего друга, тренера Володю Кузнецова: «Научи его защищаться…» Но это вовсе не значит, что меня в школе обижали, как раз наоборот. К нам постоянно приходили с жалобами родители побитых мною пацанов. У меня даже прозвище было – Бешеный. Ещё в первом классе я на спор сиганул со второго этажа. Это было никакое не геройство, просто азарт. Мальчишество! Вот отцу в голову и пришла мудрая мысль: обуздать мою бешеную энергию, направив её на… боксёрскую грушу. Но хотя родители и загружали меня по полной программе – спорт, музыка, школа – стоило мне вырваться на улицу – и всё! Хулиганы ведь находят друг друга моментально. Можете себе представить такую картину: идёт «стенка на стенку», целая орава подростков с колами, железными прутьями и самодельными «пужиками» со смертоносной смесью серы и гвоздей! Летят колья, свистят прутья, из разбитых носов льётся кровь… Победителей в такой схватке не бывает, а достаться может будь здоров как! Слава Богу, мне никогда крепко не доставалось…»

Особым рвением к учёбе Сергей не отличался, а к музыке всегда было горячее чувство в следствии чего музыкальную школу по классу фортепиано он закончил с отличием. Сергей разрывался между боксом и музыкой. В молодые годы стал чемпионом Саратовской области по боксу. В 10-м классе стал чемпионом Саратовской области по боксу.

С. Челобанов: «Тренеры считали, что у меня, как боксёра, большое будущее. На боксёрском сленге я был «быстрый технарь»: очень лёгкий, подвижный – словом, «живчик». Но музыкальную школу, несмотря на блестящие перспективы, я не бросил. Так что совмещал».

Но к счастью музыка взяла верх – после музыкальной школы он сразу стал показывать свой не стандартный подход к музыке. Изучив фортепиано Сергей все чаще задавался вопросом: «Почему один и тот же инструмент может звучать по-разному?».

Заняться всерьёз музыкальной карьерой и вспомнить о начальном музыкальном образовании во многом помогла музыка групп Deep Purple, Led Zeppelin, Rolling Stones, Al Jarreau, James Brown и The Beatles.

С. Челобанов: «Но тем не менее в пятнадцать лет я стал чемпионом области среди мужчин. Тогда первый раз в жизни почувствовал вкус популярности. Куда бы я ни пришёл, меня всюду сопровождал шёпот: «Чемпион... Чемпион...» А в школе мною гордились: мол, у нас учится знаменитый боксёр! Вот тогда-то у меня немножко поехала крыша… Это банально, как в кино, но так было! Когда впоследствии, на сцене, встретился с известностью, было уже легче – я «хапнул» этого ещё в юности… Телефон тогда буквально раскалялся от бесконечных звонков. Бабушка отгоняла от меня девчонок, орала на очередную поклонницу: «Отстань от парня! Как тебе не стыдно!» Но полностью изолировать меня от «атрибутов славы» ей не удавалось. Да мне, честно говоря, особенно и не хотелось. Шумные компании, девочки, портвейн «Агдам», от которого потом крутило живот, и гитара – это был самый, что называется, «фасон» того времени. Романтика! Словом, не знаю, как бывает у других, но у меня началась звёздная болезнь. А это, скажу вам, страшная вещь! Особенно для зелёного пацана с неокрепшей психикой. Появляются заносчивость, пренебрежение ко всем и вседозволенность. Поначалу постоянное внимание к твоей персоне приятно, сердце заходится от гордости, от страшного пафоса. Я – чемпион на всю оставшуюся жизнь! Не задумываясь, мог дать «леща» случайно подвернувшемуся парню или позволял себе грубость с девушкой, которая отказала во взаимности…Только со временем пришло понимание, что это всего лишь искусственно созданный ажиотаж вокруг твоего имени…»

В 1980 году играл в ВИА «Поющие сердца» в Балаковском дворце культуры химиков; благодаря игре в ансамбле, в одной из компаний познакомился со своей женой Людмилой (брак впоследствии продлился с 1986 по 2008 гг).

С. Челобанов: «С этого момента, считаю, и началось моё творчество. А творчество для меня – не просто занятия рисованием или пением, это – высшее качество твоих поступков! Можно играть на гитаре, и это не будет творчеством, а можно готовить еду – и это будет произведение искусства! Видимо, в голове моей правильно перемкнуло. Я к тому времени закончил музыкальную школу, потом Московский заочный народный университет. Конечно, все там учились исключительно ради корочки, которая позволяла работать руководителем художественной самодеятельности. Делать, собственно, там было нечего – переписывай контрольные и сдавай. Но мне было интересно, и все работы я выполнял сам. Особенно нравился курс аранжировки. Кстати, потом это мне в жизни очень пригодилось».

