Семейная легенда

Когда клонился день к закату,
Дорогой с кладбища мы шли,
Зарей багряною объятый
Унылый лес, и ни души…
И в тяжких мыслях возвращаясь
К давно ушедшим, как живым,
Молчали, грустью упиваясь,
От встречи с близким и родным…
«А  знаешь», - вдруг сказала мама,
«Про деда первую жену?»,
«Не может быть! Полвека кряду
Любил он бабушку мою!»
«Все так, но только много раньше
Была и первыя жена…»
«Так расскажи, что было дальше,
Откуда же взялась она?»
«Когда наш дед был юн и дерзок,
В стране закончилась война,
В семье погибший – каждый первый,
Отец и муж, где вся семья.
А дед был молод и бесстрашен,
Хорош собой и полон сил,
Всем помогал,чужим и нашим:
Пилил, колол, возил, косил.
Любая спорилась работа
В его натруженных руках,
Вздыхали томно девки, вдовы
В своих неприбранных дворах,
И звали деда на подмогу,
Он помогал им, как умел,
И награждение домашним
За труд свой праведный имел.
Но вот его однажды ведьма
На двор свой как-то позвала,
А дед не верил в эти бредни –
Все это домыслы, молва!
Пилил дрова, колол, косил он,
А ведьма с дочерью жила,
Его на ужин пригласили
И… закружилась голова!
И дед как-будто впал в безумие,
Когда отведал ведьмин суп,
А две проклятые гаргульи
Не ослабляли крепких пут…
«Женюсь!», - он матери с порога
Домой, явившись, заявил, -
«Ты что, Василь! Побойся Бога!»,-
Присела мать, заголосив, -
«Так девка же дурна собою,
Рябое в оспинах лицо,
Рыжа, бесцветна… Что с тобою?
А ты на палец ей кольцо?!...»
Но дед упрямился и вздорил, -
«Я жить без Ганны не могу!
Лишь с нею в радости и горе,
Вверяю ей свою судьбу!»
И дед от ведьминого зелья
Совсем не ведал, что творил,
Женился – не прошло похмелье,
Он Ганну рыжую любил…
Потом повестка – он уехал,
Но что влюбленным пару лет!
Родился сын, ему с приветом
Летел издалека конверт…
И как-то Ганна задремала,
Привиделся ей странный сон:
Она уставшая бросала
К печи свою вязанку дров,
Очнулась – это же младенец!
Не дышит и не голосит…
Она глазам своим не верит,
Василь ей это не простит…
Он не простил, он не вернулся,
В Москву уехал навсегда,
И снова с бабушкой очнулся,
И с ней прошли его года.
Вот так прошли еще полвека,
И в муках в небыль уходя,
В беспамятстве все ждал ответа:
«Не знаешь, дочка, как она?...»