Лицедей

Пройдя тропой отчаянных людей,
Он отыграл, как шут и лицедей,
И был почти что повелитель магов.
Отсекши жала убивавших страхов,

Он этот мир как будто возлюбил,
И всё смеялся из последних сил,
Уже на чудо в зале уповая,
Отчаянно и искренно страдая.

В чечётке ноги, руки в пируэте –
Никто не слыл на этом подлом свете
Жадней его пить вражескую кровь –
В последний раз взрывались дух и плоть...

Но зал был нем, и маска там одна:
Застывши губы, плоть омертвлена,
Зал был к нему презрительно суров –
Иди, наш шут, в последний из кругов…

Насмешка-смерть была его стенаньем,
Шут выдавал последнее признанье:
Страдая, слёзно, отыграл он смерть…
Вдруг всё ожило, начало шуметь –

Зал умилился слёзной простоте –
И вдруг, как взрыв, в могильной тишине,
Аплодисменты сотрясли устои –
Зал был им взят, зал хлопал ему стоя!

Так Лицедей сыграл перед толпой,
Теперь весь плебс был под его стопой.
Ему кричали: «Мы теперь твои!»,
И руки ввысь – в кумиры вознесли.


Зал умилился слёзной простоте –
Под взмах руки, в сакральной тишине
Аплодисменты сотрясли устои–
Зал был им взят, зал хлопал ему стоя!

Так Лицедей сыграл перед Толпой,
Теперь народ был под его стопой.
Ему кричали: «Мы теперь твои!»,
И руки ввысь – в кумиры вознесли.