В ВИА «Молодость» был гитаристом и клавишником. Стремился изучить глубинно и другие инструменты, сделав вывод что «Если выучишь профессионально один музыкальный инструмент, то поймёшь и другие».

С. Челобанов: «В нашем городке считалось высшим шиком приехать на свидание к девушке на только что угнанном мотоцикле. Покатать её, потом бросить мотоцикл где-нибудь на улице и отправиться целоваться. Это было чистой воды лихачество, выпендрёж перед девочками. Один, два, три раза сошло с рук, а потом нас поймали. Взяли меня тёпленького ночью. Завели дело и перевели из КПЗ в камеру к подследственным. Помню, народу в камере было много, настоящие уркаганы. Почему-то больше всего запомнилось, что страшно кусали клопы. У следователя я долго отпирался, пока мне не показали протоколы допросов товарищей: «Чудак! Чего молчишь как партизан, друзья твои давно во всём признались!» Через трое суток меня отпустили под расписку. В суде дали отсрочку приговора, предупредив: если в течение двух лет веду себя прилично, судимость снимается. Меня взял на поруки коллектив отцовского завода. Туда я устроился учеником слесаря-инструментальщика. А вечерами играл рок-н-ролл на танцах в ДК химиков. Наша группа «Каменный цветок» исполняла страшный «тяжеляк»: «Deep Purple», «Led Zeppelin», «Nazareth». Бронебойная музыка! Мы «снимали», то есть исполняли один к одному музыканта-кудесника Ричи Блэкмора. Слушаешь по сто раз записи каждого его виртуозного пассажа, переводишь на ноты, а потом часами разбираешь. Было трудно, но дико интересно, кстати, этот интерес буквально толкал меня на подвиги. Ночами не спал, «снимал»!». Каждый вечер на танцах заканчивался классической потасовкой: особо борзые лезут на сцену, девки кричат, свет мигает, милицию топчут… В драку мы не влезали – уже сдерживало ощущение, что мы музыканты! Артисты! На вечный вопрос мастера: «Где Челобанов?» был вечный ответ: «Спит». После танцев утром приходил на работу, забирался под старый грузовик и отсыпался. Но меня не трогали, наверное, отца моего, Василия Васильевича, уважали…»

В армию попал позднее своих ровесников – в 22 года. Не призывали, потому что не была ещё снята судимость. Потом вышел соответствующий приказ министра обороны, и таких, как он, призвали. Попал служить в стройбат под Свердловском. Там был руководителем оркестра, завклубом и киномехаником.

С. Челобанов: «Несмотря на солидный для призывника возраст, служил на общих основаниях. Чемпион ты, музыкант, хоть семи пядей во лбу – в армии не имеет значения! Однажды нас, молодых «салаг», привели в клуб вешать шторы. На сцене стоял рояль. Я не удержался и что-то наиграл. «Ну-ка, ну-ка, Челобанов, – заинтересовались дембеля, – давай сыграй что-нибудь!» А когда вечером я взял гитару и спел, они сказали: «Считай, что твоя служба закончилась!» Единственное, что я вынес полезного из службы в армии, это то, что самостоятельно освоил саксофон».

В 1985-м в Балаково приехал «Интеграл» с Бари Алибасовым. Бари, услышав, как Сергей играет в клубе, пригласил гастролировать с его группой. В её составе тогда были сильнейшие музыканты: Женя Белоусов, Володя Козак, Сергей Перегуда, Игорь Луциф. Челобанов многому научился в «Интеграле», хотя поработал недолго – менее полугода – обстановка в коллективе напрягала. И, решив, что это не его, покинул коллектив. Просто однажды не сел в автобус к музыкантам. Потом ему звонили, уговаривали вернуться: «Ещё будешь обратно проситься!»

Но он не просился.

С. Челобанов: «А потом… потом я присел на иглу. Плотно. И это отдельная история… Всё началось в армии. Со мной в роте служили казахи, которым присылали посылки с косяками, уже забитыми травкой. Словом, с тех пор курить дурь я стал регулярно. Достать её в Балакове проблем не было: кому надо, всегда найдёт. Однажды я сидел в гостях у своего знакомого. Я ему доверял как себе и поэтому, когда он предложил попробовать, согласился не раздумывая. «Что это?» – спрашиваю. Он объяснил, что смешивают эфедрин с марганцовкой и уксусной кислотой и получают «джеф». Смотрю – девчонки колются и пацаны… И я попробовал. Да и стыдно было отказываться перед девчонками, которые младше. И с первого раза я понял: «Всё! Это страшный кайф!»

