Соседей не выбирают!..

        - Соседей не выбирают! И если с ними не повезло, то это надолго, а может и навсегда, - на такие оптимистичные мысли натолкнул Лизавету очередной утренний ультразвук из триста шестнадцатой квартиры слева.
        - И почему этот ходячий мегафон начинает распекать своего горе-муженька строго по расписанию, вместо будильника? Наверное, исключительно из заботы о биоритмах окружающих. Ну и потому, что утренний заряд бодрости требует выхода: пока силы есть, надо ковать железо, не отходя от семейного ложа. К вечеру-то стратегические запасы яда у Нинки неизбежно иссякнут. Тогда в ход пойдёт тяжёлая артиллерия: виртуозное гремление кастрюлями в тональности соль-минор и выкрученный на максимум телевизор. Исключительно ради того, чтобы заглушить жалкие попытки её благоверного "козла" подать хоть какой-то знак жизни и вставить в этот монолог хотя бы жалкую гласную букву.

         Только Лиза изящно выплыла на балкон, чтобы величественно сказать летнему утру "здравствуй", как тут же шарахнулась обратно, словно ёжик в тумане. С восьмого этажа плотными клубами поднимался благовонный сигаретный дым. Там молодая супружеская пара увлечённо решала вопрос государственной важности: чья очередь сегодня депортировать их драгоценную дочку к бабушке.
         Вообще, за последние несколько лет эта ударница демографического труда снизу успела перевыполнить план и родить троих детей. С тех пор в их доме воцарилась вечная, круглосуточная "симфония". Эта троица функционировала посменно: они орали с утра до ночи и с ночи до утра. Если Лизавете "повезло" проснуться, о билете обратно в царство Морфея можно было забыть. Сценарий всегда развивался по строгому канону: сначала во всю мощь молодых лёгких завывали дети, а затем на арену выходили родители. Они принимались вдохновенно "усмирять" своих чад, делясь друг с другом тонкостями воспитания на повышенных тонах и так виртуозно матерясь, что у Лизаветы закладывало уши.

         Пришлось Лизавете позорно капитулировать с балкона и замуровать дверь, дожидаясь, пока табачная завеса снизу хоть немного рассеется. Она пошла на кухню с благородной миссией - включить чайник. Но не успела её рука нащупать любимую кружку, как тишину квартиры бесцеремонно разрезал дверной звонок. Настойчивый такой, с претензией на немедленное подчинение. Лиза прильнула к глазку. С той стороны оптический прибор зафиксировал монолитную фигуру Ольги Петровны - бессменной "старшей по подъезду". Она всегда перемещалась по пространству с кипой каких-то макулатурных бланков и фонтанировала дурацкими идеями космического масштаба.
         Открывать не хотелось катастрофически. Лиза даже затаила дыхание, притворившись ветошью, но "старшая", обладавшая экстрасенсорным чутьём на жильцов, постучала кулаком. Пришлось открывать.

       - О, Лизавета, доброе утречко! - с порога пошла в атаку дама, шурша своими бумагами как сухой листвой.
       - У меня для тебя потрясающие новости. В подъезде намечается косметический ремонт. Мы наконец-то закрасим эту прекрасную надпись "Цой жив" на третьем этаже. Но это ладно, это за счёт ЖЭКа. А вот в соседнем подъезде жильцы - святые люди! - скинулись и за свой счёт поменяли почтовые ящики на новые, дизайнерские, цвета "ночной дуб". Нам срочно нужно утереть им нос. С тебя три тысячи рублей на ящик повышенной комфортности.

       Лизавета зависла, пытаясь переварить масштаб катастрофы.

       - Ольга Петровна, - максимально ласково и спокойно начала Лиза, - а зачем мне ящик повышенной комфортности? Мой старый железный ящик образца 1989 года чувствует себя прекрасно. Писем сейчас никто не пишет. Князь Юсупов мемуарами не радует, английская королева, упокой её душу, открыток не шлёт. Все сидят в интернете. Да и счета за коммуналку у меня все в электронном виде на Госуслугах. Зачем мне новый гроб для спама и рекламных листовок доставки суши?

       Старшая по подъезду мгновенно изменилась в лице. Её благодушная маска председателя колхоза сползла, обнажив суровый лик инквизитора. Очки на её носу угрожающе блеснули.

       - Гражданка интернет-зависимая, значит? - ледяным тоном процедила тётка, занося Лизу в свой мысленный чёрный список предателей родины и подъезда.
       - Понятно. О коллективе мы не думаем, эстетику подъезда подрываем. С вами всё ясно, Лизавета! Индивидуалистка!

       С этими словами "инквизитор" с размаху влепила в свой блокнот какую-то жирную галочку - видимо, напротив графы "Выселить при первой возможности" - и с гордо поднятой головой, шурша юбкой, двинулась штурмовать соседей напротив.

       Лизавета не удержалась и осталась дежурить у щёлки приоткрытой двери - пропускать такое бесплатное представление было бы преступлением против хорошего настроения. Ольга Петровна, разъярённая отказом, с решимостью тарана обрушилась на звонок триста шестнадцатой квартиры. Из-за двери тут же послышался шорох, но щёлкать замками никто не спешил. Нинка, у которой утренний запал ругани с мужем ещё не полностью угас, решила держать оборону не выходя из прихожей.

