Всякая живность. Хроники четырёхкомнатного ковчега

       В семье Ивановых культивировалась любовь к животным. Глава семейства, Пётр Леонидович, тащил в дом любую живность, будь то змея, мышь, пиявки и т.д. и т.п.
       Хозяйка дома, Лидия Петровна, уставшая от "хобби" мужа, купила собаку, красивую боксёриху с необычной кличкой Киви (которую дали заводчики, продававшие щенков), в надежде, что её муж наконец-то угомонится и займётся настоящим делом - воспитанием друга человека...

       Но оказалось, что Петру Леонидовичу всё же ближе было приносить в дом животных, нежели за ними ухаживать и дрессировать.
       Настоящий инфаркт Лидия Петровна чуть не получила в пятницу вечером. Вернувшись с работы, она застала мужа и собаку в коридоре. Пётр Леонидович заговорщически чесал Киви за ухом и ласково шептал:
      - Ну что, Киви, мать пришла. Пора показать ей наш главный сюрприз?

Так, помимо собаки, в доме появился кот чёрного цвета с белыми лапками и галстучком на шее, отсюда была проведена параллель при названии питомца - в честь генерала ЧернОты, по роману Булгакова "Бег".

       Сюрпризом для домочадцев оказался грандиозный стратегический перенос боевых действий Петра Леонидовича на новую территорию. Глава семейства открыл для себя водную стихию.
       Началось всё невинно: в комнате дочери появился скромный аквариум с гуппи - исключительно для "снятия школьного стресса". И всё бы было нормально, если бы Петра Леонидовича не захлестнуло это увлечение с головой. Буквально за месяц тихий уголок превратился в бурлящую коммунальную квартиру, куда Пётр Леонидович скупал рыб всех цветов и размеров, руководствуясь исключительно эстетическим восторгом.
       Мысль о том, что подводный мир делится не только на "красивеньких" и "очень красивеньких", но ещё на безжалостных хищников и их прямую кормовую базу, его светлую голову не посещала. В итоге за стеклом развернулась настоящая "Игра престолов". В аквариуме началась беспощадная подводная охота. Вчерашние мирные обитатели теперь плавали с грустным выражением морд, без плавников, с откушенными боками, а то и вовсе принимали горизонтальное положение, всплывая брюшком кверху в знак полной капитуляции.   
       Киви с Чернотой часами сидели у стекла, заворожённо переводя взгляд с выживших на потерпевших, словно смотрели остросюжетный триллер.
       Естественный отбор победил. Хищники в рекордно короткие сроки ликвидировали всё "мирное население", но на этом эволюция не остановилась. Вскоре в аквариуме воцарилась суровая подводная мафия: декоративные раки с клешнями наперевес, лечебные пиявки и гигантские улитки. Когда свободное место закончилось, эта банда начала совершать регулярные попытки к бегству из четырехкомнатных пространств. Раки зловеще скреблись в стекло, пиявки извивались, а улитки, медленно, но верно преодолевая силу трения, выползали наружу и отправлялись путешествовать по обоям, до смерти пугая детей по ночам.  Дочь заявила, что рак из-под шторы смотрел на неё как на личного врага.
       Это стало последней каплей. Лидия Петровна, вооружившись шваброй и ледяным спокойствием, вызвала мужа на ковёр. Вопрос был поставлен ребром: или она, законная супруга, или этот филиал хоррор-океанариума исчезает из квартиры к утру. Пётр Леонидович, трезво оценив шансы выжить в одиночку против раков и жены, позорно сдался. Киви с Чернотой сокрушенно вздохнули - их любимый сериал закрыли из-за цензуры.

        Генетика - штука безжалостная. Глядя на отца, дети тоже решили, что четыре комнаты простаивают зря, и дружно пристрастились к расширению домашнего зоопарка. Вскоре жилплощадь Ивановых пополнилась шуршащими хомяками, меланхоличной черепахой, которая жила по собственному экзистенциальному календарю, и интеллигентной крысой.
        Но настоящим гвоздём программы и главным поставщиком седых волос для Лидии Петровны стал попугай Кеша. Его Пётр Леонидович лично отбил у продавцов в зоомагазине и в клетке, словно трофей, приволок домой.
        Первое время Кеша искусно притворялся интеллигентом. Он вёл себя благопристойно, тихонечко чирикал себе под нос нейтральные птичьи песенки и создавал иллюзию того, что в этом доме наконец-то появилось нормальное существо. Но иллюзия растаяла, как только Кеша прошёл курс культурного просвещения. Попугай стал постепенно повышать голос, а окончательная точка невозврата была пройдена, когда он услышал тяжёлый рок.
        Дочь Петра Леонидовича с превеликим удовольствием врубила на всю квартиру немецкую группу Rammstein. В этот момент в Кеше проснулся древний дух анархии. Стоило только из колонок раздаться первым мощным аккордам, как попугай врубал свой внутренний мегафон. Он не просто подпевал - он заливался в своей клетке так, словно сам солист рок-группы Тилль Линдеманн брал у него уроки вокала. Кеша входил в такой яростный раж, крутя головой и хлопая крыльями, что унять этого пернатого металлиста легальными способами было невозможно.
        Лидия Петровна в такие моменты всерьёз подумывала о том, чтобы добровольно сдаться в психиатрическую лечебницу, лишь бы не слушать этот дуэт дочки и ошалевшей птицы.
        Единственным человеком, способным подавить птичий бунт, оказался сын Петра Леонидовича. У него была своя тактика работы с обалдевшей птицей. Он хладнокровно подходил к беснующейся клетке, лёгким движением фокусника набрасывал на неё плотную тряпку и с чувством бил кулаком по железным прутьям, авторитетно заявляя:
       - Да заткнись ты уже, наконец!
Происходило чудо. Из-под чёрной ткани тут же доносилось обиженное, но гробовое молчание. Лишённый зрителей и немецкого индастриал-метала, Кеша мгновенно переключался в режим энергосбережения и уже через пару минут спал мирным сном, до следующего рок-концерта.