И здесь начинается история – Челобанов-наркоман. Затянуло его сразу и сильно. Он стал гораздо агрессивнее смотреть на мир. Стал меньше работать, про дом вообще забыл. Жил по схеме: деньги – наркотик – иногда работа… Вскоре им уже заинтересовалась милиция. Его не раз вызывали в отделение и предупреждали: «Если не остановишься, примем меры!»

С. Челобанов: «Дело в том, что я стал «присаживать» других. Из очень вроде добрых побуждений – мне хорошо, и ты попробуй! С совершенно открытым сердцем. В нашей наркоманской компании мы все были озабочены только одним – где достать деньги? Стали появляться какие-то краденые фирменные шмотки, которые мы продавали… Мне сейчас абсолютно не стыдно об этом говорить, потому что я стал совершенно другим человеком. А тогда все мои мысли, все желания сводились к одному – немедленно получить дозу. Дошло до того, что мы стали задумываться, где бы самим что-нибудь украсть. В конце концов, мы это и сделали. Из кабака свистнули клавишный инструмент. Дали двум мужикам двести рублей, рассказали, как и где его взять, они нам радостно ночью его притащили. Когда меня арестовали, милиционеры выглядели победителями, словно раскрыли кражу века: «Мы тебя предупреждали? Предупреждали! Так и знали, что этим закончится». Но читать наркоману проповеди бесполезно! Меня стали допрашивать. Поймать с поличным не могли – инструмент мы давно отправили в Москву, а осудить и выслать из города очень хотелось. Нашли свидетеля, который якобы видел меня в тот вечер неподалеку от этого кабака. (Хотя на самом деле я там не был.) И мнимый свидетель помог предъявить мне обвинение. А дальше дело техники…
На суде прокурор просил три года общего режима, но судья дал три года «химии». На «химии» всё-таки свободный режим, правда, отмечаться надо всё время. Если приезжает семья, тебя при хорошем поведении могут отпустить жить к родным, и то если жильё где-нибудь под боком. В Балашовскую область, в село Репное, где мне предстояло отсидеть три года, я отправился сам на поезде. С вещами и бумагой, подписанной прокурором. А что делать? Если в течение трех дней не являешься, тебя арестовывают и отправляют уже на зону. Жили мы в общежитии, на окнах – решётки, всюду охрана, и по три раза в день проверки. Режим есть режим! На «химии» кто сидит? Либо такие, как я, из-за пустяка, либо те, кто за деньги откосил от зоны. Жили по четыре человека в комнате. Первое время притирались, поигрывали мускулами, не обошлось без драк. Это потом, с опытом, постигаешь «зековскую» мудрость – очень важно уметь промолчать, когда тебя провоцируют».

Через год к Сергею приехала жена с двумя детьми. Людмила за копейки сняла в соседней деревне маленькую хатку и поселилась рядом. Сейчас Челобанов вспоминает и диву даётся: как она вытерпела всё это?! Его друзья прозвали её «декабристкой». Но тогда. Как ни прискорбно вспоминать, он меньше всего думал о семье. У наркомана своя мораль, он забывает о совести, стыде и долге. И бесполезно обращаться к его разуму! Челобанов и там дурь доставал...

Во время заключения Сергей не переставал заниматься творчеством (пел и играл в местном клубе), как он говорит сам об этом:
«В тюрьме нет ничего хорошего, но она мне позволила полностью переосмыслить свою жизнь».

На зоне вместе с другими прокладывал трубы для газопровода, разгружал вагоны с углём.

С. Челобанов: «Лопатой так намашешься за день, что думаешь только об одном – как бы до койки доплестись. Получал за работу рублей шестьдесят в месяц. Как мы всей семьей могли тогда на эти деньги жить? Не представляю... Конечно, помогали родители, друзья… К тому же меня дергали все время – то выпустят к семье на месяц, то закроют на два. Жена одна с детьми крутится, я – за решёткой. Много раз я подпиливал железные прутья на окнах и сбегал к ней ночью...»

Так прошло два с половиной года. На счастье, Сергею попались люди, которые боготворили его как музыканта (одного он учил с нуля, сделал профессиональным бас-гитаристом, он потом в Москве с ним долго работал). Эти ребята слушали его песни и всё время восхищались: «Вот бы эту музыку показать в Москве!» Они взяли в соседнем колхозе кредит и выдали Челобанову две тысячи рублей. Тот отослал жену с детьми домой, а сам – прямиком в Москву.

