Комплексы - штука упрямая... Цапля...

         У Татьяны болели ноги, и, в общем-то, немудрено. Возраст, конечно, элегантно перешагнул отметку "50+", но Татьяна сдаваться паспортным данным не собиралась. Да, на свежем фото в документе былой девичий задор уступил место философскому взгляду женщины, которая знает о жизни всё и даже чуть больше. Волосы, некогда бывшие её гордостью, теперь требовали куда больше времени на укладку, а фирменная причёска временами напоминала "творческий беспорядок" французской актрисы после лёгкого бриза. Но в её карих глазах всё ещё плясали те самые чертенята, которые в молодости сводили с ума пол-института.
         Да всё бы ничего, к зеркалу можно относиться с иронией, только вот эти ноги... Болели они так, будто лично сдавали нормы ГТО за весь район, и лучше, увы, не становилось.
         Врачи ещё давно - в те чудесные времена, когда Татьяна крутила романы, носила летящие одежды и ощущала себя хрупкой статуэткой - авторитетно заявляли:   
        - Милочка, вы погубите ноги! Срочно снимите эти каблуки!
         Но разве можно заставить юную красавицу отказаться от шпилек? Татьяна упорно штурмовала жизнь на высоких шпильках, гордо неся себя над серым асфальтом и восхищёнными взглядами мужчин.
         И вот, пожалуйста: за плечами прекрасные полвека, а пророчества докторов понемногу пытаются претвориться в жизнь, но - Татьяна не обезножела. Превозмогая ноющую боль, она просто продолжала вести хозяйство и оставаться незаменимым центром своей маленькой вселенной. С утра до вечера на ногах: планировала стратегические дефиле в супермаркет, колдовала над борщом так, что ароматы сводили с ума соседей, и гуляла с внуками. Когда суставы начинали петь совсем уж грустные арии, Татьяна применяла проверенное средство - таблетку "Найза". Современная фармакология возвращала былую лёгкость, боль обиженно отступала, и можно было снова демонстрировать миру свою неиссякаемую энергию.
          А всему виной было плоскостопие, чтоб его! Единственное наследство, которое досталось ей от мамы вместе с фамильным благородством. Татьяна помнила, как её мама - женщина, может, и не редкой красоты, но умевшая держать себя с невероятным достоинством - тоже вела эту тихую войну с болью в ногах, стараясь всегда оставаться подтянутой и безупречной.

          Сейчас Татьяне было уже абсолютно всё равно, что под тяжестью статной, женственной фигуры её стопа проявила характер и растопталась до сорок первого размера. Зато какая устойчивость! Настоящая опора для всей семьи.
          А вот в нежной юности даже сороковой размер казался ей катастрофой вселенского масштаба. Татьяна дико стеснялась своих ножек. Они были бесконечно длинными, тонкими, что бедной девочке казались сухими веточками, совершенно не гармонирующими с внушительными туфлями. Чтобы спрятать это "безобразие" от чужих глаз, Татьяна пускалась на всяческие архитектурно-модные хитрости: охотилась за дефицитными джинсами, шила на заказ ультрамодные широкие брюки и носила летящие длинные юбки. Спасали только каблуки - они магическим образом вытягивали силуэт, скрадывали длину стопы и делали её фигуру практически идеальной.
          Но девичьи комплексы - штука упрямая. Стоило кому-то из друзей или симпатичных одноклассников опустить взгляд вниз, сердце Татьяны испуганно замирало, а к щекам приливал нежный румянец...
          Кто же знал, что спустя годы эта статная женщина с лёгкой улыбкой будет вспоминать свои юношеские страхи, идя в магазин в удобных, но всё ещё элегантных туфлях без каблуков.

        А тут, как назло, в общую картину девичьих страданий регулярно вмешивались отцы подружек - "истинные ценители прекрасного", любители крепких напитков и специфического юмора.
        Татьяна на всю жизнь запомнила свой визит к однокласснице Людмиле. Едва она переступила порог, как из недр квартиры в прихожую на четвереньках величественно выполз Людин папа. Стадия опьянения у главы семейства явно перешла в фазу единения с природой. Узрев грандиозные Танины туфли, мужчина не нашёл ничего лучше, как заливисто, с душой залаять и попытаться прикусить гостью за каблук. Такого зоологического перформанса тонкая душевная организация Татьяны вынести не могла. Она уже разворачивала свои сороковые "лыжи" в сторону выхода, но тут подоспела Людина мама. С ловкостью опытного укротителя она затолкнула лающего супруга в комнату и запечатала дверь. Нарушитель спокойствия, судя по затихшему рычанию, уснул прямо на ковре. А ведь в трезвом виде это был глубоко уважаемый человек! На первомайских демонстрациях ему, как самому солидному, доверяли нести тяжеленное знамя во главе колонны. Кто же знал, что главный знаменосец района в душе чувствует себя игривым шпицем?

