Семь декабрей до июля

.....Уезжаем, уезжаем, укладывай чемоданы,
.....На тысячу рублей билетов я выстоял у судьбы....
                А. Тарковский   


Разорвал тополиный июль
Сбросил с плеч тополиный июль
Все сомненья       в окне.
Груз сомнений – и сразу ко мне:
Он распахивал солнечный тюль.
"Хватит медлить! " – писал на окне.

Без усилий текли облака
Сердце деля легким, как пух
Напрямую текли облака
Прямо к солнцу, взлетая, как пух.
Звали вместе с собой облака
В место радости, в солнечный круг.
И решимость пришла для звонка.
Ты сказал, что свободен до двух.

Сумку летнюю с кресла схватив,
Без сомнения вынула зонт.
Со струёй сквозняка – на прорыв.
Был годами устойчив наш фронт.

Одолев этажей высоту,
Уводящую в сумрачный край,
Где не знали про лето в цвету,
Я смотрела в глаза твои, Кай...

Ты был тронут. И не был суров.
Видел ты: еле-еле стою,
Страх отвергнутой быть поборов.               
И меня подхватил на краю.

Через год ты ушел навсегда...
Облака продолжают полет
В те края, где ни капельки льда.
И где Кай свою девочку ждет.












За окном, выгружая балласт,
Поднимался на шаре июль.
Страхи таяли. "Здесь и сейчас!" –
Ветер пел, и нашептывал тюль.
 
Превращались фронты – в облака.
Я читала Тарковского вслух.
Он решимости дал для звонка.
Ты сказал, что свободен до двух.

Сумку летнюю с кресла схватив,
Босоножки надела скорей.
Под струю сквозняка – на прорыв.
До твоих неприступных дверей.

После них – семь крутых этажей,
Уводящих в заоблачный край –
Словно семь ледяных декабрей.
Но тебя я увидела, Кай...

Ты был тронут. И не был суров.
Хоть боялась тебя, как судью,
Страх отвергнутой быть поборов.               
Ты меня подхватил на краю.

Доставала потом много лет
Этот томик из залежей книг.
В нем как будто остался билет
На свиданье с тобой – хоть на миг.

Ты сказал не "Прощай", а "Пока".
Нет тебя, но зовет тот же тюль
В те края, где живут в облаках
Кай и Герда в свой вечный июль.