Тайм-аут альманах доосов миражистов и массажисток

М И Р А Ж И С Т Ы         -------   -------
         ТАЙМ-АУТ               
    
                time-out
      Константин КЕДРОВ Елена КАЦЮБА Николай ЕРЁМИН  Сергей ПРОХОРОВ Вера ЧИЖЕВСКАЯ Ольга ПОГОРЕЛОВА  Эльвира  ЧАСТИКОВА Любовь СЕРДЕЧНАЯ  Мария МУРАВЬЁВА Андрей КРУЧИНИН Николай ПОТАПЕНКОВ 
            Альманах Доосов Миражистов и Массажисток
------------------------                «ДООС»         

Оборот обложки
     АЛЬМАНАХ time-out      
ТАЙМ-АУТ            
            
Константин Кедров Елена Кацюба Николай Ерёмин Сергей Прохоров Вера Чижевская Ольга Погорелова  Эльвира Частикова Любовь Сердечная Мария Муравьёва Андрей Кручинин    Николай Потапенков
                «ДООС»   
 М И Р А Ж И С Т Ы          
. . . . . .  . . . . . .
Страница 1 титул               

               
    ТАЙМ-АУТ
      time-out
    Альманах
 Доосов  Миражистов и Массажисток
                Константин КЕДРОВ
                Елена КАЦЮБА
    Николай ЕРЁМИН
                Сергей ПРОХОРОВ
                Вера ЧИЖЕВСКАЯ
                Ольга ПОГОРЕЛОВА
               Эльвира ЧАСТИКОВА
                Любовь СЕРДЕЧНАЯ
                Мария МУРАВЬЁВА
                Андрей КРУЧИНИН
             Николай ПОТАПЕНКОВ
    КрасноярсК
                «Литера-принт»
                2019
 Страница 2
ББК 84.Р6
ТАЙМ-АУТ  time-out  – Альманах Доосов Миражистов и Массажисток -   Константин Кедров Елена Кацюба Николай Ерёмин Сергей Прохоров Вера Чижевская, Ольга Погорелова Эльвира Частикова Любовь Сердечная Мария Муравьёва Андрей Кручинин Николай Потапенков
Красноярск: «Литера-принт», 2019. – Тираж 100 экз. Разработчик идеи, составитель  и издатель Николай  Николаевич Ерёмин
            Должен сказать, что предыдущий   наш альманах  «КРУТНЯК» в цвете на Литсовете пользуется необыкновенным успехом. Его можно прочитать и скачать по ссылке
               
Книга увидела свет благодаря финансовой поддержке, которую оказал поэтам Френкель Борис Ефимович - генеральный директор ПАО "Промбурвод"

 Альманах украсили   Анри Эмиль Бенуа Матисс — картина, скульптуры Вадима Сидура. Кошки Кристины Зейтунян-Белоус.   И фрагменты фото - из  портала «Мой мир» 
Сверстала книгу Владислава ВАСИЛЬЕВА
                1SВN 978576-025-5   © Коллектив авторов 2019г
Колонтитул
......................................... time-out............................................
..................................Константин КЕДРОВ..................................
               

                КОНСТАНТИН КЕДРОВ
               
               

 ………………………..Константин Кедров…………………………
Земля летела по законам тела...
 
                ...А бабочка летела, как хотела
Konstantin Kedrov
шмель в середине розы  лето 2019

два шмеля в средине розы
кружатся меняя позы
вся от счастия дрожала
оба жала обожала

10 июля 2019

 от музыки остались только ноты
ушли куда то готы и вестготы
в курган  зарылись боевые скифы
 но всё ещё откапывают рифмы

в каждом слое по сто лет
тыщи лет - один ответ
груды наших черепов
среди древних черепков

9 июля 2019
***
 обращаюсь к рифме не часто
всё равно нам рифм не хватает
есть ворона и птица счастья
обе каркают и летают

повелось со времени оно
там где счастье там и ворона
где ворона там птица счастья
обе клювами рвут на части

преломляйся стакан гранёный
продолжайся стих воронёный
всё равно стакан разлетится
в каждой грани новая птица

почему же в руках так колки
сердцережущие осколки

9 июля 2019

 пробиваясь сквозь века
в дождевые облака
скоро станем тучами
над землёй летучими
***
Я расту как растёт трава
Пробивая асфальт и бетон
Прорастает трава в слова
Скоро стон превратится в тон
6 июля 2019

 Стих беспощаден к тем кто врёт
Его не прёт и он не прёт

***

Зачем-то понадобились кому-то
и этот вечер и это утро
всем всё понадобилось кому-то
и вместо вечера будет утро

***
 Стих беседует со мной
Стих уносит в мир иной
Мир иной
Мир и Ной
Стих беседует со мной

***
 Мне запретили печататься-
Я говорил
Мне запретили преподавать-
Я говорил
Мне запретили говорить-
Я молчал
30 лет не печатался
15 лет не преподовал
А вы говорите-обет молчания
25 июня 2019

 Страннику так привычен путь и в руках сума
Страннику не дано вдоволь воды напиться
Чтобы влюбится надо сойти с ума
Или сойти с ума чтобы не влюбиться

Страннику не дано никуда уйти
Это закон - вы уж пожалуйста мне поверьте
Путь продолжается даже в конце пути
В этом загадка жизни и тайна смерти

***
 Эйнштей не сразу понял что к чему
Не всё открылось гениальному уму
Но догадался что исчезло время
И сбросил с душ ньютоновское бремя

Конечно гениален был Ньютон
Но скрипочке Эйнштейна он не в тон
Ньютон Ньютон Ньютон Ньютон
Не в тон не в тон не в то не в тон не в тон

Дерзайте ныне просвещенны
Ландау шёнберги эйнштейны
Раченьем вашим показать
Что может додекакофонов
И обертонов и не_в_тонов
Планета-матушка рождать

***

О я не бел я просто светел
Мир так меня приворожил
Так жажду жить на  этом свете
Как будто  вовсе и не жил

***

Художник нас убеждал -
Улыбка - маска лица
Улыбку я побеждал
Но всё же не доконца

И всё таки налицо
Тот образ что я искал
Улыбка - это лицо
А маска это оскал

***

Прочёл в онлайн и воскликнул -Боже!-
Вселенная оказалась на миллиард лет моложе
Но гораздо больше обрадован тот
Кто проживет дольше хотя б на год

***

Я книгу прочитал и книга стала мной
Обложка это двери в мир иной
Я книгу написал, что может станет вами
Ведь я пишу собой а не словами

***

Посреди природы тленной бренной
Все законы смерти отменя
Я не часть я целое вселенной
Частью она станет без меня
***

Крик

Однажды беломрамрный Перикл
В учебнике и в памяти возник
Потом немой Лаокоона крик
А рядом Мунка бесконечный Крик

У Бабеля расстрелян Беня Крик
И Бабель был расстрелян в тот же миг
Одно я знаю точно что велик
Сократ и беломраморный Перикл

Простился Маяковский с Лилей Брик
Остался в горле бесконечный крик
Сант Себастьян уходит на расстрел
Внезапно оперённый тучей стрел

Из тучи стрел вдруг выглянул как солнца
В себя стрелявший гений Маяковский
Везут детей по ладожскому по льду
В холодную могилу к Мейерхольду

И раздается крик во всех мирах
Зарезанной Сталиным Зины Райх

***

Вместить не может разум всё что было
Поскольку было абсолютно всё
И я  любил и ты меня  любила
Поскольку мир как разум невесом
 Есть в мире разум в разуме есть мир
И мир и разум не имеют веса
Есть в бескнечности конечность власти беса

***

Верили и мы что мир спасём
В космосе всё прячется во всём
В космосе всё прячется и прячется
Космос это сущее ребячество

***
Поэт второй половины 20-го века

 Жил поэт брюзгливое дитя
Жил кутя  и чуточку шутя
Побывал в тюрьме как раньше Герцен
Превращая в пепельницу сердце
Жизнь свою как  ножку прокурил
И весь мир стихами покорил

***
 
Мои рулады

Да в чём то уподобясь соловью
Я лью руладу илиилиили
И всё таки я очень вас люблю
За то что в прошлом вы меня любили

Мои рулады
Лились из ада
Советский ад
Не для рулад

Ко мне не раз опричники входили
Но мой ответ звучал им только ИЛИ
Я и сегодня в постсоветском иле
На все вопросы отвечаю ИЛИ

Всем от поэта что нибудь да надо
Но всм всегда звучит его рулада
Вы помните как в космос выходили
И шли сигналы ИЛИИЛИИЛИ

***

Мой бой

Я 65 лет воюю блин
Метаметафорой беру в бою берлин
Мы все воюем каждый за своё
Но я люблю её люблю её

Условны даты и условны числа
Но я борюсь за расширенье смысла
Все компромисы подлые отверг
И  с бою взял словесный  кенигсберг

Хватило б всем терпенья и таланта
Чтоб встретитть в нём сияющего  Канта
И вы меня конечно же поймёте
Когда прочтёте Гёрдера и Гёте

Где новый смысл страница за  страницей
И вечный мир - покой нам только снится

***
Звёзды мигали...

Звёзды мигали
И отражались в росности
Космос в Гагарине
Это Гагарин в космосе

Звёздная крутоверть
И в снегах прогаина
Космос любовь и смерть
Вечная жизнь Гагарина

В космосе тварь словесная
Это не эпатаж:
"В космосе самое интересное
Экипаж"

***
 С годами зрение слабее
Подвластен собственной судьбе я
У меня возникло подозрение
Превратилось зрение в прозрение

***
ожесточаться не надо
всё тяжелее взгляда
хочется достучаться
чтоб не ожесточаться

память - сплошная рана
мозг тяжелей урана
низ тяжелее выси
всё тяжелея мысли

***
 [Мой маяковский]
Мой маяковский
Кедров-Челищев
Во мне поют все соловьи
Я ваш поэт московский
Кто научил меня любви
Владимир Маяковский

С кем я по космосу шагал
Чаи гоняя с Солнцем
Конечно рядом был Шагал
Конечно Маяковский

Кто осенял меня собой
На  ныне Триумфальной
То Мвяковский он живой
Он не меммореальный

С кем мы по вечности идём
Сходя в неё по трапу
Вдвоём идём идём вдвлём
Снимает Небо шляпу

***
 Время это что
Такая колесница
что внезапно развернется вдаль
Всем приснится
за морем синится
Упоит из Чаш Святой Грааль

Время всех внезапное спасение
Вечной стражи беспробудный сон
Колесницы в небо вознесение
Пение Кирие элейсон

***
 Харизме и Евхаризме
Моей пожалуйста верьте
С годами линия жизни
Становится линией смерти

С годами линия жизни
Теряет свою беспечность
С годами линия жизни
Уносится в бесконечность 

***
Эдмунду Иодковскому - первому стиляге
Кедров-Челищев
Жил хипарь московский
Эдик Иодковский
Отрывался лихо
А я чувак а ты чувиха

Вдруг все услыхали песню хипаря
Едем мы друзья в дальние края
Эдик Иодковский удивил страну
Наш жипарь московский
Поднял целину

Не угомонился Эдмунд и не стих
Написал мне Эдик этот акростих

Клеймит земную косность
Красавец Константин
Ему доступен космос
До самых до глубин
Россия нас приметит
Обнимет обоймёт
Величием отметит
Убьёти вознесёт

12 еоября 1992

Ныне раскололась Эдмунда страна
Ныне за границей наша целинв
Раскололось сердце -слышу с неба глас
А у нас а у нас раскололся унитаз

И клеймит страна беднягу
Я не лягу под стилягу
 

человеческое
Тили-тили-тили-бом
повелось из века в век
человеку нужен Бог
Богу нужен человек

В этой жизни не простой
будь хотя бы тем утешен
грешник в будущем святой
и святой во многом грешен

До чего порою глупы
наши мысли и сомненья
нет всевидящих -все слепы
есть и у слепых прозренья

Не судите слишком строго
если что не так изрек
человек-любимец Бога
Бог - он тоже человек
13 июля 2019

С уважением
Konstantin Kedrov
г Москва
 

          Скульптуры Вадима Сидура
                ЕЛЕНА КАЦЮБА
               
               
       …………………..Елена Кацюба…………………
 
               
З;м;к

Голубой абажур солнца
Сон ца-
ря в одинокой спальне
Спал не-
долго
зовет гонца
посылает к священной пальме
Пал гонец ниц
Царской воле покорен будь
Одолей многодневный путь
быстрее всех птиц

Цирк бродячий царя развлек
танцовщицей в пестрой одежде
Много стран опечатал след её ног
но
остались ступни нежными
«Ни жены
у царя, ни святыни,
тяготеет проклятье священной пальмы
над его головой бесславной
кости предков в могилах стонут», –
слова стучали, как дождь,
в коридорах и залах дворца
Злая воля стояла – послушная дочь –
на страже скипетра и венца.