       - Кто там ещё приперся?! У нас не приёмный день! - донёсся из-за железной двери мощный Нинкин альт, от которого у "старшей" даже папка в руках дрогнула.
       - Нина, это Ольга Петровна, старшая по подъезду! - высокомерно, но чуть тише обычного отозвалась "мигера", прижимаясь ухом к замочной скважине.
       - Открой, дело общественной важности! На почтовые ящики повышенной комфортности деньги сдаём. Цвета "ночной дуб"! Соседний подъезд уже сдал, а мы что, хуже?!
       - Какие ещё ящики?! Какой дуб посреди утра?! - гаркнула Нинка прямо в замочную скважину, из-за чего Ольга Петровна испуганно отшатнулась, словно из двери в неё выстрелили.
       - Кому они сдались?! Мой Сашка оттуда только флаеры из алкомаркета выгребает! Я за эти картонки три тысячи не отдам!
       - Нина, не позорь этаж! Ремонт на носу! Это для эстетики и престижа нашего дома! - попыталась воззвать к совести "старшая", преданно заглядывая в глазок с обратной стороны.
       - Вот пусть ЖЭК твой престиж и оплачивает! А у меня там муж недопиленный на кухне сидит, мне некогда! И вообще, Ольга Петровна, иди-ка ты со своим "дубом"… в соседний подъезд! Они богатые, пусть хоть золотые унитазы в лифте ставят! Всё, разговор окончен!

        В глубине квартиры Нинки что-то оглушительно бабахнуло - кажется, Сашка в тишине попытался поставить кастрюлю, - и Нинка с утроенной энергией переключилась обратно на семейный фронт:
       - Са-а-ашка-а! Ты какими руками за чугун хватаешься, вредитель?!

        Ольга Петровна осталась стоять посреди площадки в глубоком шоке. Лицо её приобрело оттенок спелого баклажана. Поняв, что до Нинки сквозь закрытую дверь не достучаться, а Лизавета из своей щели откровенно хихикает, старшая по подъезду яростно чиркнула ручкой в блокноте, едва не порвав страницу, и с гордым видом оскорблённой королевы величественно поплыла к лифту. Почтовый демарш трещал по всем швам.

          Намазав масло на тост и увенчав этот шедевр кулинарии благородным ломтиком сыра маасдам, Лиза приготовилась вкусить заслуженный покой. Но едва она поднесла бутерброд ко рту, как стены дома содрогнулись от сатанинского воя перфоратора. Сырный бутерброд в Лизиных руках мелко задрожал, а праздничное утреннее настроение окончательно покинуло чат. Сколько лет Лизавета жила в этом панельном раю, столько лет она слушала этот душераздирающий скрежет. В её уставший от децибелов мозг пришла гениальная мысль: сосед за стеной явно задался целью превратить несущую конструкцию дома в гигантский дуршлаг. Другого логичного объяснения просто не существовало. За тот колоссальный промежуток времени, что они делили этот этаж, можно было сто раз повесить, снять, сжечь и заново перевесить все шкафы, полки и картины мира. С такой скоростью и упорством этот ударник строительного труда мог бы в одиночку прорубить в бетоне первую в городе станцию метро, причем глубокого заложения. Но нет, этот маньяк-инженер не искал лёгких путей. Лизавета была абсолютно уверена, что у него дома идёт непрерывный, священный процесс: он аккуратно сверлит дырочку, любуется результатом, затем с грустью понимает, что она неидеальна, шпаклюет её обратно и с утроенной энергией начинает дырявить стену в двух сантиметрах правее. Это была не просто нищета дизайна - это была философия жизни, замешанная на цементной пыли.

          Кое-как запихнув в себя тост с маасдамом, который под аккомпанемент перфоратора заходил в горло исключительно в такт ударам отбойного молотка, Лизавета оделась и эвакуировалась из квартиры. На улице сегодня стояла милостивая, нежаркая погода - идеальный повод устроить затяжной побег из этого панельного заповедника. Однако финальный босс этого утра поджидал Лизу у лифта. На лестничной площадке, нервно давя на кнопку вызова, топталась Нинка. Судя по её пунцовым щекам и раздувающимся ноздрям, пар из неё всё еще валил клубами, а утренний запал требовал благодарных слушателей.
          Лифт, как назло, ехал мучительно долго, обрекая Лизавету на неминуемый контакт. Едва они зашли в кабину и двери сомкнулись, Нинку прорвало. Замкнутое пространство наполнилось драмой шекспировского масштаба.