        Не менее яркий след в памяти оставил отец другой подружки, Светки. Этот персонаж, будучи традиционно "подшофе", меланхолично шатался по квартире и наткнулся в прихожей на Танину обувь. Находка его заинтриговала. Оценив масштаб, Светкин родитель без лишних раздумий напялил девичьи туфли - и о чудо, они сели на него как влитые! Даже семисантиметровый каблук не смутил сурового пьющего  мужчину.
        Услышав из прихожей какой-то подозрительный лошадиный гогот, Таня со Светкой вышли посмотреть, в чём дело. Картина предстала монументальная: Светкин папа с грацией пьяной цапли вышагивал по паркету, а его законная супруга хохотала так, что буквально сложилась пополам, рискуя получить перелом позвоночника.
        Светлого чувства юмора Таня тогда не оценила. Гордость была уязвлена, а комплексы взвыли раненым зверем. Выдав Светкиным родителям краткую, но очень ёмкую лекцию о правилах приличия, Таня практически с боем выдрала свои дефицитные югославские туфли с волосатых отцовских ног. После чего сбежала к себе, забаррикадировалась в комнате и проревела до полуночи, оплакивая свою несчастную долю.
        Мама тогда утешала её в своей фирменной загадочной манере. Гладила по голове и философски замечала:
        - Доченька, ну чего ты плачешь? Бывает ведь и ещё хуже!
Что именно имела в виду мама - сорок пятый размер у женщин или перспективу встретить на улице кого-то в Таниных же дефицитных сапогах - девушка тогда так и не поняла, но совет "не относиться к жизни слишком серьёзно" запомнила накрепко.
       
        Позже, когда наша героиня окончательно расцвела и превратилась в невероятно симпатичную Татьяну, комплекс гигантских конечностей никуда не делся. Он просто замаскировался под бдительный пограничный контроль. И, как назло, Таню с завидным упорством атаковали кавалеры исключительно компактной комплектации. Парни невысокого роста так и вились вокруг неё, отчаянно пытаясь допрыгнуть до зоны её видимости. Они Танюше, в общем-то, нравились, но суровый внутренний цензор беспощадно выписывал им от ворот поворот.
        Таня до ужаса стеснялась стоять рядом, чувствуя себя монументом "Родина-мать" на свидании с пионером. Масла в огонь подливала её верность обувным традициям: к тому времени высота каблуков в Танином гардеробе достигла критических двенадцати сантиметров. Этот триумф инженерной мысли превращал её ноги в бесконечное архитектурное сооружение и не оставлял низкорослым ухажёрам вообще никаких шансов - разве что они согласились бы носить с собой стремянку.
        Кульминацией этой антропологической драмы стал случай на автобусной остановке. Таня, как всегда, стояла, гордо олицетворяя собой недоступную роскошь, как вдруг из параллельной вселенной сомнительного досуга материализовался нетрезвый мужичок. Гражданин начал совершать вокруг длинноногой красавицы загадочные орбитальные манёвры. Оценив масштаб катастрофы, он внезапно рухнул на корточки и на всю улицу оглушительно констатировал:
       - Цапля!
        К слову сказать, орнитолог-самоучка в чём-то был прав: у Тани выдающимися были не только ступни, но и сами ноги. Они, без лишней скромности, росли прямо из подмышек. Но юная дурёха тогда до конца не понимала своей уникальной красоты, поэтому комплимент от эксперта по птицам пробил её хрупкую броню, и настроение было беспощадно испорчено на весь оставшийся день.
        Таня мысленно уже видела себя болотной птицей, уныло караулящей лягушек. Это уже значительно позже умудрённая опытом Татьяна освоила высокое искусство стратегической маскировки. Она научилась так виртуозно демонстрировать миру свои роскошные длинные ноги, что ошарашенные мужчины просто не успевали опустить взгляд до уровня асфальта и разглядеть размер обуви. Да и законы оптики работали на неё: чем выше взмывал каблук, тем аккуратнее и миниатюрнее смотрелась сама стопа.
        Вот и приходилось всю жизнь балансировать на этих чёртовых шпильках, словно цирковой акробат под куполом. Ноги, разумеется, к вечеру проклинали и Таню, и моду, и всю обувную промышленность разом, но, как известно, красота -  страшная сила, требующая регулярных человеческих жертв. И Таня этим жертвам соответствовала на все сто процентов, гордо неся своё звание главной цапли района!

         Татьяна помнила и другие - приятные моменты... Когда на её свадьбе на сцену ресторана выпорхнули танцовщицы варьете в сияющих пайетках и пышных перьях, гости зааплодировали, заворожённые синхронным и дерзким канканом. Муж(он же жених на тот момент) Татьяны, который к этому моменту пригубил лишь немного шампанского из свадебных бокалов, наблюдал за шоу с улыбкой. Алкоголь здесь был ни при чём - его пьянило само сумасшедшее счастье этого дня. В разгар самого экспрессивного па, когда девушки высоко вскинули ноги в такт музыке, его переполнила такая гордость за свою новоиспеченную супругу(невесту на тот момент), что просто не смог смолчать. Он соскочил со своего места и, весело перекрывая грохот музыки, с абсолютно искренним восторгом закричал на весь зал:

        - Да ладно вам! Вы посмотрите на мою Танечку! Ноги моей жены красивее, чем ноги всех девчонок из варьете вместе взятых!