В столице у него не было ничего – ни связей, ни (первое время) денег. Жил на съёмной квартире, а музыкальный багаж записей необходимо было записать на качественной студии и показать московским мэтрам.

С. Челобанов: «90-й год. Январь. Москва. Куда? Зачем? Поехал, можно сказать, просто наудачу. Позвонил своему земляку Саше Венгерову (он до сих пор работает с Пугачёвой) и сказал: «Саш, есть деньги и желание записать пять-шесть моих песен. Посоветуй, к кому обратиться». Он тут же отправил меня к Аркадию Укупнику в студию «Гала». Владелицей этой студии была жена Данелии Галя Юркова, Аркадий работал там директором. Надо сказать, заплатил я только за первые три песни. Их послушали, удивились: «Что такое? Кто такой?» Никто меня не знает и понять ничего не может: приехал неизвестно откуда неизвестно кто, записал нечто такое интересное, что все с восторгом слушают! Не знаю почему, но Укупник решил: «Больше ничего платить не надо. Записывай, сколько хочешь!» Плёнка с моими песнями через Укупника попала к Володе Преснякову. А он заслал её Алле. Пугачёва, прослушав, велела: «Ну-ка, приведите его ко мне».
Когда мы уже ближе познакомились, я спросил: «Почему ты выбрала меня?» Я-то знаю, какое море кассет ей присылали на прослушивание. Она сказала: «Однажды сижу вечером, слушаю. Ставлю кассету – не то, ещё ставлю – опять не то. Ставлю твою – а там истошный крик: «Всё нор-маль-но!!!» Что такое? Кто такой? Что нормального-то?! И стала внимательно слушать уже до конца».

Дебют группы «H-Band», организованной Сергеем, состоялся в 1990 году в с/к «Олимпийский».

Итак, осенью 1990 года Сергей Челобанов лично знакомится с Аллой Пугачёвой.

С. Челобанов: «В тот день я работал в студии, делал кому-то аранжировку. Вдруг приезжает Укупник: «Пугачёва хочет с тобой познакомиться. Давай заканчивай и поедем». Приезжаем к ней на Тверскую. Помню, она оглядела меня и кивнула в сторону моих сильно потрёпанных ботинок: «Какие у вас сапоги…» Я, как мне показалось, удачно отшутился: «Это не сапоги, а гады!» Я был в этот вечер сильно раскуренный, и мне было совершенно наплевать: Пугачёва это или не Пугачёва. Никакой робости я не чувствовал. Помню, мы сразу же крепко ударили по коньяку. В компании была ещё одна женщина, к сожалению, я её не помню. Потом стали на рояле друг другу показывать какие-то свои музыкальные куски: она покажет – я комментирую, я покажу – она комментирует. В конце так разошлись, что все пустились в пляс. Дым стоял коромыслом. Видимо, так нагулялись, что дальше ничего не помню. Утром просыпаюсь – лежу на маленьком диванчике весь в губной помаде, в одном носке и одном ботинке. И голова страшно раскалывается с похмелья. Где я? Где все? Не пойму. С трудом нашел под шкафом свой несчастный ботинок и по-английски ретировался. Чья помада была – осталось тайной. Видимо, Укупник просветил Аллу, что я не только песни пишу, но и хороший аранжировщик, потому что спустя какое-то время она предложила сделать ей песню «Спасибо». Первый гонорар, кстати, она выплатила мне… ботинками. Помню, Укупник всё восхищался: «Ух! Дорогущие колёса она тебе подогнала». Размер, думаю, ей услужливо сообщили. И с тех пор пошла работа. А когда подошло время «Рождественских встреч», она предложила: «Давай я тебя попробую во «Встречах»…»

Концерт должен был проходить в Олимпийском. И тут она задумалась: а в чём его выпускать? Ни костюма, ни приличной одежды у него не было. Частный портной по заказу Пугачёвой сшил ему фиолетовый костюм. Алла придумывала все детали, вплоть до белой бабочки. Причёска у него всегда такая была, её просто парикмахеры «окультурили». Словом, полный фасонище! И публике Алла представила: «Сергей Васильевич Челобанов». Только она могла позволить себе такое – все артисты по именам, а он по имени-отчеству. С тех пор и пошло уважительное обращение – Сергей Васильевич да Сергей Васильевич. Его потом пытали журналисты: «А почему Васильевич?», он смеялся: «Да потому что папа у меня Вася!». Позже стал говорить: «Потому что я очень уважаю своего отца».