Хозяин бродячего цирка
у фургона ждал танцовщицу
Змеёй под музыку гнева
вился бич у него в руках
Гребень леса расчесывал облака
Царь дремал, свернувшись в калачик
Танцовщице хотелось  плакать
как девочке
у него на руках

Новое утро прошло коридорами
кашлем, шарканьем, фырканьем
Круги под глазами у хозяина цирка
оказались совсем чёрными
Похожа на пеструю птицу
подошла к нему танцовщица
Хозяин ударил с маху –
взвизгнул бич по плечу скользя –
и удивился смеху
застывшему у неё в глазах
Небывало светило её лицо
предвещая неслыханную зарю
– Где твое золотое кольцо?
– Я его подарила царю
я ушла, а он ещё спал…

Пели песню свою колеса
Каждый какую-то тайну знал
и хранил её своим способом
Окно на кусочки резало даль
убаюкивал скрип колес
– Почему же он ей ничего не дал? –
хозяина мучил вопрос

Сбросив тяжесть большого пути,
гонец упал у ствола пальмы,
со смехом вонзил в песок пальцы –
не надо больше идти,
никто никого не торопит,
царь не ждет уже добрых вестей...
Но упала роса с ветвей,
и послышался тяжкий ропот,
и гонец поднялся,
закрыв глаза,
стал таким же прозрачным, как тень его,
и услышал неслышимые слова,
что родились в священном дереве.
1966 г.
Камни, 
или 
Люди

Наш пращур Арбалет и матушка Тетрадь
построили для нас второй этаж любви
там платина песков и серебро Камней
когда они Луне дают прямой ответ
о числах для Людей
Их «нет» прожектора музеют под стекло
где Ферсман – им отец – их узнавал в лицо

Их видел Галилей сквозь умную трубу
он в пышных платьях дам водил смотреть Луну
такой любовный акт, но сброшенных одежд
никто не видел там, а Камни знают все

Нам брат был Микроскоп.
Предметное стекло
нам открывало в жизнь прозрачное окно
и каждый Камень был однажды я и ты
пока он стал собой
Карузо колеса нам скрежет пел и скрип
ведь это ультразвук, он выше звуков всех

Над пеньем мостовой нам Андерсен в окне
выгадывал судьбу и нежил архетип
там снежная жена в глаза глядит сквозь лёд
и думает про смысл
А смысл – такой обман
его мы в город свой не пустим без письма
Те письма поутру нам Рембрандт принесёт
он свой ночной дозор оставит за углом
стеречь велосипед
Из писем всех картин мы выберем одну
а он оставит нам автограф на стене
ведь Камни все хранят

Наш город мы назовём Врата
Наш город мы назовём Дверь
Наш город мы назовём Окно
а Город назовёт нас

И тогда Колумб взвалит на плечи океан
Камень ему будет компас
а башмаки корабли
он пойдёт по отрогам солёных гор
а Феллини с причала крикнет: «мотор!» –
e la nave va

Монахи Джордано и Николай
поднимут библейские паруса
а император Константин
откроет врата впереди пути

Штурман Эйнштейн проложит маршрут
не минуя ни одного шторма
пока боцман Бор на корме
играет в кости с Богом

Ветром попутным ударит в парус
голос Марии Калласс
взмахнет рукой Герберт фон Караян
и вскинется океан
головой Бетховена
и оглохнет тишиной
залитый воском времени в ушах Одиссея
от воя сирен Второй мировой

А на жидких экранах волн
проплывут полководцы времен
avanti Cristo e dopo
и только хирургия Хемингуэя и Набокова
спасёт слова от гангрены смысла

Будут Камни брести за кораблём
бороздя дно
обрастая ракушками морского шума
а когда выйдут на сушу
вырастут скалами
В них океан стекла просветлеет окнами
небо прилипнет к мокрым бокам

Примут прибрежные Камни корабль-дом
обросший птицами, солнцем, льдом
выплеснет Pacific
медного быка для Пасифаи
остановит посреди street
и царица родит
Минотавра –
город
который
никогда не спит
Камни построят ему Лабиринт
 
А ты спи и не бойся –
у ангелов крылья Боинга
2007, сентябрь,
над Атлантикой

               
НИКОЛАЙ ЕРЁМИН
               
               

 ……………………….. Николай Ерёмин…………………………
 
***
Опять тебе –
Уж замуж  невтерпёж,
Моя влюблённо-песенная  Муза...
Я чувствую :
Ты вновь кого-то ждёшь,
И мне с тобой
Не избежать конфуза...
И вновь твержу тебе:
- Не прекословь!
Любовь – она и в Африке любовь.

***
Покуда  жизнь моя течёт,
Я
Вдохновенным слогом
Пишу в стихах
роман-отчёт,
Благословенный Богом...

«Неволя и свобода»
Бестселлер!
Жизни ода...
О том, что слышу, вижу,
Люблю
И ненавижу...
Читайте новый том,
Друзья, на Этом Свете,
Пока страницы эти
Не изданы  на Том...
2019
ПОРТРЕТНОЕ СХОДСТВО
                Константину КЕДРОВУ

Под домом,
В подвале бездонном,
В гробу, в кандалах, с саксофоном
Сидур
Был похож на Эйнштейна…
Я ж сравнивал
Благоговейно
Его  с  бескорыстным Хароном,
Желающим  всех,  кто в чести, -
Свободных –
А значит, бездомных  -
В бессмертие перевезти…
Где
Напоминает  скульптура
В объятьях музейного дома,
Что  Кедров похож на Сидура…
А небо над домом  -
Бездонно…
2016

В ГОСТЯХ У МАРИИ МУР

Вокруг меня – трава шалфей
Растёт...
И друг мой Котофей
Баюн, распугивая кур,
Поёт стихи
Марии Мур...
Петух кричит:
- Ку-ка-ре-ку! –
И кур уводит за реку...
Мария ж –
Как бы невзначай
Зовёт нас пить шалфейный чай...
И кот поёт:
- Я оч-шень рад!
Он – от простуды  помогат...

СТРЕЛА АМУРА
Вчера
Восторженный Амур,
Петух Парнасского гламура,
Воскликнул:
- Меж прекрасных кур
Мария Мур – совсем не дура!
Не зря,
Внушённый ею стих
Есть на одной из стрел моих!

СООБЩЕНИЕ МЧС
- В зоне затопления
Начались волнения!
Страсти
Накаляются...
Власти
Опасаются:
Пламя – на воде!
Значит, быть беде...

И бессильны
Власти
Успокоить страсти.

СЕЛФИ
- Пропусти меня сквозь фотошоп!
- Для чего?
- Красивой стала чтоб!
2019

ФАМУСОВ
                - Уж коли зло пресечь, Забрать все книги бы да сжечь! —
                комедия А.С. Грибоедова «Горе от ума» (1824), д. 3, явл. 21,.
Опять звучит прямая речь:
- Собрать все книги бы
Да сжечь! –

Идея в воздухе витает –
И Фамусов
Не умирает...

РЕЦЕНЗИЯ НА СТИХИ

Бедняга! Все его напасти
Увы, ужасны, спору нет...
И всё же, чем в любви несчастней,
Тем гениальнее поэт...

ВСЮ НОЧЬ
Всю ночь
Гремели небеса –
И я глядел во все глаза
На шаровые чудеса...
О, эти молнии...
И гром...
Я засыпал с большим трудом...
Проснулся –
Ах, как жизнь легка!
И высока, и далека...

***
Отчего
Люди сходят с ума?
Что молчишь? Догадайся сама!
Если я бы с ума не сошёл –
Разве я бы тебя бы нашёл
И ходил за тобой по пятам?
Глянь на Небо!
Все умные
Там...

***
Утешалась ложью:
Думала, что любит...
И не знала то, что
Ложь её погубит...
Я же – видит Бог –
Чем бы я помог?

***
Если, друг, тебе не всё равно,
Выполняй Сердечные советы...
Слишком часто выходить поэты
Стали – вдруг – не в двери, а в окно...-
Без надежды к Музе возвратиться,
Чтобы выпить - и опохмелиться...

БУБЕН ШАМАНКИ
Костёр пылает на  горе...
Шаманка пляшет на костре...
Луна всплывает над горой...
А я – не раб и не герой –
Гляжу, как вылетают искры
И в небе продолжают игры...
А самый страшный бес и чёрт
Шаманку в небеса влечёт,
Сгорая в пламени костра...
И я кричу: - Постой, сестра!

***
- Здравствуй, тётя Валя!
- Здравствуй, что за вид?
- После фестиваля
Голова болит...
Знаешь, игры марта,
А потом – апрель...
Дискотеки арт,а –
Средство, а не цель...
- Ах, мой бедный бард! На,
Выпей, менестрель...

***
Любовь приходит с опозданием
Туда, откуда ты ушёл...
Звонит – лепечет оправдания...
Но ты уже не добр, а зол –
Верблюд-осёл-или козёл –
Винишь её, винишь себя,
И понимаешь:  не судьба!
***
Всем актёрам на смену –
Помянув свою мать,
Зритель рвётся на сцену,
Чтобы спеть и сплясать...
И – танцует, поёт,
И кричит: - О-го-го! –
И охранник везёт
В психбольницу его...

***
Привыкнув  к расстоянию
От Солнца до Луны,
Без  средств  к  существованию
Живу – и хоть бы хны!
Пока Благая Весть,
Вода и воздух есть...
И – в Музу влюблены –
Свет Солнца и Луны...
               

ОТ НЕКРАСОВА до МАТВЕИЧЕВА
           «Народ освобождён, но счастлив ли народ?»
                Н.А Некрасов, 1877 г
                «Народ родной  жуёт, увы,  без соли хрен...»
                А.В. Матвеичев, 2019г.
Народ жуёт без соли хрен,
Поскольку - время перемен...
И  я с народом хрен  жую...
С народом - самогонку пью...
Под хрен  в любые времена -
Эх, слаще сахара она!

***
Бондаренко умер – и опустела тайга,
По которой ступала только его нога
В поисках медведя или соболя...
И Енисейск опустел – от церковного цоколя
До самого главного административного здания.
Прости-прощай, человек, не требующий внимания
Исчезнувшего в романах исторического пути...
...Изданных тобою, но не дочитанных, прости.
Память зарастает  мужской травою...
И продолжается сенокос,
Разлучающий  нас с тобою...
http://stihi.ru/2019/07/03/5681
 Июль

***
Мои стихи
Отбрасывают тень
На то, что будет
И на то, что было...
И оттого
Мне сочинять не лень
Про то, что сердцу мило и немило...
Век... Ночь ли, день –
Во сне и наяву –
Есть тень?
Ах,
Значит, я –
Живу!

СТИХИ О ЛЮБВИ
Стихами исписанный лист –
От страсти
Пылает бумага...
О, Муза!
Твой друг – оптимист -
Взаимности хочет,  однако...
Пожар – от него – на Руси...
Помилуй его
И спаси!
Напрасно вокруг говорят,
Что рукописи
Не горят...

***
Поэтессы,
Соблюдайте дистанцию!
Не приближайтесь  к поэтам
Биже, чем на 2 сантиметра!
Иначе вы можете впасть в прострацию
И не выйти из неё
Вплоть до критического момента,
Когда – всего лишь одно движение –
И поцелуем  - рот в рот -
Поэт перекроет вам кислород.
И наступит
Вечное кислородное голодание,
Требующее
За свиданием свидания...
И особенного
Внимания
И со-страдания...
Поэты,
Соблюдайте дистанцию!
И чтобы не пришлось вызывать О-3
Реанимацию, -
Сохраняйте статус друзей и подруг!
Это я вам советую
Как Доктор Поэтических наук.
Иначе неизвестно,
Кому из вас больше повезёт...
Что? Вы опять возражаете?
Ну, вот...

***
Оля пьёт кипрей...
Толя пьёт шалфей...
Мне же, им на диво,
Всё милей крапива:
Мой иммунитет
Крепнет  - ей в ответ...
И – здоров поэт!

ЗРЕНИЕ

Подо-зрение
Пре-зрение
При-зрение
Про-зрение

БУКВА Жизнь

Жизнь зависит
От формы руки...
От ладоней...
От линий Удачи...
Как бы  ни были дни
Нелегки,
Я плачу – и не требую сдачи...
Нет на свете
Щедрей и милей
Буквы Ж на ладони моей!

***
Стихи мои –
Космическая пыль...
За слогом слог – и небыль в них, и быль...
Весь пропылённый, я – источник пыли,
То в самолёте,
То в автомобиле...
Сам – как пылинка инобытия...
О, звёздные пути! -
Судьба моя...

***
Я потерял свою невинность
Тогда,
В Массандровском Крыму...
Немудрено:
Там всюду – винность,
Вина к вине, вино к вину...
И до сих пор ищу-свищу:
- Вернись ко мне!
Я всё прощу...

***
Ты хочешь на земле оставить след
И доказать всем-всем,
Что ты – поэт...
Хотя давно уже –
Глаза   в глаза-
Ты это юной музе доказал...
И много лет –
Семь бед, один ответ –
Она,  увы,  глядит тебе вослед...

НЕСПРОСТА
 
17 лет – как ягоды с куста –
Осыпались...  И это неспроста...
Пора тебе, поэт,  и оглянуться!
Ты ж собираешь жимолость  на блюдце...
И неспроста опять  вперёд спешишь
И рассуждаешь, что такое «шиш»,
И неспроста надеешься на чудо:
Идёшь  навстречу, а оно – оттуда,
Откуда разочарованья лишь...
Как ягоды с куста – 17 лет -
С ночных  небес – воспоминаний свет,
Чего в нём только не  было  и  нет!
Заснёшь, проснёшься  –  ах,  а жизнь  - не та:
Горчит, как будто жимолость с куста...

***
Когда я был – Эх! – снобом и жлобом,
Любую стену прошибал я лбом...
Теперь,  увы,  не жлоб я и не сноб –
В огромных шишках толоконный лоб...
А предо мною – новая стена!
Ничем  непрошибаема она.

ЛОБНОЕ МЕСТО

Я видел:
Со стихами вместе
Он сжёг себя на Лобном месте...
И жаль, что -
Господи, прости! –
Никто не смог его спасти...
И ты ведь мог,
Но – не помог,
Незримый всемогущий Бог...

НОЧЬ
Где – ты, мой дом?
Где – ты, моя кровать?
Бреду в ночи бродягою и вором...
В России негде переночевать.
Лишь там – под стогом
Или под забором...

УТРО
Петух поёт...
И голуби воркуют...
И курицы кудахчут  - ко-ко-ко...

Эх, мне бы песню сочинить такую,
Чтоб стало на душе
Легко-легко!