        - Нет, ты мне скажи, Лизавета, вот как?! - с ходу пошла в атаку соседка, всплёскивая руками.
        - Как меня, такую цветущую женщину, угораздило выйти замуж за этого придурка генетического?! Вот где были мои глаза? В каком анабиозе я находилась?! У меня же кавалеров было - очередь отсюда и до автобусной остановки стояла! Инженеры, коммерсанты, Борька-моряк из Приморья духи французские дарил! Нет же, чёрт меня дёрнул согласиться на предложение этого Сашки-недоразумения! Из всех принцев я умудрилась выбрать единственного потомственного импотента, у которого из работающих органов - только левая пятка, и та чешется к дождю! Он кастрюлю чугунную без трех высших образований поднять не может, вредитель комнатный! Живу как в монастыре, только вместо молитв - его круглосуточный храп!

         Лизавета стояла тише воды, ниже травы, симулируя глубокое сочувствие и стараясь даже не дышать в сторону этого вулкана семейной страсти. Она преданно смотрела на мигающий светодиод этажей, молясь всем богам лифтового хозяйства об ускорении. Кабина наконец-то с мягким стуком приземлилась. Едва двери начали расходиться, Лизавета, проявив чудеса спортивной гимнастики, стремительно просочилась в образовавшуюся щель и спринтерским рывком вылетела из подъезда на волю. Свежий летний воздух показался ей невероятной роскошью.

         Свобода, впрочем, оказалась иллюзорной. Едва Лизавета победоносно вылетела на крыльцо, как тут же упёрлась в местную достопримечательность. На асфальте, слегка покачиваясь от утреннего амбре, стоял полупьяный сосед. Сам мужичок был мелконький, неказистый, зато на поводке у него извивался титанических размеров кобель немецкой овчарки. Собака была настолько мощной и крепкой, что в этом тандеме явно лидировала: она регулярно и с удовольствием дёргала хозяина в разные стороны. Мужичок покорно шарахался за питомцем по траектории пьяного шмеля, заставляя всю округу замирать в священном ужасе - каждый раз казалось, что гравитация вот-вот победит и сосед совершит эффектное погружение "фейсом" в асфальт.
         При виде Лизаветы этот повелитель волков внезапно поймал равновесие, подбоченился свободной рукой и уставился на неё со своей фирменной алкогольной ехидцей.

         - О-о-о, Лизавета! - сиплым голосом затянул он, пытаясь изобразить светского льва, пока овчарка усердно волокла его за кусты.
         - И куда это мы такие нафуфыренные с утра пораньше чешем? А муженёк-то твой где растворился, а? Что-то давно не видать кормильца. Сбежал, небось, от такой красоты?

         Лизавета, у которой лимит толерантности к соседям на сегодня был исчерпан ещё в лифте, даже шаг не замедлила. Алкашей она не переваривала органически.

        - Муж мой занят делом, в отличие от некоторых, - отчеканила Лиза ледяным тоном, обходя виляющую собаку по широкой дуге.
        - А вам, любезный, я бы посоветовала крепче держаться за поводок. А то интеллект вашего пса явно перевешивает, рискуете не удержать равновесие. И вообще, с гражданами в состоянии перманентного просветления я диалогов не веду!

         Сосед от такой лингвистической атаки на секунду завис, переваривая слова "перманентный" и "интеллект". Но как только Лизавета завернула за угол дома, до её ушей донеслось запоздалое, но страстное эхо мужской обиды.

        - Ишь ты, фифа выискалась! - надрывался уязвлённый "кинолог", пока овчарка уверенно тащила его задом в клумбу.
        - Курица породистая! Мнит о себе, как королева шведская, а сама… Степан, стоять, кому говорю! Тьфу на тебя, высокомерная!

        Лизавета лишь шире улыбнулась и прибавила шаг. Это утро определённо стоило того, чтобы провести его как можно дальше от родного подъезда.

        Уже в сумерках Лизавета, стараясь оставаться максимально незаметной для местной фауны, пешком форсировала родную лестницу - лифт, устав от дневных драм, предсказуемо скончался. Добравшись до своего этажа, она уткнулась взглядом в монументальный курган у мусоропровода. Соседка справа снова проявила королевское великодушие, оставив свои пакеты на всеобщее обозрение. Сколько раз Лиза на пальцах объясняла этой хранительнице домашнего очага базовые правила гигиены - всё мимо. Видимо, у дамы была аллергия на чистоту, а пакостить в промышленных масштабах входило в её ежедневный список духовных практик.

         Окончательно раздавленная впечатлениями этого незабываемого дня, Лизавета даже не посмотрела в сторону холодильника. Она просто рухнула на диван, мечтая об одном - чтобы её гудящие ноги и раскалывающаяся голова временно отделились от тела. Но панельный рай не прощает слабости. Стоило её затылку коснуться подушки, как за стеной с победным воем воскрес вечный перфоратор, виртуозно вкручивая децибелы прямо Лизавете в висок. Секундой позже сквозь этот бетонный скрежет триумфально пробился неутомимый альт Нинки, открывшей вечерний сезон охоты на Сашку, а снизу их дуэт гармонично поддержал дружный, многодетный плач истосковавшихся по воспитанию чад.
         Лизавета закрыла глаза и улыбнулась сквозь головную боль. Действительно, соседей не выбирают. Их выдают сверху - как кармическое наказание за грехи в прошлых жизнях, причём пожизненно и без права на амнистию.