Пугачёва в то время была замужем за Евгением Болдиным. На вопрос «Не страшно ли было роман заводить с его женой?» Челобанов ответил:
«Я таких в жизни страшных фокусов насмотрелся, что меня было трудно чем-то испугать. Я и сам был страх ходячий! У меня на фотографиях той поры такой колючий взгляд – не глаза, а два сверла. Конкретный агрессор! Кстати, Болдин очень умный мужик. Думаю, он обо всем знал с самого начала, просто не подавал виду. Всё же интеллигентные люди. Никто никого не напрягал, но все понимали и тактично не мешали происходящему. И потом, чего Пугачёву ревновать? Если она чего-то захочет, бесполезно вставать у неё на дороге. Бесполезно! Это же Пугачёва! Не генерал, а генералиссимус! Поэтому мелкие отношения там в принципе не проходят… Если кто и догадывался о наших отношениях, то самые близкие. Остальная публика догадалась после выхода клипа «Незваный гость», который мы записали вместе. Вот тут и началось: «Челобанов – фаворит Пугачёвой».

В том же году Челобанов появился в программе «Голубой огонёк» с песней «Удача».

В 1991 году был записан первый сольный альбом «Незваный гость», который вышел в виде винила на фирме «Русский диск» в 1992 году и переиздан в полной версии на CD в 1993 году (лейбл: Jeff Records).

В 1992 году на двойном виниле «Рождественских встреч А. Пугачёвой» вышла песня «Я не спас тебя», не вошедшая ни в один из официальных альбомов певца.

Второй альбом «Не знаю, как тебе сказать…» вышел также в 1993-м (лейбл: General Records). Заглавный хит с него «О, Боже…» становится визитной карточкой певца.

В начале 90-х делает аранжировки и участвует в качестве бэк-вокалиста с группой «На-На» (песня «Мальчик в кепочке» и др.), с Ларисой Долиной (песня «Старый знакомый» и др.), аранжирует для Кристины Орбакайте песню «Поговорим», и, конечно же, тесно сотрудничает с Аллой Пугачёвой (песни «Моя судьба», «Ням-ням», «Ты не мужчина» и др.)

Пугачёвой страшно не нравилось его увлечение травкой. Она, как могла, пыталась с этим бороться.

С. Челобанов: «Помню наши первые гастроли по стадионам страны. С нами поехали Саша Кальянов, группа «Мономах», дуэт «Академия». А она всё обо мне уже знала: и что наркоман, и что на «химии» отсидел…Приехали в один город. Отработали концерт, она приглашает на банкет сотрудника наркодиспансера, в котором я состоял на учёте. Не знаю, что она ему наговорила, но этот человек, как загипнотизированный, принёс ей мою папку с документами – тайком вытащил из архива. Мы потом с ней все эти бумажки разорвали на мелкие кусочки и торжественно сожгли. Так она покончила с моим официальным статусом наркомана. Ей казалось, что я эдакий ангел с крыльями, кайфа сам не ищу, мне его разные злыдни приносят. Она от меня друзей очень сурово отсекала, наивно полагая, что если меня изолировать, я перестану курить. А на самом деле я всё сам находил. Помню, на гастролях до того обнаглел, что стал курить травку прямо у площадки. Так она не на меня собак спустила, а на тех, кто был рядом. Однажды захожу к Сереже Мазаеву в гримёрку. «Покурим?» – предлагаю ему сигаретку. Сели, затянулись, вдруг входит она. Видимо, запах учуяла. Мы аж поперхнулись от неожиданности. Пугачёва оглядела нас, мол, всё понятно. А потом её лицо вдруг перекашивается от гнева, и она начинает орать на Мазая как резаная: «Б…!!!» Я не знал, что делать. Куда прятаться? Мазай от страха застыл с сигаретой, как мумия. Я думал, Пугачёва его сейчас порвёт – столько ярости было в её крике. Потом она вышла, и тут же его… не стало. Всё, больше с нами Сергей не выступал…Затем пыталась меня кодировать. Был такой психотерапевт Довженко, к которому она меня водила. Я послушно пошёл, хотя уже тогда был уверен – медицина здесь бессильна. Странная процедура! Врач усаживает меня в кресло и делает над моей головой какие-то пассы, колдует, в транс вводит, а на меня ничего не действует. Сижу и смотрю на него, как на дурачка. Он руками машет, чем-то дурно пахнущим на меня пшикает: «Ты больше не пьёшь! Не куришь! Если вдруг выпьешь – умрёшь!» Я для приличия две недели не пил, а потом всё снова… И по полной программе. Мог уколоться, запить всё это коньяком, а сверху травки курнуть».