ОЧЕРЕДЬ НА ПАРНАС 
Леониду Фёдоровичу ТАРТЫНСКОМУ, всемирно известному библиофилу, издателю и поэту

Тартынский
В Чулеке
Две книги издал

И мне –
в кои веки! -
Их тут же прислал…
Я нежно листаю
И эту,
и ту -
В себе сочетая
Любовь
И мечту…
Недаром
Сам Пушкин
В Чулеке бывал
И с Музой-подружкой
В стогу
Ночевал…
А я ведь –
Как Пушкин,
Живой человек!
И тоже
С подружкой
Хочу я – в Чулек!
И-
Радуясь мигу:
- Чулек,  Ай лав Ю! –

Тартынскому книгу
В ответ
Издаю…

Воспоминание-частушка
от Михаила ДУДИНА

- Хороша была Маланья
До партийного собранья!
А  открылись прения –
Изменились мнения…

МНЕНИЕ ЛИТЕРАТУРОВЕДКИ

- А мои любимые современные поэты -
Это:
Быков,
Коровин,
Баранов,
Кабанов
И примкнувший к ним Прилепин,
Хотя он вовсе и не Прилепин,
И вовсе не поэт…
А нелюбимым у меня и счёта нет...

МНЕНИЕ СОЦИОЛОГА

- В России - грязь...
А за Границей –
Немыслимая чистота!
Поэтому
Туда стремится
Всяк, чтоб душою причаститься,
Тряхнув мошною неспроста,
Кто нынче стал - миллионер
И нищим подаёт -
Пример...

МНЕНИЕ ПЕССИМИСТА

- На дворе – темнота...
На душе – пустота...
Это значит, что жизнь прожита!

ОЧЕРЕДЬ за КНИГОЙ
«Мной сказанное никому не нУжно!» -
Когда-то в гневе
 Записал поэт.
И эпигоны
Подтверждали дружно
Его как бы ненужность
Много лет...
И вдруг его
(Чем был я поражён)
Издали миллионным тиражом...
И подтвердила очередь
За Ним,
Что на Парнасе он не-за-ме-ним!

АНОНС
Пока вздыхает Пушкин:
- Пора, мой друг,
Пора! –
Молчит в ответ
Степанов
В журнале «Дети Ра»...
Пока ворчит
Монахов,
Впуская Лжизнь в «Братск-Рай»,
Мол, не спеши, Ерёмин,
Живи,
Не помирай! –
Вновь,
К истине всех ближе,
- О чём вы? Не пойму! –
Вздыхает
Вова Рыжий
В Ростове-на-Дону...
...И снова учит
Кедров
В столице, в эти дни:
- Нет на Земле ответов –
Все
В Космосе
Они!
Ты жил в стране Советов
И  выжил? 
Ваша честь!
Пора
Журнал ПОэтов,
Вслух всем друзьям  прочесть!
В нём есть
Благая весть!

ПОЭЗИЯ

Поэзия –
Любовь и тайна...
Она
Брутальна и витальна
И до того сакраментальна,
Что против –
Слова не скажи!
И чем туманней,
Тем верней
Загаданная встреча с ней...


ЦЕНЗУРА

Цензура
Запретила память,
Любовь,
И веру,
И мечту...
И все, кто рядом,
Стали
Падать...
Кто – в темноту...
Кто – в пустоту...
И началась –
Её вина! -
Вокруг
Гражданская война...
И цензор –
По её вине –
Погиб, как Цезарь
На коне...
И прекратилась – вот те на! –
В стране
Гражданская война...
И стали счастливы народы,
Глотнув пленительной свободы...
И вновь воскресли
Неспроста
Любовь, и память, и мечта...
И я –
Во сне и наяву -
С цензурой-бабушкой живу...
Которая,
Как тень в дому
Соображает, что к чему...
И жить  в грехах не хочет впредь...
А всё не может
Помереть...

ВИТЯЗЬ НА РАСПУТЬЕ
Верлибр от Вовы РЫЖЕГО

- Налево пойдёшь – в морду получишь...
Направо пойдёшь  - в морду получишь..
Прямо пойдёшь – в морду получишь...
И голос небесный:
- Ну, думай скорей,
Не то в морду получишь!
Ей-ей!

***
Могила
Неизвестного читателя –
И многотомный памятник над ним...
         

ПОЗДРАВЛЕНИЕ АЛЕКСАНДРУ  ГОРОДНИЦКОМУ
В честь  присуждения премии «Больше, чем поэт»
           Цитата из  песни:
                « Над Канадой – небо сине...
                Меж берёз – дожди косые...
                Хоть похоже на Россию,
                Только всё же не Россия»
***
Городницкий –
Больше, чем поэт,
Бард и менестрель...
Сомнений нет.
Он – маяк!
И от его награды
Свет - вдоль всей России -
До  Канады...
Он –
Неповторимый музыкант
И атлант...
Люблю его талант!
Неспроста, когда в Сибири был
Он –
Я с ним и пел,
И водку пил...
Во Дворце Культуры,
У вокзала,
Пели мы –
А Муза подпевала...

Неспроста
Прости, Ж-Д буфет,
Был тогда я меньше,
Чем поэт...

СВЕТЛОЙ ПАМЯТИ ПОЭТА
Михаила Аркадьевича СВЕТЛОВА,
Пошутившего, умирая:
- Эх, рак есть... Сейчас бы к нему пивка!
***
Не случайно в те годы, однако,
Умирали поэты от рака,
Потому что, в России, поймите,
Пиво было в большом дефиците...
Да, сейчас всё, однако, не так:
Побеждён пивоварами рак!
И поэты, рифмуя хвалу,
Пьют в пивнушках – на каждом углу!

СТАРИННАЯ ПЕСНЯ

«Солнце всходит и заходит,
А в душе моей темно...
Часовые днём и ночью
Стерегут моё окно...»
Солнце всходит – и заходит... –
Песня!
А в стране родной
Ничего не происходит
Между мною
И тобой...
В песне –
Вот расклад каков:
Не хватает новых слов!
И со старой рифмой
ВНОВЬ
Не рифмуется ЛЮБОВЬ...

***
Ах, как медленно время текло!
Ах, как быстро летел
Самолёт...
Я на город глядел сквозь стекло,
Получив
От ворот поворот...
Жизнь была бы совсем бы не та,
Если я бы
Открыл ворота!
Я теряю над временем власть...
Жизнь!
Как быстро она пронеслась...

***
Здесь мы ели малину с куста...
Жизнь казалась чиста
И проста...
А потом
Собирали клубнику,
Сочиняя заветную книгу...
...........................................
На душе –
Первозданная грусть...
Пусть, не издана,
Что ж...
Ну и пусть...
Всю я помню её наизусть...

ПОЭЗИЯ
Без Кедрова  Поэзия – не та!
Лишь с ним она –
Таинственно-мета-
Мета-метафорична,
Как Звезда,
В которой – глубина
И высота,
И красота,
И память,
И мечта -
Друг друга дополняя, 
Сочета-
ются в непостоянной новизне,
Единые –
Во мне
Или вовне...

ГОДА
                Андрею КРУЧИНИНУ
- Лучше раньше,
Чем никогда!
- Лучше позже,
Чем навсегда!
Невозможно
Сдержать года...

МОДА
Было модно
Самоугрызаться...
Стало модно
Самоубиваться...
Очень  нынче  стали –
Вот те на! –
Модными
Полёты из окна...
Чтоб решали
Жители земли:
- Сам?
- А может,  всё же,  – помогли?

***
Встреча – это радость, наслажденье,
Наважденье, сон  и –
Пробужденье...
За которым следует
Разлука...
День и ночь – бессонница и мука...

***
Не спеши от берега отчалить,
Ах, не утолив своей  печали...
Где, на Черноморском берегу,
Я воспоминанья берегу...
Чёрная  отчаянна печаль...
На звонки – молчи - не отвечай...
Наследникам Козьмы Пруткова

Басня
Она стихи обозревала –
И от стихов оборзевала...
И - горе жертвам оборзения,
Попавшим в поле обозрения!
Мораль:
Не зря про этих чудаков
«Зри в корень!» -
Рек Козьма Прутков.

                Страницы из романа «Прощай, спиртное»
ДОКОЛЕ?
Поэт подругу спрашивал:
- Доколе
Мы будем жить с тобой на алкоголе? –
Подруга улыбалась –
К рюмке нос –
В ответ на риторический вопрос...
И возмущалась вдруг:
- О чём кричим?
Алкоголизм,  увы,  не излечим!

***
Поэтесса-рифмоплётка,
Жизнерадостная тётка,
Не перо в руках, а плётка,
Восклицает: - Я – поэт!
Где моя хмельная водка?
Наливайте! Всем презент! –
И гитару-семиструнку
Обнимая, смотрит в рюмку,
Опрокидывает в рот –
И цыганисто поёт:
- Ой, нэ-нэ-нэ-нэ-нэ-нэ!
Едет миленький ко мне
На горячем скакуне...
Значит, будет всё по мне...
- Ой, нэ-нэ-нэ-нэ-нэ-нэ!
                http://stihi.ru/2019/07/13/832
КАК  В  СКАЗКЕ         
«выше всех небес
бог во мне воскрес»
Константин КЕДРОВ
***
Не я пишу,
А Кто-то
Мною пишет,
Мелодию вплетая в каждый слог
И вознося
Как песню -
Выше, выше...
Не может быть, чтоб это  был не Бог!
Вновь песня удалась...
О, как я рад!
Пусть все её за нами повторят...

***
Пусть Енисей течёт сквозь годы...
А муза – ласточка моя –
Мне дарит вновь полёт свободы
Над берегами бытия...

***
Сколько создано временем  века,
Гениальных, по сути, стихов! –
Чтобы
Преобразить человека...
Он же – прежний:
Таков ли сяков,
Всех  умнее - во веки веков -
Сочиняющих  чудаков...
***
Всё меньше на земле  с в о и х...
Всё больше на земле
Чужих...
По Воле Высшей
Вне сомнений
Идёт замена поколений...
А я-то, глупый,
Им храним,
Всё думал, что – не-за-ме-ним!
***
Что значит – НУЖЕН и
НЕ НУЖЕН?
Живи спокойно, без затей,
Не комплексуя...
А на ужин,
Захочешь – позови  гостей!
И жди, поглядывай в окно...
Не хочешь?
То-то и оно!

***
Что было со мной до рожденья?
Молчали
Отец мой,
И дед...
А я не спросил, к сожаленью,
В чём тайна моя
И секрет?
О, мама...
О, бабка моя...
О, бедная наша семья...

БАШНИ и ШАШНИ
Коммент к журналу ПОэтов Константина КЕДРОВА
№ 4-5 (79) ДООС 2018год

Я полюбил Её на крыше,
Она ж стремилась выше, выше  -
К Пизанской,  к Эйфелевой башне,
Где мы продлили наши шашни...
И побывали – трали-вали –
Взлетев – на Марсе и Луне...
И вдруг  в Булгаковском подвале
Проснулись,  счастливы  вполне...
И я услышал: - Very good! -
Ты – мастер... Как тебя зовут? –
Прошли года... Теперь вдвоём
Мы в Башне Татлина живём,
Которой – прросто  кррасота! –
Останкинская - не чета...

***
Спасибо,
Константин, Владимир,
Елена, что,  служа мечте,
Как мамонт я ещё  не вымер
В сибирской Вечной мерзлоте,
В которой гибнут неспроста,
Как в сказке – память и мечта –
Твои,  о Господи,
Увы,
В пути от Братска до Москвы...

***
Папа, мама и родня
Долгими ночами
Снова смотрят на меня
Звёздными очами...
И мерцает Енисей -
То мрачнее,
То ясней...

***
Александру МАТВЕИЧЕВУ
Смысл жизни – Ах –
В стихах и в песнях,
Где колокольчик под  дугой...
..................................................
Не говори мне о болезнях...
Споём-ка,
Друг мой дорогой!
Я – под гармонь,
Ты – под баян...
А? Или ты взаправду пьян?

ПЕСНЯ
Под окном зацветает рябина...
За гумном зацветает заря...
И желанна весна, и любима...
И зима пережита не зря...
Сердце бьётся – как хочет душа...
Солнце светит – и жизнь хороша...

***
Писать стихи -  как  г о в о р и т  народ,
Привыкший по темницам
Материться?

Вошёл в «Пивной причал»  -
И нет забот:
Вокруг тебя – алкающие  лица,
Рифмующие с наслажденьем - снова
Ненорматив –
Два-три-четыре слова...

СОКРАТ
               - Я знаю, что я ничего не знаю...
***
Сократ соврал,
Что ничего не знает!
Он был – мудрец,
Во всех науках спец...
Теперь:
- Не знаю! –
Каждый повторяет
Хитрец – и не глупец - и молодец...
Я огляделся:
Ах! – и понял вдруг:
Недаром - все – обманщики вокруг!

***
Ты хотел стать артистом?
Ты хотел стать поэтом?
И при том, и при этом –
Вдохновенно-речистым?
Жаль, что, склонный к повторам,
Стал ты просто актёром
Чьей-то воли чужой
И живёшь – сам не свой...
Продолжая опять,
Что подскажет, – играть
Всякий бред, всякий вздор –
Главный
Твой
Режиссёр...

***
Земля – она, конечно, не Звезда.
Она – всего лишь  на всего  планета...
И нужно нам сегодня и всегда,
Чтоб дальше жить, - не забывать про это.

***
Мысли грустные, вечные, вздорные...
И – горячая –
Катит слеза...
И в окне
Отражаются чёрные
Не мои ли?- ночные глаза...
Дым – над лесом...
Безветрие... Тишь...
Никуда от себя не сбежишь...

***
То вдруг Жар-птицей полыхнёт Россия,
То птицей-Феникс...
Ах, не потушить!
То возродится
В красоте и в силе,
Чтоб – до пожаров - снова
Жить да жить...