         Татьяна тут же вспыхнула от смущения, но на её лице расцвела счастливая улыбка. Она потянула мужа за рукав, пытаясь усадить обратно, а гости за столами дружно рассмеялись и поддержали влюблённого жениха громкими криками "Горько!".   
         Даже сами танцовщицы на сцене задорно заулыбались, оценив такой порыв настоящей мужской искренности!
 
         В один из дней на пороге Татьяниной квартиры материализовалась её тридцатилетняя дочь Маша. Пакет с замороженной брокколи она трагически прижимала к груди, словно это был последний оплот её тающей красоты. На лице Маши читалась вселенская скорбь.
       Татьяна, только что сварившая пятилитровую кастрюлю борща, критически осмотрела дочь. По её авторитетному мнению, Машу за этим пакетом диетических овощей вообще не было видно - чистая тростинка, которую в ветреный день могло унести в соседний район.
       Маша с глухим стуком уронила пакет на стол, как бы ставя точку в своей нормальной жизни, и заныла:
       - Мама, я разжирела! Я огромная туша! Джинсы жмут в бёдрах аж на целых два миллиметра. Жизнь кончена, перехожу на подножный корм!

       Татьяна замерла с половником в руке...

       - Толстая, говоришь? - Татьяна с достоинством отложила половник.
       - Дорогая моя, в твои тридцать лет мои туфли сорокового размера вместе с двенадцатисантиметровыми каблуками весили больше, чем вся ты вместе со своим пакетом замороженной капусты. Садись и ешь, пока ветром из кухни не выдуло.

        Маша недоверчиво хмыкнула, но на табурет присела.

       - Мама, но джинсы-то жмут! Это же первый шаг к ожирению! - не сдавала позиции "туша".
       - Это первый шаг к тому, чтобы тебя наконец-то заметили без увеличительного стекла, - парировала Татьяна, щедро бухая в тарелку сметану.
       - Ты, конечно, девушка у нас очень модная, все эти тренды-бренды знаешь, но запомни простую истину: мужчины любят глазами. А чтобы любить глазами, им нужно этот самый объект любви хотя бы чётко видеть, а не дорисовывать в своём воображении! В тебе сейчас из-за твоей брокколи одни только модные шмотки и остались. Так что хватай ложку, уничтожай борщ, доставай телефон и открывай эту свою "Ламоду". Будем переводить твой призрачный силуэт в категорию аппетитных женщин и заказывать джинсы на размер больше, чтобы на них было приятно посмотреть.

        Пока Маша с аппетитом уничтожала борщ, попутно ожесточённо листая "Ламоду" в поисках идеальных джинсов, Татьяна с улыбкой смотрела на неё и думала, что в современном мире жить стало как-то катастрофически легче.
        Нынешнему человечеству, по большому счёту, стало абсолютно плевать на чужие стандарты. Ушли в прошлое времена, когда сорок первый размер стопы приравнивался к государственной измене, а тонкие ноги требовали военно-тактической маскировки - теперь они считаются эталоном красоты! Наступила благословенная эпоха оверсайза, когда бесформенные худи, широкие штаны и культ тотального комфорта стёрли любые границы.
        В этой новой реальности Татьяне больше не нужно было балансировать на двенадцатисантиметровых шпильках, хотя югославская обувь в её молодости и была настоящим спасением.
        Она наконец-то позволила себе абсолютное, чистокровное счастье: обзавелась массивными, дерзкими ортопедическими кроссовками своего законного сорок первого размера - ведь под тяжестью лет и опыта её некогда сороковая стопа  честно растопталась и стала ещё больше. Зато теперь эта обувь выглядела невероятно стильно и футуристично. В этих "умных" вездеходах, напрочь лишающих плоскостопие каких-либо шансов, Татьяна чувствовала себя не цаплей в камышах, а королевой бездорожья.
        Приняв "Найз" для профилактики, она с лёгким сердцем и абсолютным комфортом наматывала километры по лесу, дыша свежим воздухом и подолгу гуляя с внуками. И если кто-то теперь и смотрел на её ноги, Татьяна лишь победоносно улыбалась - ведь современная мода наконец-то догнала её природную статность, превратив былые девичьи комплексы в абсолютный хит сезона.

         Сейчас из каждого утюга глянцевые психологи авторитетно учат: "Принимайте себя со всеми недостатками, любите своё тело!" Звучит красиво и легко, прямо как рецепт чая из ромашки. Но Татьяна-то знала изнанку этой мудрости. На деле это "простое принятие" - чертовски сложная штука, которая не случается после умной лекции. Оно не выдаётся авансом в юности вместе с длинными ногами. Оно выстрадано годами, выплакано в подушку из-за дурацких шуток, отвоёвано у жёстких шпилек югославских туфель и приходит только с возрастом -  вместе с пониманием, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на чужие стандарты, а удобные кроссовки и наваристый борщ - это куда более надёжная опора, чем попытки казаться кем-то другим.