Челобанов записал более ста песен и сделал бесчисленное количество аранжировок для самых широких слоёв музыкальной индустрии.

Первое время он снимал квартирку на «Бабушкинской». Его аранжировка стоила пятьсот рублей, ровно столько он платил за жильё. А аранжировок было много, так что денег хватало. В 1992-м году Театр песни купил ему квартиру. Сама же Пугачёва помогла ему с московской пропиской.

В это же время Челобанов записал две песни для х/ф «Божья тварь». Но в 1994 году у Челобанова с Пугачёвой происходит разрыв. Ходили разные слухи, вплоть до того, что она в отместку перекрыла ему кислород, но сам Челобанов поясняет так:
«Я много раз обдумывал нашу ситуацию, не скрою. Допустим, поженились бы мы тогда… Но я ведь не Киркоров. Я очень жёсткий человек и не поддаюсь дрессировке.К тому же тогда мне было наплевать на всё! Пугачёва - замечательно! Люблю я тебя – здорово! Живём, работаем, чем-то интересным занимаемся… А что ещё надо? Я не понимал. Что, мне надо было бросить семью и жениться на Пугачёвой? Честно говоря, я перед собой такой вопрос не ставил. Напрямую она ничего подобного не говорила. Но намёки какие-то были… Но то ли я такой тупой, что этих намёков не понял, то ли она не очень настойчиво намекала. Не знаю… Одно скажу – пофигист я был страшный! Наши с Пугачёвой отношения длились четыре года, вплоть до свадьбы с Киркоровым. Я ещё работал в театре, когда после «Рождественских встреч» она развелась с Болдиным. Эту весть тут же раструбили газеты. И буквально сразу же тайно расписалась в Питере с Филиппом. Поначалу я подумал, что это некая авантюра. Слишком много вокруг пафоса. На самом деле жизнь показала, что это надолго... Я даже поначалу ничего не понял: у нас всё ещё продолжается, а тут какая-то свадьба. Бред! Помню момент, когда сразу же после свадьбы Пугачёва появилась в театре. Я в это время собирал свои вещи – чувствовал, что нужно уходить, далее мне здесь оставаться неприлично. Она тогда сказала: «Серёж, любовь любовью, но работа есть работа. Оставайся. Ну, чего ты?» Умом я понимал, что она права, но почему-то мне вот именно таких отношений не захотелось… Когда она вроде бы моя, но не моя. Такие полутона я не приемлю. И я решил уволиться, тем более у меня и контракт закончился… А потом в последнее время в наших отношениях появилась некоторая усталость. У меня всегда при встрече с ней сердце радовалось – это первый признак сильных чувств. А тут я стал замечать, что меня вдруг всё напрягает. Возможно, это связано с Киркоровым, который так стремительно ворвался в её жизнь… Я спокойно, без склок и выяснений отношений, закрыл за собой дверь. Думаю, она просто устала со мной бороться. Стать тем, каким она меня хотела видеть, я не мог, а жить с таким, какой я есть, она не могла. Вот и вся история!»

По его словам, он просто прожил очередную главу своей жизни, перелистнул страницу и начал жить с чистого листа. В той жизни он писал песни, давал интервью, ездил с гастролями. Потом работа кончилась, и он ушёл. А Пугачева после свадьбы пела очень грустную песню «Сильная женщина плачет у окна». Есть такое подозрение, что она посвящена Челобанову.

В музыкальном мире его называют «великодушный». Он умудряешься ни о ком не говорить плохо. Даже о Киркорове сказал, что после того как за него взялась Алла Пугачёва, «его вокальные данные улучшились»…

С. Челобанов: «А почему я должен говорить о ком-то плохо? Свадьба – замечательно! Я рад за обоих. Оттого что она вышла замуж за Киркорова, землетрясения в моей жизни не случилось. Кому от этого стало хуже? Мне? Почему? Я уже говорил, что у меня не было амбициозных планов стать звездой, я стал ею нечаянно. Выпала мне карта поработать звездой (не быть, а именно поработать) – очень хорошо! Прошло это время – я заперся в студии и с удовольствием занимался аранжировкой и сочинительством».

В 94-м ездил с сольниками, в Москве стали открываться клубы, где он, «незваный гость», на сей раз был званым.