ЛИТЕРАТУРНАЯ УЧЁБА
                «Нам не дано предугадать,
                Как слово наше отзовётся»
                Ф.И.ТЮТЧЕВ 27 февраля 1869
1.Андеграунд

О настоящем,
Будущем и прошлом, -
Ступая по Москве с холма на холм, -

Лаврентьев пишет
Только о хорошем,
 
а Арутюнов –
Только о плохом…

И я
В вагоне мчащейся подземки
Читаю их стихи попеременке…
 Декабрь 2011

2.Авангард
Помнишь,  - пожюрить  поэтов  юных
К нам, твои волшебники,  Сим- Сим,-

Прилетел Серёга Арутюнов
И Максим Лаврентьев вместе с ним?

Помнишь, как в Большом читальном зале
По частям -  с улыбкой – Ай, лю-ли! –

Двух они поэтов разобрали,
А собрать, как надо, не смогли...

С той поры, исполнены  отваги,
Местные поэты-бедолаги

Пробуют  верлибры сочинять,
Но  никто не может их понять...

Впрочем, никого  я не сужу,
Просто - на разборки не хожу...

А Серёга и Максим  -  в те дни,
Говорят, поссорились они

И разбили общую скрижаль...
Если это так, мне очень жаль...

Где теперь   Серёга и Максим? -
О, верни им  молодость, Сим-Сим!..

И,  шутя над  членами жюри,
Разобрав, как надо,  собери...
Июль 2019

МАЯКОВСКОГО «НАТЕ» 1913
Эта версия
Для печати,
Эпатаж для эстрадных  глаз
И ушей  -  бунтарское  «Нате!»
Удивляло  меня
Каждый раз...
Тем, что в сердце,
Поэта
Губя,
Зрела версия –
Для себя...

ФОТО НА ПАМЯТЬ
Желание стать знаменитым –
В глазах у него –
И спесь...
Так вот где собака зарыта,
Которая
Бегала здесь!

***
Суть таланта –
Боли и обида...
Доминанта –
Тема суицида...
...Жизнь поэта
Не судите строго...
Смерть воспета
Им
По воле Бога...

ПЕСЕНКА из романа «Прощай, спиртное!»
***
Я в том году
С друзьями, пьян слегка,
Пинал балду,
Валяя дурака...

Но встретил вскоре
Музу невзначай –
И с алкоголя
Перешёл на чай...

И, хмель ценя,-
Точней сказать нельзя, -
Покинули меня
Мои друзья...

Чтоб с Музой – благодать! –
Я мог - в руке рука -
Балду пинать,
Валяя дурака...

МОЛИТВА
Не хочу уходить
Я дорогой ни Рая,
Ни Ада!
И прошу пощадить,
Боже, всех, кто со мной:
Нам не надо
Уходить – ни туда, ни отсюда...

Если можешь,  продли
Нашу жизнь –
Наше общее чудо!

Николай  Ерёмин Июль 2019 Красноярск























 

          Скульптуры Вадима Сидура


    СЕРГЕЙ ПРОХОРОВ
         
               
        ……………….Сергей Прохоров…………….. 

ВСЁ СО СМЫСЛОМ

В нашей жизни всё со смыслом:
Цвет и запах, смех и грусть.
Если баба с коромыслом,
Значит, это точно Русь.

Не сменить, не перепутать
То, что в нас из века в век.
Даже если на распутье -
Это русский человек

И на море, и на суше,
Где и ветер вечно пьян,
Неприкаянные души
Необузданных славян.

Нас везде – пройдись по кругу,
Утверждать за то берусь:
Если мат на всю округу –
Значит, это точно Русь


ДВА КРЫЛА
Чтоб не прожечь годов лихих,
Чтоб не прожечь их,
Любил я женщин и стихи,
Стихи и женщин.

Они спасали ото зла,
Греховной плоти:
Любовь и Слова – два крыла
В одном полёте.

И отражалось, как в огне,
Что к сердцу жалось,
И Слово плавилось во мне,
В любви рождалось.

Два состояния души –
Любовь и Слово.
Пиши – люби,
Люби – пиши.
Всё вновь, всё снова.

***
Мы добренькими стали,
От честности горя.
На окна нынче ставен
Не вешают, а зря.

Беречь своё (не наше) -
До прочих дела нет…
Без ставен всё же раньше
Встречаем мы рассвет.

ОДИНОЧЕСТВО

А что такое одиночество? -
Боль тела или крик души?
В чём его сущность среди  прочего,
В котором и дышать, и жить?

А что такое одиночество? -
Когда среди друзей, подруг
Ты, как заклятое пророчество, 
Печаль в себе откроешь вдруг.

А что такое одиночество?
Словами высказать – увы!
Когда совсем-совсем не хочется,
А сердце рвётся волком выть.

А что такое одиночество
Которого не избежать?
Оно, как имя, что без отчества,
Как боль на острие ножа.

РОДНИКОВАЯ ЛЮБОВЬ

Слов новых я не изреку:
Вода живая – не водица.
Припав однажды к роднику,
Я на всю жизнь не смог напиться.

Как сок берёзовый сладка,
Аж зубы ломит от прохлады,
Струит вода издалека –
Из детства животворным кладом.

Душой и памятью приник
И оживаю вновь с тобою:
Ну, здравствуй, Тинский мой родник,
С водой живою!

ВЕТЕР МОЛОДОСТИ
Ты махнула мне рукою
Так застенчиво светла…
Что лишился я покоя
С того самого числа…

Это было в понедельник,
А быть может во среду,
Точно помню – на неделе,
Только вот в каком  году?

Ты махнула, я ответил,
И ничуть не возражал…
Это молодости ветер
Между нами пробежал.
 
***
Первична ли,
вторична ли,
циклична.
Кто ею озабочен,
Кто заклят…
Гореть в любви вторично –
Неприлично.
Да и ожоги прежние болят.

***
Под старость нам немногое и надо -
Чуть-чуть здоровья да запасец лет….
А в остальном у нас давно порядок.
Ну, а на «нет», увы, и спросу нет.
 
Нижний  Ингаш Апрель-июнь 2019г.
                ВЕРА ЧИЖЕВСКАЯ
         
               
               

            
 ………………...............Вера Чижевская……………………
      
 


               
ОТВЕТ НА ВОПРОС, ИЛИ ЛИЧНЫЕ CAMELы
Каких только ни бывает верблюдов:
верблюд – градусник,
    – кашпо,
  – шариковая ручка
  – подушка,
    – шкатулка
   - зажигалка
   - пепельница
    – брелок…
верблюд зеркальный, глиняный,
стеклянный, оловянный, деревянный…

…не переносит сырости,
в сильную жару охотно ходит,
обмахиваясь хвостом;
редко страдает от голода
и может долго не пить воду.

Дикий верблюд осторожен и пуглив
и умеет сразу распознать
верблюда домашнего…
Весь в меня!

Вот только я не травоядная…
А пачка «CAMEL»
и коробка спичек
с верблюдом на картинке,
дополняют мою коллекцию
в действии.

Ах, да:
ВСЕ верблюды – иноходцы!
…Потому и коллекционирую!

КОЛЫБЕЛЬ ДЛЯ МЫСЛИ
Не уверена,
покажется ли она интересной
моему адресату
по электронной почте?

Наговорить в микрофон?
Но ведь плеер может сломаться…

Телефонный разговор?
А вдруг заболтаешь её
и она преждевременно
скончается?

…Лежит моя мысль неприкаянная,
уменьшается в размерах
и вот-вот станет отвлечённой,
смутной, бесформенной
и даже бесцветной!

Срочно хватаю
безукоризненно белый
лист бумаги -
лучшую колыбель
для новорожденной мысли.

Здравствуй, моя Мысль!
Я не дала тебе погибнуть!
Надеюсь, ты вырастешь
упрямой,
пытливой,
сосредоточенной,
выстраданной -
ВДОХНОВЕННОЙ!

ФИЛЬКИНА ГРАМОТА

              «Если хочешь рассмешить Бога,
  расскажи ему о своих планах на завтра».

Пробую заглянуть в Будущее,
а Память подсовывает мне
филькину грамоту:
неточно восстанавливает события,
извращает факты и вообще
мешает Прошлому ориентироваться
в пространстве и времени.

Зову на помощь Настоящее,
но ему положено, не задерживаясь,
растворяться в Прошлом.

Память в растерянности
оглядывается на Прошлое
и даже не пытается
остановить Настоящее!

А Будущее незаметно
удаляется восвояси,
храня ироническое молчание.

РАСКОПКИ времени 
- Годы, верните мне
мою душу!

Медлят с ответом.
Рассуждают, кто из них рискнёт
заняться раскопками.

Помалкивают те годы,
которые я не в силах восстановить
в памяти.

Шепчутся и спорят те,
кто не уверены, сумеют ли обнаружить
в толстых слоях лет
такой тонкий, непознанный
и для них незначительный
артефакт?
 
Но некоторые берутся за дело:
перебирают забытые мною давние мысли и чувства,
обещают найти и вернуть обнаруженное,
хотя понимают,
что сделать это самостоятельно
они не в состоянии.

Советуют попросить помощи
у Прошлого:
Ему принадлежат слежавшиеся пласты времени,
но занимается ли Оно сортировкой,
никто не знает…

- Прошлое,
верни мне хотя бы те годы,
где я оставила
свою душу!..

- Не могу, - отвечает Прошлое, -
всё моё ношу с собой…

ПЕРВЫЙ, ВТОРОЙ, ТРЕТИЙ…
Один утверждает,
что время - это
лассо, петля, пиявка…
Учится
ловить на лету лассо
и отрывать вовремя пиявку…
Ослабив петлю, 
высовывает голову обратно
ради жизни.

Другой тоже учится
ловить золотое время,
делать его  бурным и горячим,
неизгладимым и крутым.

Третий…

Бессмысленные уроки…

РАНЬШЕ ВРЕМЕНИ
Старые дамы
говорят молодым девушкам,
что любовь и счастье
уменьшаются
истончаются,
растворяются
и могут исчезнуть…
но при этом добавляют,
что ничто не пропадает бесследно;
любовь и счастье
послужили им
и завтра
пойдут  служить
кому-то другому.

И если девушки восклицают:
«Покажите нам эту – «другую»!
мы пойдём и отвоюем
свою любовь и своё счастье!
вернём домой,
приберём к рукам,
и запрём на замок!» -

Старые дамы толкуют им,
что любовь и счастье - как редкостные птицы -
не живут по принуждению.

Но если девушки молча соглашаются
отдать СВОЁ той – «другой»,
значит, их любовь заблудилась,
уверенность прошла мимо,
а надежда с самого утра
не смотрит в их сторону…

А деятельное ВРЕМЯ
ехидно подглядывает в щёлочку
и думает: как побыстрее
изменить таких девушек
до неузнаваемости!

ХОТЯТ БЫТЬ…
Богатый жаждет быть богаче.
Сильный стремится быть сильнее.
Умный торопится быть умнее.
Красивый хочет быть красивее…

Какое ненасытное существо –
человек!..

Богатый может купить время,
сильный подминает его под себя,
а умному вообще некогда думать
о своём времени!

А только те, кто хочет остановить время,
иной раз униженно
так заискивают перед ним,
что становится неловко
даже пластическому хирургу…

ОГОРЧЕНИЕ РОЯЛЯ
Пианист плохо играл Бетховена,
и рояль расстроился так,
как впору расстроиться
и человеку.

Рояль слышал однажды
рассказ о Бетховене, 
который сказал в сердцах
молодому прилипчивому музыканту:
"Уйди, дурак, я с Богом разговариваю!".

Значит, пианисту не удалось уловить
беседу Бетховена с Богом?
Но какие же надо иметь уши,
чтобы услышать ТАКИХ собеседников
сквозь толщу времени
почти в два столетия?!

А плохой пианист и не слушал,
и уши у него были обыкновенные.

Но старинный рояль долго сокрушался,
что подвёл Людвига ван Бетховена…

ПИКИРОВЩИК
Мне прямо под ноги спикировал
в зелёном панцире каштановый орех!
Я панцирь захотела тут же снять,
чтоб вдоволь наглядеться
на глянцевитую одёжку
у ореха.
Но плод за это
успел пребольно уколоть
мою ладонь!

…Каштановое дерево,
сказать ЧТО хочешь ты
или о чём напомнить,
свои плоды колючие роняя?

СВОДНЫЕ СЁСТРЫ

                «Рваная в сердце рана,
         безнадёга ты, безнадёга»
                Веня Д’ркин
Скука
смотрит из-за угла
и не приближается.
Знает, что стоят в карауле
и денно и нощно
мои  давние, самые задушевные,
ДРУЗЬЯ: 
собеседники,
музыка, 
книги,
шахматы…
- Попробуй, сунься! –
дружно кричим все вместе.

За свою сводную сестру – Скуку  –
работает надоедливая Тоска:
появляется внезапно,
и силой принуждает меня
отказаться от моих охранников.
Перешагивает покинутых,
хватает за душу и…

Так и хожу 
с перехваченным дыханием,
пока Тоска не обессилит.

…Искала защиту, но, говорят,
нет защиты, никогда не было
и - быть не может…

ЛУННАЯ ЛОВУШКА
Луна устроила моим глазам
ловушку,
чтобы я не отводила взгляда
ни когда она полна сил,
ни когда она становится
тонким месяцем.

И я не просто смотрю:
я жду, когда же месяц
поднимет рожки кверху
или они наклонятся книзу…
Зачем?
А хочется на небе
чего-то новенького!

СЛОВА ПРЯЧУТСЯ…
Слова прячутся
от меня,
как будто я неспособна связать
даже два слова.

Я нахожу их в самых разных местах
и в самое разное время суток.
И их связываю, соединяю, тасую,
прошу дружить друг с другом…

Но они ссорятся, расходятся, разлетаются…
И никак не хотят строиться в строчки.