        Одним субботним утром, пока Лидия Петровна отсутствовала (что само по себе всегда было плохим знаком для квартиры), Пётр Леонидович прильнул к экрану телевизора. Шла передача "В мире животных".
        Насмотревшись на вольных орлов и счастливых чаек, глава семейства проникся глубоким сочувствием к запертому металлисту Кеше. Ему показалось верхом несправедливости, что рождённый летать должен чахнуть под тряпкой сына. Недолго думая, Пётр Леонидович распахнул дверцу клетки и торжественно провозгласил:   
        - Свободу пернатым!
Кеша доверие оправдал и взмыл под потолок с грацией подбитого истребителя. Поняв, что Лидии Петровны со шваброй на горизонте нет, попугай развернул полномасштабную инспекцию четырёхкомнатных угодий.
         Для начала он победно уселся на карниз, затем устроил спринтерский забег по шторам, оставляя на память зацепки, с удовольствием потоптался по важным бумагам на письменном столе и, наконец, совершил жёсткую посадку в элитный фикус Лидии Петровны. Поклевав там земли (видимо, для укрепления вокальных связок), Кеша перебазировался на вершину книжного шкафа. И надо же было такому случиться, что именно там, в своей клетке, жила интеллигентная домашняя крыса. Всё это время она молча наблюдала за летающим дебоширом с выражением лица старого профессора, к которому в общежитие подселили буйного первокурсника.
         Что именно взбрело в ошалелую от рока голову Кеши - загадка. Но птица, возомнив себя хозяином тайги, вспорхнула и приземлилась прямо на крысиную территорию. Кеша начал оглушительно щебетать, оскорбляя достоинство грызуна на всех известных птичьих диалектах, и для пущей убедительности стал яростно дёргать лапами прутья чужой клетки. Ответ интеллигенции был молниеносным. Крыса, не выдержав нарушения личных границ, совершила кавалерийский выпад, намертво вцепилась клыками в лапу попугая и лёгким движением перегрызла её пополам.
         Квартиру огласил такой душераздирающий ультразвук, что даже спящая в другой комнате боксёриха Киви подпрыгнула на метр. Благо, Пётр Леонидович вовремя вынырнул из глубин научно-популярного телевещания и бросился на помощь. Сам Кеша, бледный под перьями, был эвакуирован. А вот с пострадавшей конечностью пришлось экстренно потрудиться.
         Ввиду полного отсутствия ветеринарного образования, Пётр Леонидович мгновенно включил режим сурового военного хирурга в условиях партизанской войны. Лицо его окаменело, в глазах загорелся спасительный блеск, а из закромов родины был извлечён лучший тактический инвентарь: коробка хозяйственных спичек и катушка плотного строительного скотча.
         Полевая операция проходила без наркоза, под грозное сопение врача и хриплые маты раненого бойца. Уже через десять минут Кеша щеголял эксклюзивным протезом "хэнд-мейд от Петра Леонидовича". Повреждённую лапку теперь надёжно удерживала в боевом положении деревянная спичка, намертво примотанная к телу тремя слоями липкой ленты. Попугай приобрёл грозный вид одноногого пирата Джона Сильвера и теперь смотрел на этот мир с двойной долей военно-морской ненависти.
 
        Если с боевой боксёршей Киви и шальным, любящим партизанские вылазки котом, Кеша ещё как-то сохранял видимость пакта о ненападении, то это был вовсе не показатель их мягкого нрава. Кот не опускался до банального хулиганства вроде обдирания занавесок - нет, он действовал тоньше и опаснее. Его коронным номером было затаиться в стратегически важном углу четырёхкомнатной квартиры, подстеречь проходящего мимо домочадца и внезапно выдать такого увесистого леща лапой, чтобы никто не расслаблялся.
        Киви тоже была мощной собакой с характером, но жёсткая дрессировка Лидии Петровны и детей сделала своё дело: и собака, и кот чётко знали границы дозволенного, а уважение к хозяйскому авторитету переросло в крепкую межвидовую дружбу.
        А вот к крысе у Кеши были личные, сугубо калечащие счёты. Хромоногому ветерану рока не было покоя. Инстинкт самосохранения у птицы отсутствовал как класс, уступив место жажде мести.
        Кеша регулярно ковылял к книжному шкафу, опираясь на свою верную спичку, и зловеще шуршал скотчем. В один прекрасный день он решил, что авиация готова к возмездию. Забыв про законы физики и биологии, он с криком "Du hast!" пошёл на таран и стал яростно налетать на клетку грызуна.
        Пётр Леонидович, уже дежуривший неподалёку с полевой аптечкой, не успел перехватить камикадзе в воздухе. Интеллигентная крыса сработала на опережение и успела точным ударом прокусить попугаю клюв.