В 1995 году Сергей выпускает свой третий альбом «Каприз» (лейбл: PolyGram Russia).

С. Челобанов: «Наступил момент, когда надо было что-то с собой делать – мой организм уже не выдерживал таких чудовищных нагрузок. Я много лет жил с наплевательским отношением к своему телу, травился химией, заливал в себя реки алкоголя, дрался, пил за рулем, попадал в страшнейшие автомобильные аварии, падал в лифте, у которого оборвался трос… В любой момент мог погибнуть, и мне было на себя наплевать! Я до сих пор удивляюсь, как остался жив. Дошло до того, что однажды у меня остановилось сердце. Это было в Калинине. Мы заработали денег на гастролях, купили «кайфа» и зависли с моими музыкантами в номере на несколько дней. Помню только, как в ушах вдруг зазвенело высокой продолжительной нотой – дз-з-з-зынь! Потом мне товарищ рассказывал: «Гляжу на тебя и вижу, как ты на глазах раздуваешься – губы посинели, что-то говоришь, а звука нет…» А я был в полном сознании и, как мне казалось, кричал ему: «Вася, сердце, сердце…» Он меня сильно встряхнул и кинул на кровать, от сотрясения сердце и заработало. Я пробовал лечиться – бесполезно. Все разговоры, что с этим легко завязать, стоит только лечь в клинику – бред. Ну, хорошо, от ломок они тебя избавят. Да я это и сам могу. А как от снов избавиться?! Когда стоит только закрыть глаза – и снится, как ты вводишь иглу в вену и вот-вот придёт оно… Просыпаешься в холодном поту и понимаешь, что это всего лишь сон! И тут наступает состояние бешенства. Ты не контролируешь свои поступки, мысли. В голове стучит одна сумасшедшая мысль: любыми средствами найти деньги и уколоться. Иначе голова просто лопнет от напряжения. А дальше, дальше… хоть потоп. Я стал выбивать клин клином: не сильно выпивать, а бухать по-чёрному. И не день, и не два, а по полгода. И это были не литры, а ведра водки! И так до бесконечности, потому что организм уже без этого не может. Пришло время, и я осознал, что от наркотиков-то отошёл, но зато стал алкоголиком! Вот тогда я начал с алкоголем бороться – внял советам жены и три раза лежал в клинике. Три года подряд. Сейчас я чист – к наркотикам стойкий иммунитет, бросил и пить, и курить…»

В конце 90-х пишет несколько песен и делает аранжировки для дебютного альбома Дианы Гурцкой. Также сотрудничает с Натальей Ветлицкой, Алёной Апиной, Мариной Хлебниковой и др.

В 2000 году совместно с Филиппом Киркоровым выпустил сплит «ЧелоФилия» (при продюсерстве А. Пугачёвой).

С. Челобанов: «Она меня попросила: «Напиши для Филиппа что-нибудь. Ему нужен репертуар». Вначале она со мной поговорила, а потом уже, после её просьбы, мы с ним стали записывать песню. Я сделал одну, ему понравилось, потом другую. Вот тут мы стали общаться по-деловому. Наше сотрудничество вылилось в целый альбом. За два месяца я написал девятнадцать песен».

На вопрос «Как же так?! Он ведь твой соперник всё-таки…» Челобанов рассмеялся: «Кто? Он? Какой он мне соперник! Пусть сначала в армии послужит, в тюрьме посидит, а потом в соперники записывается!».

Только в 2007 году Челобанов снова выступает. «Второе рождение» он получил благодаря проекту «Ты – суперстар», где он занял 3 место.

Живое исполнение с огромной самоотдачей, уникальная техника и неповторимый тембр голоса завораживают публику с первых строк песен. Каждый, кто хоть раз слышал исполнение Челобанова на сцене, остаётся полон впечатлений от спетых «магистром музыки» горячих строк.

Исколесив полстраны Сергей Васильевич примеряет на себя роль продвиженца молодых талантов, делает акцент на неординарных личностей, но относящихся с искренней любовью к музыке, как и он сам. Создавал проект «Гвардия» (2006 г.), сотрудничал с группой «Лето» (2011-15 гг.).

Приминал участие в таких проектах как «Музыкальный ринг» и «Король ринга-2».

У него же самого отношение к своему творчеству запредельно требовательное. Как он сам говорит: «Я стараюсь писать музыку так, что бы и через 10 лет было не стыдно… Любую песню можно спеть хорошо, главное как её слышишь ты!»