Говорю им:  «Это ваш дом,
маленький, но уютный -
всего несколько строк!»
Нет, говорят,
нам тесно!
И ссорятся, расходятся, разлетаются -
И С Ч  Е З А Ю Т…
               
СПАСАТЕЛЬНЫЕ СРЕДСТВА
Тёмная тяжёлая субстанция ночи
насильно подталкивает меня
в воронку небытия.

Но
спасательные средства -
грузовые суда Льва Толстого,
субмарины Достоевского,
лёгкие плоты Чехова,
а в последнее время –
карфагенские и римские корабли -
в ночные опасные часы
по очереди
помогают мне без боязни 
подплывать
к сонной пропасти,
которая медленно всасывает меня
в свою чёрную дыру,
но
милостиво оставляет на плаву
спасательные средства
до следующей  угрожающей ночи.

НЕ ОТЗЫВАЕТСЯ…
Если потрясти Вселенную,
то посыплется звёздная пыль,
начнут падать метеоритные дожди,
кольцо перестанет оберегать Сатурн,
туманность Андромеды куда-то улетучится,
чёрные дыры хищно
откроют свои пасти
и…
Ау, Человек!..

ЗОЛОТАЯ РЫБКА
И корыто не разбитое,
и хоромы вполне подходящие,
и  незачем старику что-то просить
у золотой рыбки:
всё есть,
ничего не надо.

А столбовое дворянство?
И его не надо -
я из шляхты
и этого вполне достаточно,
чтобы чувствовать себя достойно…

Жаль только золотую рыбку,
которая погибает в аквариуме
от безделья.

НЕСОСТОЯВШЕЕСЯ ПРЕДСКАЗАНИЕ
Ранним утром
к Ковшу Большой Медведицы
стали в очередь облака,
желающие напиться.
Но Ковш как сквозь небо провалился!
 
И облакам,
не пролившись дождём,
пришлось отправиться
в сторону горизонта.

В ПОДДЕРЖКУ «ЗЕЛЁНЫХ»
Как жить зайцу,
у которого нет мозгов?
Хотя, когда его поливают шоколадом,
ему до последнего кажется,
что мозг у него появится.
Но в итоге он становится
целиком полым
и целиком коричневым.

Если бы у шоколадного зайца был мозг,
он бы подумал, пока ребёнок
откусывает ему оба уха по очереди:
«Хорошо живётся  живому зайцу:
он может убежать, как минимум,
от одного охотника!
А на меня все охотники…»

Но покуда ему откусывали голову,
живот, а потом и всё остальное,
шоколадный заяц так и не смог порадоваться:
«А хорошо, что я не настоящий!»

* * *
Позирую художнику…
Сижу неподвижно,
но вдруг чувствую,
как тонкая кисточка
с масляной капелькой на кончике то и дело
касается моих губ, бровей,
трогает щёки, лоб, глаза, подбородок…

Вскакиваю и восклицаю:
- Не прикасайтесь ко мне!
я - не холст!
я – живой человек!
уберите вашу кисточку!

- Ещё минутку, - говорит художник.
А потом поворачивает подрамник,
а на холсте моё лицо -
обиженное и растерянное….

- Я себя такой никогда в жизни не видела, -
неуверенно говорю я.

Но с тех пор близкие
стараются быть крайне предупредительными,
доказывая силу искусства в действии!

ЭЛЛИНИСТИЧЕСКАЯ ФАНТАЗИЯ
Я и Мнемозина* сидели под оливой,
когда увидели КАЛЛИОПУ,
ведущую за руку слепого Гомера
сквозь необозримую толпу почитателей,
пробившихся через толщу столетий.

Из этой толпы ЭРАТО выбирала
ершистых женщин,
которых намеревался соблазнить
сидящий у её ног
неутомимый Казанова.

К нам приближалась УРАНИЯ
под руку с Николаем Коперником,
и он рассказывал ей
«Об обращениях небесных сфер»…

Мы подошли к небольшой группе,
где Уильям Шекспир виртуозно очаровывал
МЕЛЬПОМЕНУ,
чтобы получить от неё в подарок
сюжет для новой трагедии. 
А Жан Батист Мольер, похожий на Тартюфа,
тщился обмануть ТАЛИЮ,
что не она подсказывала ему
комедийные сюжеты,
а сама Жизнь.

Здесь же ЭВТЕРПА беседовала
с Моцартом и Сальери
о Пушкине,
который соврал про отравление,
идя на поводу у свой буйной фантазии.

КЛИО слушала разговор историков -
Евгения Тарле и Альберта Манфреда -
и пыталась постигнуть,
кто объективнее описал
падение Наполеона.

В отдалении ПОЛИГИМНИЯ
показывала Марселю Марсо
новые «па» в пантомиме.
А Рудольф Нуриев уговаривал ТЕРПСИХОРУ
просто погостить
на купленном им острове.

…Мнемозина с гордостью следила
за своими дочками, пока не появился
их отец – Зевс-громовержец
и приказал проводить его
к любимому всеми Касталийскому источнику
у подножья горы Парнас,
где сегодня множество философов,
у которых никогда не было своей Музы,
совершали очистительные омовения,
одновременно возбуждённо обсуждая
учение Платона «О мировой душе»…

А Зевсу пора было приниматься за работу –
и небеса загромыхали так,
что все девять Муз поспешно скрылись
под сенью эллинистической эпохи
и остальные торопливо разошлись
по своим временам.

Но я успела поблагодарить Мнемозину
За Прекрасное сновидение памяти
и… пробудилась в ХХI веке.
____________________
* МНЕМОЗИНА - богиня Памяти - мать девяти Муз:
 Каллиопа – покровительница эпоса
 Эрато – любовной поэзии
 Урания –  астрономии
 Мельпомена – трагедии
 Талия – комедии
 Евтерпа – музыки и лирической поэзии
 Клио – истории
 Полигимния – пантомимы и гимнов
 Терпсихора – танцев и хорового пения
 
                Город ОБНИНСК





               ОЛЬГА ПОГОРЕЛОВА
 
         
               
        ………………........Ольга Погорелова……………..
 

Тебе даётся от рождения
Тебе даётся от рождения
Душа – безгрешна и чиста.
Ты увлечённо,  вдохновенно
Жизнь начал с белого листа.
Ты сам себе художник вроде!
Но замечаешь иногда:
Твоей рукою кто-то водит
И кисть макает не туда…
Средство для похудения
Ни в речку рыбам, ни в небо чайкам –
Не отдаю я свои печальки.
А ем их с чаем три раза в день я –
Нет лучше средства для похудения!
Соперница
Пришла домой. А с ним – она!!!
Сейчас – обоих! – сковородкой!
– Кто, отвечай, тебе жена?!
И он ответил, морщась:
– Водка...
Луна упряталась за тучки
Луна упряталась за тучки,
Разбит фонарь...
 – Ау, вокзал?!!
Бог дал мне чемодан без ручки,
А сил – тащить его! – не дал!
Вспомню про берёзы
Вспомню про берёзы –
Тут же льются слёзы!
Выгляжу комично,
Но – патриотично!
Я вмещу свою тоску
Я вмещу свою тоску
в поисковую строку:
"Где же счастье?" –
и ответ
тут же выдаст интернет!
Я хохотала до упаду
Я хохотала до упаду,
До слёз, до коликов в боку!
Смеялась там, где плакать надо,
Сморкаться, ныть, впадать в тоску!

Ведь, даже если нет надежды,
Засмейся! – и надежда есть:
Да! мир предпочитает нежных,
Но, вообще-то, всяких ест!
Не увлекайся!
Копая грядки, маша лопатой, –
не увлекайся! Спеши до хаты:
пружинно скрипнул диван под мужем –
проснулся, милый! – и хочет ужин...
Кошка тропку мне перебежала
Кошка тропку мне перебежала...
Трижды плюну через левое плечо!
Но хитрюге показалось мало! –
Шасть вперёд! – давай, мол, плюй ещё!
Быть просто розой
На лепестках –
роса и слёзы…
Я ошибаюсь?
Я – права!
Я для него –
всего лишь роза,
которую –
он шёл сорвать!

Быть просто розой?! –
Нет!!!
Сначала –
за то, что
принцу из толпы
я жизнь отдам! –
мне  крови алой
добудьте,
верные шипы!
Настоящий охотник
                ... Спички оставил вчера
                В дом заглянувший мужчина
                (Тамара Карякина)

Любовь отпылала с рассветом –
Поленом сгорела в печи...
Мужчина слинял незаметно,
Как чёрный котяра в ночи.

Нет, впрочем, позавтракал плотно,
Шепнул: «Извини меня, Оль...»
И –  как  настоящий охотник! –
Мне спички оставил, и соль.
У человека всё не так...
 В природе – самочки просты.
 Самцы – нарядны и красивы:
 О, распушённые хвосты!
 И эти царственные гривы!..

 У человека всё не так...
 Ведь он не зверь? и не дурак?
Тот, кто твердил, все возрасты покорны...
Тот, кто твердил: "Все возрасты покорны...
любви!" – отрёкся и сошёл с лыжни.
И потянулись сладостные дни,
наполненные чаем и попкорном...
за окошком утро брезжит
за окошком утро брезжит,
серый цвет сошёл на нет:
милый мой уже не прежний –
рядом есть, а толку нет...

проводила до порога,
поглядела вслед ему,
пятьдесят оттенков – много
или мало? – не пойму!
В укромном уголке комода
В укромном уголке комода
Хранится  платьице одно,
Оно когда-то было в моде,
Теперь – нелепо и смешно.

В укромном уголке сердечка
Хранится... впрочем, ничего
На свете не бывает вечным.
Август
Деньки становятся короче.
Ветра  всё  крепче и брутальней.
Ранеточки  румянят щёчки,
С наивностью провинциальной.

Кашне фартовое у клёна,
Рябинка в бусах эпатажных.
А я бросаю взгляд влюблённый.
Кому? – Не важно!
Всего и было-то...
Всего и было-то в тебе – 
Любовь и праздность!
Я вспоминаю в сентябре
Весёлый август:
Как плыли – в небе облака
И в речке синей.
И яблок спелые бока.
И дрожь осины.
И шляпки рыжие грибов
На косогоре.
Мою последнюю любовь –
И смех,  и горе...
Недальновидность
Был  ветер одинокий груб –
Трепал,  срывая,  лист!
Смягчился вдруг, коснувшись губ,
Стал просто нежный бриз.

А  то, что он возможный шторм –
Я и не думала  о том.
Дорожное
А колёса стучат: "Только плакать не сметь!"
Даже сны о тебе я не стану смотреть!
Свет любви
Любовь светла. И потому –
она рассеивает тьму.
Влюблённый может видеть свет
там, где его в помине нет!
Осень... она проходит
Осень... она проходит. И наступают зимы.
И леденеет сердце. И серебрится проседь.
Чтобы согреться, пальцы тянешь к огню камина.
И не весны, не лета! – просишь – хотя бы осень...
Я не хотела ничего менять
                "И ничего не хочется менять"
                Тамара Карякина

Я не хотела ничего менять,
Что ж зеркала не смотрят на меня?
Я времени назад не поверну:
И мамы нет, и не узнать страну.
И только древний бабушкин комод – 
Стоит в углу как вечности оплот.
Радость
Тропинкой, снегом  запорошенной,
Шагал старик, мурлыча песенку!
Он получил прибавку к пенсии,
Как раз хватило на мороженку!
Заглянула страна...
Заглянула страна старикам под матрас и подушку
И обиделась сильно – обнаружила что-то, видать? –
И решила: пора наказать стариков и старушек!
По шерстинке ль, клочку, с пресловутых овечек – содрать!

Государственный муж не чета проходимцу и вору –
Кустарю-щипачу ощипать не под силу страну!
И потупили глазки стыдливо свои – прокуроры,
А судья беззастенчиво чашу весов – подтолкнул.

Знай, народ-господин, позаботились сытые слуги,
Чтоб диету твою возвести в нерушимый закон.
Но народной мечты, что, мол, барин приедет-рассудит –
Не отнять никому! Ведь приедет когда-нибудь он?
Он знает, скоро...
Он знает, скоро она умрёт.
Что же? – она стара!
Она позабыла, который  год,
Но чувствует, что пора...
Она не помнит людей, имён,
И даже – как есть и пить.
Но знает точно, что рядом – он.
А где ему больше быть?
Скарабей
Мне кажется, что ты меня зовёшь...
Но я не горевала по тебе.
Как больно  в палец впился скарабей! –
Оставь меня! – игрушка, память, брошь...

Серебряные звонкие слова.
Знакомый и неведомый мотив.
И крыльев перламутровый отлив.
И красный бисер в белых кружевах.
Уйти! Скорей уйти...
Уйти! Скорей уйти!
И Ваших слов не слушать!
Свернуть на полпути,
Оберегая душу!
Не то! Совсем не то,
Что Вы воображали!
И кто Вы мне? Никто!
И я для Вас – чужая!
И жизнь моя легка...
Мне Вас совсем не надо!
И лишь моя рука 
Блаженно Вашей рада...
Эта заря как свеча надо мною
Эта заря –
                как свеча надо мною! –
                мечется
                пламя в небесном  просторе.
Листья лепечут зелёные – о  смерти и о любви...

Знаешь, а я
                убегала весною –
                речкою! –
                к дальнему синему морю.
И становились солёными  – светлые слёзы мои.
Нежность
Назло всем войнам, схваткам и боям,
Которые закончатся едва ли! –
Бывает, нежность побеждает там,
Где мы не ждали!

Мой Дождь! Я Вас люблю
Мой Дождь!
Я Вас люблю, Мой Дождь!
Всю Вашу нежность,
отстранённость,
дрожь,
и холодность,
и  ласки без огня...
и то,
как Вы
целуете меня...
Скажите, кто?
Вы слышали, как плачущие звуки –
Скользнут по водам и растают вмиг...
Быть может, ветра свист в ветвях упругих?
Иль птицы вскрик?