        Взглянув на птицу, которая теперь напоминала пирата, прошедшего через мясорубку, Пётр Леонидович понял: крысиный авторитет в этом доме непреклонен. Пришлось признать поражение и сдать пушистого хищника по этапу - другим, менее пострадавшим от авиации любителям экзотики.
        После депортации крысы в квартире воцарилась тревожная тишина. Домочадцы устроили семейный консилиум и пришли к коллективному выводу: Кеша творит это непотребство просто от экзистенциальной скуки и одиночества. На птичьем совете было принято судьбоносное решение - купить тирану подружку.
        Когда в клетке торжественно появилась юная попугаиха, в доме затаили дыхание. Произошло невероятное: наш брутальный рокер, гроза грызунов и громогласный солист, мгновенно потерял всё своё величие. Кеша оробел до глубины души. Он вжался в угол, тихо сидел на жёрдочке, смешно растопырив спичечный протез, и не отрывал влюблённого (и слегка косого от ужаса) взгляда от новоиспечённой подружки. Невеста же оказалась особой строгий нравов и ледяного темперамента. Она не проявляла ни малейшего интереса ни к парализованному Кеше, ни к немецкому року, ни к окружающей действительности в целом. Судя по её виду, она просто пыталась осознать, в какой именно ад её продали из приличного зоомагазина. Тонкая девичья психика не выдержала соседства с одноногим и дырявоклювым инвалидом войны: через два дня суровая дама просто молча упала замертво с перекладины, предпочтя лучший мир этому сумасшедшему дому.
       Пётр Леонидович уже приготовился оплакивать птичий суицид и покупать Кеше антидепрессанты, но не тут-то было. Едва тело холодной красавицы покинуло клетку, Кеша мгновенно воскрес! Дух свободы снова ударил ему в голову. Вдовец ожил так, словно выиграл в лотерею. Его оглушительный, победный щебет теперь раздавался с раннего утра и до позднего вечера, перекрывая даже пылесос. Прокушенный клюв работал как идеальный резонатор, создавая свистящие спецэффекты, а замотанная скотчем лапка совершенно не мешала ему отбивать победную чечётку по прутьям. Киви и кот (последний - временно прервав выслеживание человеческих ног) только понимающе переглядывались: этого терминатора было уже не сломать. Кеша победил всех: раков, пиявок, крысу и даже институт брака.

         В один прекрасный день, выйдя на балкон подышать воздухом, Пётр Леонидович услышал далёкое птичье пение, доносившееся из окна какого-то соседа. Внутри главы семейства снова проснулся вольный юннат. Посмотрев на Кешу, который как раз увлечённо отбивал спичечным протезом чечётку, Пётр Леонидович решил, что парню пора расширять горизонты.
        - Пусть полетает на свежем воздухе, - подумал он и, проявив невиданную бдительность, лично проверил балконные окна.
Замысел был надёжен, но, как обычно, с нюансом: одна створка всё-таки осталась приоткрытой.
        Кеша, почуяв волю, не стал долго раздумывать. Он сделал прощальный взмах крылом и эффектно вылетел наружу. Обратно пернатый металлист так и не вернулся. То ли растерялся в суровом мегаполисе и не нашёл дорогу назад, то ли просто решил, что мир за пределами четырёхкомнатной квартиры готов к его сольным концертам, а может, просто полетел искать фанатов группы Rammstein в соседнем квартале.
        Горевал после этой геополитической потери только Пётр Леонидович. Он долго и грустно всматривался в небо, надеясь увидеть знакомый силуэт со спичкой наперевес. Остальные же домочадцы вздохнули с таким облегчением, что в квартире чуть не поднялся ураган. Особенно счастлива была Лидия Петровна. Наконец-то наступила благословенная эра, когда никто не орал благим матом в шесть утра, требуя немецкого индустриального рока, не пикировал на семейные обеды и не оставлял повсюду едкие "мины" - отходы своей бурной жизнедеятельности.
        Кот, потеряв объект для засад, с чистой совестью вернулся к отлову человеческих ног из-за угла, а боксёрша Киви вздохнула с облегчением: над её ухом больше никто оглушительно не щебетал, мешая спать.

        Впрочем, Лидия Петровна прекрасно понимала, что это лишь временное перемирие с природой. Кипучая энергия Петра Леонидовича не могла долго дремать. В четырёх комнатах всё ещё оставалось слишком много свободного места, а по телевизору как раз начинался новый сезон передачи "В мире животных"...