Сергей Васильевич занимается тем, что получается у него лучше всего: «Лучше всего у меня получается музон, и делаю его я, так, как я вижу» с использованием всех «челобановских» примочек.

Сергей никогда не работал в полсилы и отдавался музыке без остатка. Весь его индивидуальный образ построен на 99% труда и 1% таланта, как он сам об этом отзывается. И действительно песни Челобанова по мнению музыкальных критиков, не имеют временной привязки, они звучат отлично, даже самые ранние записи.

С. Челобанов: «Музыка с характером не устаревает, она так же способна задеть за живое… Я человек блаженный, и в этой жизни мне не нужны материальные ценности. Поесть, во что-то одеться, где-нибудь голову преклонить... Могу жить хоть на чердаке, лишь бы музыкой заниматься... Потенциал есть, так что ещё поработаем. Сейчас у меня новый виток жизни, может, сложится так, что я снова поработаю звездой. Почему нет?
У меня было много чёрного в жизни. Важно не то, что ты переживаешь, а какой ты из всего этого извлекаешь урок. Вот и вся премудрость...».

С 2015 года в браке с актрисой Евгенией Гранде, родился третий сын (2016).

В настоящее время готовит проект для всех своих поклонников под маркировкой «13».

(По материалам официального сайта, интервью и сайта ВИКИПЕДИЯ)

* * *

CD 1. «СЛАБЫХ НАМ НЕ ЖАЛЬ!»

Болван (С. Челобанов – А. Шаганов)
Эй, чувак! (С. Челобанов – В. Артюшков)
Пойдём со мной (С. Челобанов – В. Артюшков)
Всё нормально (С. Челобанов – В. Артюшков)
НЛО (С. Челобанов – В. Артюшков)
Поцелуй меня, девочка (В. Окороков – С. Тяпкин)
Идём на край земли (С. Челобанов – В. Артюшков)
Ау! (Подожди) (С. Челобанов – В. Артюшков)
Берег твой (С. Челобанов – В. Артюшков)
О, Боже… (В. Окороков – А. Пугачёва)
Подари на память мне (С. Челобанов – А. Пугачёва)
Сыграем в любовь (А. Барыкин)
Свита (А. Укупник – К. Крастошевский)
Новолуние (В. Андриеску (Румыния) – русский текст А. Пугачёвой)
Блюз (Мы уже не воскреснем) (А. Укупник – Г. Юркова)
Лжетоварищи (С. Челобанов – И. Резник)
Каприз (I love you baby) (А. Венгеров – К. Крастошевский)
Подшофе (С. Челобанов – авт. неизв.)

Записи 1990-94 гг.

ССЫЛКА на СКАЧИВАНИЕ: https://yadi.sk/d/IWUT1EQ13GZD4r

Размер архива: 109,4 МБ
Качество: МР 3 (192 кб/с)
Общее время звучания: 80 мин. 00 сек.

* * *

CD 2. «ЖИЗНЬ В ШОКОЛАДЕ»

Я тебя не спас (С. Челобанов – И. Резник)
Незваный гость /feat. А. Пугачёва/ (И. Николаев)
Давай будем /feat. О. Михайловская/ (С. Челобанов – О. Михайловская)
Тайна (С. Челобанов – А. Челобанов)
Дождись меня (А. Матвеев)
Такая жизнь (С. Челобанов – К. Крастошевский)
Аэропорт (С. Челобанов – А. Шерегеда)
Мы с тобой как день и ночь (И. Саруханов)
Танго (С. Челобанов – К. Крастошевский)
Так просто от судьбы никак нельзя уйти (С. Челобанов – А. Шерегеда)
Ты для меня (А. Венгеров)
Где же ты? /feat. Г. Либгардов/ (С. Челобанов – Г. Либгардов)
Ты – солдат /feat. В. Полковник/ (С. Челобанов)
Жизнь в шоколаде (Ю. Анин)
Бог улыбается /feat. О. Стельмах/ (С. Челобанов)
Маки (Странные танцы) /feat. Чи-ли/ (С. Карпов)
Воздушный змей (Золотая птица) /feat. Н. Ветлицкая/
Бывшая любимая (авт. неизв.)
Женщина с картины Рафаэля (авт. неизв.)
Новый Год /feat. А. Германовна/ (С. Челобанов – С. Ананичев)

Записи 1991-2011 гг.

ССЫЛКА на СКАЧИВАНИЕ:https://yadi.sk/d/iAha5tVh3GaGRx

Размер архива: 109,2 МБ
Качество: МР 3 (192 кб/с)
Общее время звучания: 79 мин. 30 сек.