Вы видели в лесу, как бродят тени
Существ нездешних – взглянут и уйдут...
Вы чувствовали? – трав переплетение
И  цепкость  пут?

Неясных ароматов колыхание...
На вид невзрачен,  а сорвёшь цветок,
И перехватит  намертво дыхание –
Скажите, кто?
Рай
Из мира, где забот и горя – через край,
Шагнуть в забытый сад, листвой укутать плечи...
Почувствовать, как ждал! как цвёл! мечтал о встрече!–
Он весь затрепетал, услышав шёпот: "Рай!.."
Закрыть глаза. И думать, это снится...
Закрыть глаза.
И думать, это снится!
Закрыть глаза.
Растаять без следа.
Ты – лучший сон.
И пусть он –
длится, длится...
Не просыпаться больше.
Никогда.
Вот здесь проходила я...
Вот здесь проходила я.
А тут проходил ты.
А помнишь, была земля,
Где пересеклись следы?

Успели в глаза взглянуть.
И разошлись, скользя...
Вот твой,  а вот мой – путь,
Где встретиться нам нельзя.
И только музыка одна
Я не дотронусь – не должна! –
Ресниц его и рук.
И лишь дрожащая струна
Издаст печали звук.

Я не могу его обнять,
Не поцелует он.
И только музыка одна –
Как вырвавшийся стон.
Фиалки
Эти робкие цветочки,
Эти синие фиалки,
Как словечки-многоточья
В речи опытной гадалки.

Говорят они так много –
Ничего они не скажут:
Будет дальняя дорога?
Побелеет в печке сажа?..

Что со мною нынче стало –
Разлюбила я шарады.
Мне букетика фиалок
От тебя – уже не надо.

И не надо, и не жалко,
И не хочется  иначе.
Синеокие  фиалки –
Мало знают, много прячут.
Мимоходом греясь у огня
Мимоходом греясь у огня,
Вы хотели счастья для меня.
Больше не хотели ничего.
Лишь кусочек сердца моего.
Слеза моя - ничто...
Слеза моя –  ничто! –
Перед стихией  моря.
Но не сумел никто
Глубин измерить горя.

Любовь моя цветёт –
Где садик и качели.
Но горе всё сметёт! –
Огромно, беспредельно...
ЛГ
Карандашик в руке
извернулся проворно:
голова, ручки, ножки... 
и – готов человечек!
Я сказала:
«Ты – мой!»
Он взглянул непокорно,
он шагнул по листу,
как по вектору  –  в Вечность!
«Не придумывай сказок! –
обернувшись,  сказал мне, –
Я ведь сам по себе!
Не каприз твой вчерашний!» –
и с листка соскользнул! 
Проводила глазами.
И застыла рука. 
И упал карандашик...
То, что в сказочке страшным было
То, что в сказочке страшным было,
Покуражилось и прошло.
Ведь добро набирало силу
И кроваво убило зло.
Тут – смущённо и торопливо –
Ставим точку.
Конец счастливый...
г Красноярск
 
Скульптура Вадима Сидура
               
                ЭЛЬВИРА ЧАСТИКОВА
               
               
               

        ……………………..Эльвира Частикова…………………
 

Пути познания

ЖИВИТЕ
                Николаю Ерёмину
Живите так, чтоб не наскучило
Ни Вам, ни рядышком – другим:
Порой  поддразнивая чучело,
Порой – себя, смывая грим.

Что, собственно, нас держит в тонусе?
Самоирония, смешок!
Итак, не думая о бонусе,
Живите! Жить ведь хорошо!

В сезон цветения черёмухи,
Сирени, ландыша, ольхи
Достоинствами даже промахи
Глядятся, как из-под руки.

Жизнь, безусловно, - привилегия,
Как радость, искренность, строка,
А долголетие – стратегия!
Живите, нравится пока!

СЁСТРЫ

Бабочки празднично-пёстрые,
Каждая – с ликом святым:
Все притворяются сёстрами
Ангелов …днём золотым.
Или и вправду являются
Ими, соря серебром?
Зря, что ль, вблизи опыляются
Наши поступки добром?

НАШЕ ВРЕМЯ

Жизнь и в России –  судьбой кастаньет:
Сразу с утра начинаются ритмы,
С мыслей сбивающие и с молитвы.
Время впрягаться, впечатывать след.

Время всегда непрерывно, в нём нет
Гротов, зазоров и пережиданий.
Правда, от скучных погод и свиданий
Можно сбежать в виртуал, интернет,

То есть, реальность сменить на «кажись».
Сколько приманок, возможностей, френдов!
Кто же не знает из нас, что легенды
В тысячу раз интересней, чем жизнь?!

РЕТРО

А мы с тобой стояли на платформе,
Которую тогда уже носили,
Предпочитая быть всё время в форме,
И в формах, соответственно, и в силе.
На нас смотрело небо голубое,
Сгребавший мусор дядька, «мусор» Лядов…
А мы при всех достоинствах с тобою
С достоинством глядели мимо взглядов.
Котельная (приют котят), что справа,
Дышала лёгким паром отопленья.
Мы ждали мимолётного состава,
Не видя в том состава преступленья.
Но Лядову найти его хотелось
(И вообще хотелось, молодому!),
Но тормозила все дела дебелость
И время, непродажное для рому.
Да, было время! И дыра в кармане,
И вообще – дыра (чужая область).
Но всё же что-то было в этой рани,
Когда гнались за модой и за воблой.
Под Красноярском, Суздалью, Рязанью,
Ах, мы держались, словно королевы!
И «мусор» Лядов с красными глазами
Подваливал то справа к нам, то слева.
Орали непристойно что-то птицы,
Которых жизнь орально воспитала,
Но гнев на жизнь не искажал нам лица.
На высоте двойного пьедестала
Мы знали, что вот-вот прибудут принцы.

ЗАПЕЧАТЛЁННОЕ

Человек, который видел море –
И не раз, не два, а ежегодно, -
Выдаёт себя волной во взоре,
Синевой её, если угодно.

Спросишь человека: - В девяностых
Не бывали в маревом Форосе?
Он кивнёт и, улыбнувшись просто,
Про другой морской посёлок спросит.

Как же, как же, там, конечно, тоже
Первозданным воздухом дышали,
Пили «Изабеллу» в придорожном
Ветреном шатре с морскою далью!

И потонут разговоры в дымке
Голубой, сиреневой, жемчужной…
- Знаете, а у меня на снимке
Вы остались …вместе с тайной южной.

ИСКУССТВО ВИДЕТЬ

Женщину видеть желательно, как Рафаэль,
Эллипсом не пренебрёгший, падением света,
Предоставлением ей постоянного лета
И, наконец, целой вечности (верность как цель).

Можно, конечно, - с нюансами, вспомнив ещё
Зверева, Энгра, Серова, ведь вкусы есть вкусы,
Что-то слегка добавляя (серьгу или бусы)
И драпируя её беззащитность плащом.

Только – без взгляда потухшего, ломаных плеч!
Не подпускать к ней и близко Дали или Босха,
Окна в груди прорубающих, жаждущих воска
Вместо сдуванья пылинок и цели – беречь!


НЕ ПЕРЕДАВАЕМЫЙ ОПЫТ

Опытом страдания делятся часто,
Опытом счастья трудно поделиться,
Поэтому читаешь лишь по лицам
Стихийно, чтоб запомнить для контраста.

Но чувствуешь: для зависти – логичней.
Конечно, коль завидовать, так счастью!
Но наблюдать – приятней, элегичней,
Гораздо интересней, чем за властью.

А зависть – не настроишься, ей-богу,
С умильною улыбочкой на волны
Её штормов, когда есть, счастьем полный,
Субъект-объект, где ты – как бантик с боку.

Чуть-чуть причастный в отражённом свете,
Не главный (тридесятое колено)…
И хорошо! Счастливые, как дети,
Которых просто любишь откровенно.


ДЛЯ КОПИЛКИ

Семейная жизнь, как якорь, вечно тянет на дно.
А если супруг тусовку обожает, кино,
И повод даёт из кадра выйти и упорхнуть?
Это – опыт в копилку, чтоб пережить как-нибудь…

Да и прочим - наука по институту семьи.
Как-то хоть разбирайте, люди, полёты свои,
Расставляйте акценты, приоритеты, слова…
Любовь, конечно, любовью, но есть же и голова!

МАССАЖ

Тебе я верю то легко, то трудно,
Но, делая массаж спины, попутно
Считаю рёбра (цыц, не хохотать!):
Не вынуто ль, чтоб девицу создать?
Хотя Господь даёт одну – однажды!
Но возраст… Говорят, что это страшно,
Седой мой мальчик! Потому что бес
Имеет до ребра свой интерес.


СМЫСЛ ЖИЗНИ

Смысл жизни, смысл жизни… А в чём он?
В ответственности? Перед кем?
И перед собой, не учёной…
И перед всем миром – затем.
С уроками, значит, - и с плачем,
Ну, то есть, с наукой уже –
Так, чтоб обеспечить удачей
Грядущее, светом в душе.
Ответственность, как и забота, -
Охранная грамота впрок.
Смысл жизни – не пункт, а работа,
Где счастьем окрашен итог.

НЕНАДЁЖНОСТЬ

С ненадёжными я ненадёжна –
Им в отместку. К тому же - так проще,
Хоть зеркальность и не прополощет
ДУши их, но проучит, возможно.
Человек познаёт личной шкурой
Все нюансы, а не состраданьем
Визави, это ведь – испытанье.
Надо быть очень тонкой натурой…
Нет, так нет! Но своя боль конкретна,
И обида, и неразделённость…
С этой точки других распылённость –
Оскорбительна, слишком заметна,
Заставляет знать, кто чего стоит,
Разбираться в плечах, и в причалах…
Ненадёжность горька до печали,
Но зато оттеняет достойных.


ТЕЛЕФОННЫЙ СОНЕТ
                Дмитрию
Который раз меняю телефон
И новый Philips под себя равняю.
Забитые в него, вторгайтесь в сон,
Затягивайте в жизнь с салютом маю!

Сирень уже набухла и на фон
Влияет общий, будто бы святая.
Проспать весну, снегурочкой не таять –
Не дело, как вычёркиваться вон.

На то и телефон, чтобы звучать
Напором живо бьющего ключа
Из-под земли, камней и даже льдины…

Какие открываются картины
От голоса, умеющего звать
Настойчиво, самой судьбе под стать!


ИЗ ВИРТУАЛЬНОГО ВЕКА

Виртуальному веку – салют!
Разве кто-то мечтал о подобном
В мутном времени Павлов, Малют,
Фолианты мусоля подробно?
        Как протяжно (нет, не под дугой!)
        Колокольчик поёт на мобильном!
        - Да, я слушаю, да, дорогой…
        Что – Бангкок?! Я соскучилась сильно!
Хорошо, через четверть часа,
Да, по скайпу… Жизнь – цепь отражений.
И к вискам уплывают глаза
По-восточному – от предвкушений.
       Век разлуку осилить даёт.
       А тактильность есть в снах (губы, руки…),
       Чтоб поддерживать круговорот
       Наших чувств, поражаясь науке.
Шлёт депеши компьютер шальной
Вереницей – мы в курсе событий.
А из форточки тянет весной
(Жизнь ведь не отменяется!), снытью,
       Врачеванием всяческих ран
       (Мы их тоже имеем с тобою)…
       Параллельно бьют с шумом в экран
       Ради рЕлакса волны прибоя!

ПУТИ ПОЗНАНИЯ

Путешественник, как сказал Честертон,
Видит то, что видит, в отличье от туриста,
Который к чему-то сам приговорён
И ради чего едет без лишнего риска.

Если в одном – стихия, в другом – резон.
Даже семейные часто не совпадают
В выборе, ставя против прогулки сон.
Потому туристы предпочитают стаю.

Да мало ли куда выводит тропа
Одинокого странника ради открытий!
Давно известно: есть – случай, есть – судьба,
Есть оригинал и копия, извините…


ДОСТОВЕРНОСТЬ

Конечно, можно с чем-то примириться
И никогда стремиться НИКОГДА
Не говорить. Но отблеском на лицах
Проступит безысходность, господа.

Поэтому не прятать закулисье –
Прямое назначение творца.
В объёмной жизни – всякое: и лисье,
И, да, разоблаченье до конца!

МЕРА

Если тебя меняют на простушку,
Наделив её небесными чертами,
Ты понимаешь: любимый – не Пушкин,
Даже не Онегин по школьной программе.

Кто же он, кто, - гадаешь, как лохушка, -
И чем же ты лучше, коль вообразила
Его на пьедестале?! Кто? Не Пушкин!
Значит, не единственный, пускай и милый…

А нужен, конечно, незаменимый –
На общую жизнь, перспективу, подушку…
Так и ему – Натали, чтоб – не мимо!
Нет в России меры точнее, чем Пушкин.


ИЗ ГЕНДЕРНОГО

Когда у мужчины нет сыновей,
Одни рождаются дочки,
Он долго токует, как соловей,
Не в силах поставить точки.

Он на продолженье нацелен вновь
Фамилии. Полигамен.
Хмельная порода, дикая кровь
Его выводят на гаммы.

Бессмысленно к верности призывать
Такого, он – ветер в поле,
Семена разносящий. Прессовать –
Пытать, однако, неволей.

А он – стихия, он – сам по себе.
Он любит одну минутку,
Потом – не любит. Но любо судьбе
Сыграть с кем-то злую шутку.

НА 22 ДЕКАБРЯ – ДЕНЬ СВЯТОЙ ЛЮСИИ

Меня проучила Святая Люсия,
А не та, на которую я пеняла.
Минувшая пятилетка погасила
Боль мою, проведя кругами финала.
Я смахнула слезу, осушила щёку,
Подставляя её под назревший вывод,
А не под удар. И в мгновение ока
Наступил совершенно иной период,
Расставивший акценты – всё честь по чести.
Как не обращать внимания на даты,
Ещё и именные?! Это – известье,
Помощь в прозрении (для личной расплаты).

ПАМЯТИ САМОГО ТЁМНОГО ДНЯ В ГОДУ

Я танцевала на могиле
Своей любви, я танцевала,
Как босоножка Айседора,
Поскольку больше «или-или»
Не изводило – ДОКОНАЛО!
А смерть, она же, - и опора:

Отсчёта точка, от которой
И танцевать, восстав из праха,
Ну, как от печки изначальной.
Я танцевала Айседорой
Балет всемирного размаха –
С петлёй, затянутой случайно…

И зрители, конечно, были –
По типу восхищенья зала,
Свидетели моей свободы.
Ведь жизнь, она и горсткой пыли
Есть жизнь горячего накала,
Дышать чтоб в ледяные своды.

СЕРЁДОЧКА
Жить между «да» и «нет» сладко:
Это серёдочка покоя.
Как в неё попасть – загадка.
В натуре должно быть такое…

Где ж его взять, равновесье,
Между левых-правых, ласк-брани?
Но есть идеал – Песнь песней –
Извечная зависть всех крайних!

ПЕСНЯ
Город окнами сверкает, как алмаз,
Не до вас мне, не до вас мне, не до вас.
Я сегодня этим городом больна
И покинуть его улиц не вольна.

Я вдыхаю жадно воздух дорогой
И сплетаюсь то с сиренью, то с иргой,
То с единственным на целый белый свет…
Никакой надежды вырваться мне нет!

Припадая к его левому плечу,
Ничего-то изменить я не хочу!
Пусть болезнь течёт, как слёзы по лицу –
В бесконечной благодарности Творцу!

ПОВЕЛИТЕЛЬ МГНОВЕНИЯ   
                В.О.               
Не политик, но стратег.
Реалист в насущном смысле,
Он нацелен на успех
Там, где мы б давно прокисли.

Каждый день, как заводной,
Повседневность каплей точит.
Кто он? Может быть, портной,
Жизнь кроящий в пику прочим?

Про него кричат: - Герой,
Ишь, шагает против стрелки
Часовой, да всё – горой!
Тут – поступки, там – проделки…

Он же - в действии, ведь так?
И обломов, словно листьев…
Повседневности мастак –
С радугой в руках и кистью!

АИСТ
Чувство дома равнозначно  зову крови.
Скажем, аист, не приемлющий измены
Ни гнезду, ни роду-племени: основе
Жизни выпавшей – нелёгкой, но бесценной.


СОЦИАЛЬНЫЕ НАСЕКОМЫЕ

В результате изысканных опытов
Установлено, что муравьи
Узнают себя в зеркале хлопотно,
Потирают ладошки свои.

Строят глазки (глазищи – локаторы!),
Умиляются в позе святой,
Что заносится в важные факторы
Социальности их не простой.

Ну, а мы, мы к ним лезем разлаписто,
Как в игольное ушко верблюд,
Человечность забыв свою начисто,
О которой молитвы поют.

Станем лучше, пока они талии
Закрепляют, неслышно смеясь,
Эти Сергии, Глебы, Амалии,
Откровенно копируя нас!

ПОДРОБНОСТИ ЖИЗНИ
Чем дольше живу, тем коплю ненасытней
Подробности выпавших дней.
Мне кажется, это куда безобидней
Алмазов, хотя и странней.

Вы скажете: - Память всего не удержит!
Но можно ведь и записать
Да рифмой удвоить (в стихах – это стержень),
Как вход в первоцветы – роса.

Чем дальше уходишь, тем больше остаться
Желаешь на месте своём,
Чтоб просто смотреть сквозь цветенье акаций
На бабочку и водоём.

Чтоб вечно любить всё вошедшее в слово
И в сердце – твердить наизусть.
Подробности – это ведь жизни основа,
И пусть только множатся, пусть!

ПОДРУГЕ-ПУТЕШЕСТВЕННИЦЕ

Что тебя гонит из дома: надежда –
В дом свой вернуться немного другою?
Или тепло, при котором одежда
Тает, а море кипит под ногою?

Может, придумав себе ритуалы,
Следуя им, ты желаешь открытья
Целого мира? И пьёшь из бокала
Снадобье, что обостряет наитье?

Ну, не из праздного же интереса
Мечешься ты между Сочи и Римом,
Лондоном и новым центром прогресса,
Мною неправильно произносимым?

Кажется, не угадать мне вовеки
Этого ветра, что гонит… Всё – рядом.
Я-то ведь клады ищу в человеке…
И нахожу! Но не чахну над златом.

Ранее было, затем – миновало.
Но находить увлекательно, кстати,
Мне и теперь, хоть открыто – немало.
«Не сотвори..!» - направляет Создатель.

ПАМЯТИ ВАЛЕРИЯ ПРОКОШИНА
               (триптих)
1.ПОСЛЕДНИЙ ГОД
Тяжело, а ему тяжелей,
Потому что весна на дворе
(Не последняя ли?), соловей
Отпевает его: фа-ми-ре…
         Ладно-ладно, ещё по чуть-чуть,
         И июнь переходит в июль.
         Скоро август, как в песне, но грудь
         Не вмещает весь воздух. Гуль-гуль…
Всё же лучше «гуль-гуль», чем постель.
Без участия – как тебя нет.
Лето. Осень. Потом акварель
Размывается на белый свет.
         И становится больно душе
         Перед вылетом в тайную даль.
         Соловья не услышать уже
         Через ватный последний февраль.
Замирают часы на ходу.
Снег уже ни туда, ни сюда
Не летит. Но, держась за звезду,
Можно все рассмотреть города
            Напоследок, поскольку – финал.
            Тошнота от лекарств, рак-злодей –
            Хуже некуда, что перестал
            Целовать и жену, и детей.
А без этого, в сущности, что ж?!
Неприятье себя самого.
Перед встречей ответственной – дрожь,
Дрожь и паника: вдруг – никого?

2. ЧЕРЕЗ ДЕСЯТИЛЕТИЕ

Никто знака не подал впервые
На могиле. Правда, по вертикали
Вверх по памятнику пути мировые
Паучок прокладывал. Мы вздыхали…

Хотя паучок, пожалуй, мог быть знАком
На добрые вести: ввысь – всегда с плюсом.
Но – крохотный! – над отразившемся маком.
Я назвала его Маленьким Музом.

С мрамора ты чётко сканировал взглядом,
Словно считывал жизнь с меня и свиты.
Было неловко лезть со своим докладом:
Дразнить невозможным, как прежним видом.

Поэтому мы больше общались молча,
Как порой и раньше с тобой умели.
Между дел ставили свои многоточья,
Да и паучка не сбивали с цели.

3. ПОЭТ

Выровняли памятник, наклонивши малость
В правую сторону, чтоб подложить каменья.
Смыли с него кляксы жемчужные (о, шалость
Ангелов, чьё он ощущал прикосновенье!).
Посокрушались, что никто не выбил строчек
Его на могиле за истекшие сроки.
По памяти прочли подходящие очень –
Вслух, чтобы самим это выполнить в итоге.
               
В Обнинске 8 июля 2019 года у памятника святым Петру и Февронии, между библиотекой и храмом Рождества,  поэты и прохожие с удовольствием читали стихи о любви и верности. На фото - организатор  чтения – руководитель  ЛИТО "СОНЕТ" Эльвира Частикова.
(город Обнинск, Калужская обл.)

                ЛЮБОВЬ СЕРДЕЧНАЯ 
               
               

        ……………….Любовь Сердечная……………..
 

***
Я массажистка.
                Я супер,
                я профи,
                я класс!
Вот мой диплом,
           вот медаль,
                здесь вот -  сертификаты...
Скидка?
              Возможно, возможна.
                Но только для Вас.
Надо чуть-чуть подождать.
                Вот Вам чай.
                Вот цукаты.

Я применяю
                и губки,
                и щётки,
                и воск.
Что Вы!
         Не все, лишь элита.
                Своя клиентура!
Ой, извините,
                идут Миражисты
                массировать мозг.
Вы Миражист?
                Да у Вас же сейчас процедура!

***

Женщины любят ушами...
                Вот бредни!
Это совсем на меня не похоже.
Я вот люблю животом и руками,
Лёгкими, печенью, мозгом, зубами,
Пальцами, нервами, сердцем, всей кожей,
Клеточкой каждой... Надеждой последней...

Эволюция чувств
Фанфары.  Платье.  Два кольца.
Люблю! Люблю! Люблю! Люблю!

Не в настроенье «с  утреца».
Терплю. Люблю. Люблю. Люблю.

Сказал, - ночует у отца.
Терплю.  Терплю.  Люблю? Люблю!

Всё чаще – запашок винца.
Терплю.  Терплю. Терплю. Люблю?

Скандалы, ссоры без конца.
Терплю. Терплю. Терплю. Терплю.

Помады след на пол-лица…
НЕ-НА-ВИ-ЖУ!

***
Пила, пила я кальвадос
И даже виски.
Всё хорошо, но от двух доз
Сплошные визги.
А после трёх иду в разнос,
Сплошные риски:
То упаду, расквашу нос,
То грохну миски...
Четыре дозы - "досвидос!":
В "отрубе" киска...
И тут встаёт один вопрос:
Зачем мне виски?

Поэтому мой однозначный совет:
Скажи алкоголю решительно "Нет!"

Этюд с вином
Я долго была Шардо-НЕ,
Пылая в любовном огне.
Отныне же и навсегда
Я буду с тобой Шардо-ДА!

Я так же была Кабер-Не,
Когда пристава ты ко мне.
Но дни пролетают, года…
Теперь я, поверь, Кабер-ДА!

А если и был Совинь-ОН,
То это ошибка и сон…
Теперь же сбылись все мечты
Со мною на век Совинь-ТЫ!

Пусть шепчутся Алиго-ТЕ
О наших грехах в темноте.
Взаимной любовью полны
Счастливые Алиго-МЫ!

Тараканы
У каждого, милый, свои тараканы:
Мои, как мне кажется, в жёлтый горошек,
Твои, по всем признакам, в синюю клетку,
И вместе им разным никак не ужиться.
Твои так и лезут в бутылку, в стаканы,
Мои "улетают" от высохших крошек;
Моим бы - послаще винца, да конфетку.
Твоим - только пивом от пуза напиться.

Мои тараканы грызут тебе печень,
Твои мне мозги регулярно выносят;
Мои - каблучками тебе, да по почкам,
Твои мне на нервах концерты играют;
Вот синие мне тяжким грузом на плечи,
Вот жёлтые новый сюрприз преподносят...
А эти откуда с зелёным цветочком?
Да... Быстро, видать, они соображают.

Быстрее, чем мы...

Уж если союз тараканов удачен,
То мы уживёмся с тобою тем паче!

Сплетницы
- На кухне тараканы развелись,
Поэтому они и развелись.
- От тараканов можно поседеть!
- Зайди ко мне в субботу посидеть.
- Так, значит, говоришь, что разошлись…
Ой, что-то там соседи разошлись:
Вот шуму, крику, вою, гаму!
Ещё и дочка учит гамму…
Ну, я найду на них управу!
Вот напишу письмо в Управу!
- Да ладно, не пиши пока.
- Ну, всё, Марусь, пора. Пока!

Сверху вниз
Сверху вниз. Чуть-чуть левее.
Поровнее, глаз - алмаз!
Всё смогу! Я всё сумею!
Ну и что, что в первый раз.

Снизу вверх. Уже смелее.
Извиваюсь, как змея.
Неудобно. Мышцы млеют.
Ну, и неумёха ж я!

Снизу вверх. Немного вправо.
Запах голову кружит.
Перекур! Имею право.
Вон рука уже дрожит.

Сверху вниз, едва касаясь.
Аккуратно, не спеша.
Ай! Косяк! Задела! Каюсь!
А щетина хороша...

Сверху вниз. Всё ниже, ниже.
Сил уже почти что нет.
Но зато финал всё ближе.
Не закапать бы паркет!

Да… Футболочка хоть выжми.
И дышу, как дикий зверь…
Первый раз в семейной жизни
Крашу кисточкою дверь!


Бомба
"Я на тебе, как на войне..."
               Гр. "Агата Кристи"

Пролог
Лето. Парка катакомбы.
Зреют гроздьями секс-бомбы.

1.
Я бомба сексуальная в сто тысяч мегатонн
Замедленного действия... Так что, мужик, пардон.

2.
- Обезвредь ты меня, обезвредь!
Я  секс-бомба с горящим запалом.
Ну, скорей! Не могу я терпеть!
- Был бы капсюль! А дело за малым...

3.
Я секс-бомба, а ты  секс-сапёр!
Ну, и куда от меня ты попёр?

4.
Секс-бомба лет десять валялась на складе.
Уже проржавела, но резвость во взгляде.
Сапёра зовите, иначе беда с ней:
Чем дольше хранится, тем взрывоопасней...

5.
Секс-бомба замуж собралась,
Да взорвалась…

Эпилог
Даёшь движение
За секс-разоружение!!!



Ода любимому
Ты знаешь каждый изгиб
Нежного этого тела,
Люблю бугорок любой
Широкой твоей груди,
Ты не кричишь, что ты «влип»,
И что до меня нет дела,
Ты не бываешь с другой,
Не говоришь мне «уйди»!

Ты знаешь меня любой:
В платье и даже без платья,
Весёлой и озорной,
И плачущей в три ручья,
Ты примешь меня, родной,
В заботливые объятья,
И только рядом с тобой,
Забуду, что я ничья…

Тебе я прощаю, друг,
Странные скрипы и стоны,
Закомплексованность и
Нестройность натруженных ног
За то, что всегда упруг,
Меня ты лелеешь сонной,
Приемлешь мои мечты,
Меня приголубить смог.

Нам хорошо, мой чудак,
Вместе смотреть ночью телик,
Ужинать, спать и читать,
С рыжим возиться котом,
Меня не заводит вот так
Даже мой новенький велик,
И знай, что даже мечтать
Я не хочу о другом.

Ты нужен, любимый, мне,
Преданный, мягкий и нежный,
Весь день о тебе мечты,
Люблю каждый твой изъян!
Пускай ты горел в огне,
Пускай не такой, как прежде,
По-прежнему дорог мне ты,
Любимый, надёжный диван!
 Страдания молодого поэта
Молодой поэт для Светы
О любви писал сонеты.

А потом ещё для Аллы
Сочинил он мадригалы.

Для прекрасной Виолетты
Набросал он триолеты.

Для своей подружки Майки
Набросал десяток хайки.

Для фигуристой Полины
Он задумал две былины.

Для Танюшки и Катюшки
Он состряпал по частушке.

Для Надежды и Натальи
Он придумал пасторали.

Он Любовь воспеть не прочь:
Оды ей слагал всю ночь...

Дамы труд не оценили
И поэтишку побили.

Вскрикнул он в порыве чувства:
"Рад страдать я за искусство!"
 
г. Витебск - Санкт-Петербург - г. Смоленск


                МАРИЯ МУРАВЬЁВА

               
            
               

            
 ………………..................Мария Муравьёва…………………
 


ДУША-БРОДЯГА

Захлопнулись ставни-ловушки - твои глаза.
Мой ветер срывает листву и бросает ниц.
Когда он утихнет - я вряд ли могу сказать.
Срастётся - навечно. Для ветра ведь нет границ.
Бродячей душе вольно в небе седом парить.
Когда задохнётся свободой - пойдёт на дно.
И только в часы предвечерних огней зари
Опять обернуться ветрами ей суждено.


ВИШНЁВОЕ

Соком вишни на губах – капли крови алой
Так и хочется слизнуть, приглушая стон.
Как же долго я с тобой в поддавки играла…
Как же сладко – воплотить в явь полночный сон...
Пьяной пеленой – дурман запахов дразнящих…
Трепет плоти под рукой… стук сердец во мгле…
Только – тсс! Ведь если вдруг станет очень страшно,
Мне придётся оборвать путь твой на земле…


***
Я укрою твой путь снегом –
Застелю, не найдёшь брода.
Для меня ты родным не был,
И чужим не прослыл, вроде:
Полувраг, полудруг, некто,
Чьи слова бередят душу.
Я укрою твой путь снегом...
В твоё сердце вселю стужу...


***
Ушёл.
Своим ключом закрыл замок.
Я не верну его.
Он – чаша искупленья.

Апрельский снег.
И улиц шум примолк.
И будто замер мир в тот день осенний.

Все прошлые признанья – ни о чём.
…Визг тормозов – он будет позже, дальше…

А в этот день,
Очищенный от фальши,
Он вышел, дверь закрыв своим ключом.
Я с ним прощалась молча.Из окна.
Он сел в авто из наших общих «раньше».

Потом была ещё одна весна…
…Визг тормозов?..
Он будет позже…
Дальше…

***
Маме
Мне пусто жить с тех пор, как ты ушла,
И нет покоя ни душе, ни телу…
Поломанно свисают два крыла,
И мысли жмутся к сердцу неумело…
А все вокруг считают, – я живу,
Ведь так улыбчив внешний маска-облик…
А я всё жду – во сне и наяву –
Твоих шагов, пусть еле слышный, отзвук…


МАЛЕНЬУИЙ ПРИНЦ

Липких снов паутина
Спустилась.
Ты веришь мне, Лис?
Я – твой маленький принц!
Оглянись! Улыбнись!
Падай ниц!
В моих норах-зрачках
Вспышки лунных зарниц.
Обернись!
Ветер волосы треплет,
И пуст заржавевший карниз
Нашей крохи-планеты…
С него мы отправимся вниз.
Только шаг…
Станет страшно разбиться –
Проснись…


АКВАРЕЛЬ

Макая дождливые кисти в палитру дорог,
Небесный художник рисует этюд акварельный:
Дома, фонари и растрёпанный кустик сирени,
И нас, заблудившихся в собственном мареве строк.

Мазками ложится на землю промокшая ночь.
Несётся такси, унося мои мысли к рассвету.
Стремительно катится в август короткое лето,
Оставив в июле и нас, и рисующий дождь…


ОСЕНЬ БЕЗ ТЕБЯ

Осень без тебя во мне. Осень...
Даже если за окном - лето.
Даже если неба ширь-просинь
позаполнена теплом-светом.

Осень без тебя совсем. Осень...
Под ногами расплылась слякоть.
Я считаю: раз, два, три... восемь...
Может, тоже научусь плакать?

Осень без тебя. Всегда осень...
Календарь солжёт. Его ль слушать?
Заблужусь меж трёх седых сосен,
поищу простывшую душу...

***
Всё в мире не имеет смысла,
Как соль на кончике ножа...
Белее смерти наши мысли,
Но красный цвет поёт душа.

Жизнь презирает черно-белый
И серым пишет наш портрет.
В ней ты сегодня – некто серый –
Бездумно впитываешь цвет.

В ней я сегодня отражаю
Твои поступки и дела,
Леплю любовь, хотя и знаю,
Материалом – лишь зола.

Но в мире не бывает смысла,
И я, держа в руках свечу,
Молюсь на воск текущей мысли
И исступленно  хо-хо-чу.

***
И снова я падаю в эту ночную пучину.
В белые бусины звёзд впиваюсь глазами.
И нет опоры для ног, как нет её для души.
А звёздный ветер несёт мириады пылинок,
Кружит во всех направлениях моё бездыханное тело
И легким ночным мотыльком опускает на землю,
На золотые следы облетевших надежд,
Что растают к утру,
Когда бесконечность вдруг обретёт постоянство.


***
Прости, что в мои окна дождь стучит,
Как добрый друг, которому не спится.
К моей тоске он подобрал ключи
И вором стал, и вывязал на спицах
Моих намокших мыслей кружева,
Чтоб утром превратить их в дрожь тумана,
В озябший двор, где жухлая листва,
Где только смерть бывает постоянна.
Прости, что в полуночную грозу
Мне дождь простой важнее всех на свете,
Мы с ним слились, и кто теперь ответит –
Где капля превращается в слезу?

***
Не километры, горы и границы, -
Нас разделяет серых дней зиянье.
И нет на свете жёстче единицы
Для измеренья меры расстоянья.

Мы можем горы обогнуть в дороге,
Преодолеть моря и города…
Но дни – они всегда скупы и строги,
Они таят в своем числе года.

***

В моих руках - чужой судьбы решенье,
Что кукловода тоненькая нить:
Как дернуть,  не поддаться искушенью,
И шоу, не начав, остановить?
У куклы есть душа и сердце бьётся.
Да, мало ль их, похожих на неё?
Но кукловод то плачет, то смеется,
Отбросив свой цинизм в небытиё.
И перед тем, как силой созиданья
Заставить куклу петь и говорить,
Он испытает странное желанье:
Не кукловодом – человеком быть.


***
Эта ночь так похожа на старый отживший театр,
Декорации стёрлись,  и тих онемевший оркестр.
Здесь искусственный Гамлет фальшивку возводит в квадрат
И горланит коронную фразу сквозь сонный подъезд.

Слёзы тысяч Офелий стекают проточной водой
Из проржавленных труб, оседая известкой внутри;
Череп бедного Йорика  съеден овчаркой седой,
Ведь не всем достаётся тарелка с мясным Pedigree.

И уже не вернуть бесконечный щенячий восторг
От дуэли героев на мятой картонности шпаг…
Эту ночь, словно редкую вещь, выставляю на торг
Перед завтрашним днём, в утро осени делая шаг.


НЕЖНОСТЬ

Почувствуй - нежность пальцами сочится,
как мякоть апельсиновых фугасов,
и пахнет солнцем, морем, парусами.
Она - во мне, со мной и сквозь, навылет,
подобно вдоху-выдоху и крику
ещё не обретённого младенца,
но затаившего в себе весь мир.
Я удержать её уже не смею -
не усмирить ладонями цунами,
оно взойдёт, не рассчитав последствий.
Так нежность, что рождается от взгляда,
вдруг захлестнёт - и апельсинным вкусом
защиплет губы...

***
Не верьте, коль скажут: «Ненужных детей не бывает».
Я видела мать, что своих малышей пропивает.
Встречала отца, позабывшего дочку в машине,
А также – продавшего, словно товар в магазине.
Не верьте тому, кто бросает слова, словно мусор,
Мол, наша страна, господа, идёт правильным курсом.
Ведь детям нужны не приюты, где «добрые люди», -
Нужна им Семья, где есть мама и папа, что любят.
Покуда же Счастья на всех на земле не хватает,
Не верьте словам, что ненужных детей не бывает.

КОГНИТИВНЫЙ ДИССОНАНС

Она пела на улице и в подземельях метро.
Она знала все карты зыбучих коллекторных троп.
Собирала досужие сплетни и слухи в ведро.
На вопросы о личном – молчала, прищурясь хитро.
Он курил «Mackintosh»  и «донашивал» папин «Renault».
Из искусств выделял кабаре и немое кино.
А когда во дворе от дождей становилось темно
Он гулять выходил, вместо двери шагая в окно.
Если где-то в толпе вдруг мелькал её ношенный плащ,
Он глаза закрывал и боялся сорваться на плач.
А она прижималась щекой к ещё теплым следам,
Что он в спешке забыл, проходя по её городам.

***
Я скучаю по другу, порвавшему связи с землёй –
прибиваю к душе пару досок морёного дуба.
Тяжесть скорби по маме ложится на сердце змеёй –
раздаётся вдали мерный стук топора лесоруба.
Память светлых минут, когда с папой бродила в лесу,
наполняет тоской по тому, что вернуть невозможно  –
я тяжёлые доски, как крест на Голгофу, несу
и сбиваю их вместе с любовью, тепло, осторожно.
Не желая забыть боль потерь и подножки судьбы,
разучившиеся улыбаться без явной причины,
мне навстречу шагают по улицам люди-гробы,
поселившие в сердце Великое Царство Кончины.;

***
Отражаются в дожде,
В палой сумрачной воде,
Разноцветные дома у вокзала.
На скамейке под зонтом
Мы одни, и мы вдвоём.
Это лето. Брызги капель о шпалы.
Ну, а завтра поезда
В те сухие города,
Где дожди довольно редкие гости,
Развезут нас навсегда.
А небесная вода –
Нашей памяти созревшие грозди.
Лица ливнями полны -
Под дождём они равны,
Словно тени разных нас в сером цвете.
Будет снова тот вокзал.
Ожиданья полный зал.
И сухие обещанья в конверте.

ДОВЕРЬСЯ  МНЕ

Одни зовут меня Иисус,
Другие – Люцифер.
Мне имя тайное – Искус,
Хранитель Высших Сфер.
Когда твой дух горит в огне –
доверься мне.

Я прихожу в ночной тиши
И в суматохе дня,
Влекусь на тайный зов души
И хоронюсь в тенях.
Тебя я стерегу во сне –
доверься мне.

В моих глазах костры войны,
А в сердце – холод дна.
Моим услугам нет цены, -
Мне плата не нужна.
Лишь позови, приду извне.
Доверься
мне!;

ВРЕМЯ

Мой спутник, время, задержись, молю.
Я так устала. Я стою у края.
Душой кричу: «Люблю! Люблю! Люблю!»
Но вслух сказать – опять – не успеваю.

В ладони ветер прошлого ловлю,
И помню, как сейчас, в ночи морозной
В висках стучало – «Я Тебя Люблю!».
Но было поздно…

***
Бескофейным утром... Выпей имбирный чай.
С кремом корично-яблочным скушай тортик.
А увидишь рекламу "Нескафе" - переключай
на канал, где "Вискас" - там симпатичный котик.
Бескофейным утром - если случится вдруг -
расслабься и вслушайся в шелест своей Вселенной.
Она подскажет, что где-то живёт твой друг,
который тебе сварит кофе, взобьёт молоко до пены,
и превратит твоё утро и весь твой день
в маленький праздник с запахом Конилона.
Но если молчит Вселенная, - не шелестится ей -
что ж... Наверное, у неё тоже вакуум небосклона...

КОЛЫБЕЛЬНАЯ ДЛЯ АНГЕЛА

Спи, мой ангел белокрылый.
Ночь темным-темна.
Много душ людских сгубила
Жёлтая луна -
Не смогли мы им подставить
Крепкое плечо.
В час, когда Рогатый правит,
Душам горячо.
Не кори себя, мой славный:
Ангел - не Стрибог,
Не потушит ветром пламя
Вдоль людских дорог.
Каждый волен сам решиться -
Жить иль умирать.
Что же вновь тебе не спится?
Ночью нужно спать.
Пусть несёт тебя неспешно
Дрёма в свой предел.
Спи, мой ангел белоснежный,
Завтра много дел.

ЧТОБЫ ЖИТЬ
Я пью чужую боль, как молоко,
как лауданум для мятежной плоти.
На сердце - хаос, но душа - на взлёте
стремится в небо робко и легко.

Как мало нужно, чтобы воспарить! -
сквозь горе и терзанье, крик и муки.
Пока один заламывает руки,
другой находит силы, чтобы жить.
***
Моё сердце – месть
Моему уму:
Я иду на свет,
Падая
Во тьму.
И живу, как сплю.
И пою не в лад.
И порой дивлюсь:
Я - вообще – была?..

ПЕСНЯ ПРОЩАНИЯ

Я ухожу, ну а ты -  живи, неподсуден,
Глупый мой Мир, ты пока ещё лишь ребёнок.
Стают снега в твоём сердце. Апрель так звонок,
Только меня с тобой в те времена не будет.

Видишь ту грань - вышивает небес закатом
Ласковый Бог, что помог мир иной построить,
Чтобы  могла уходя - уходить. Без боли,
Без сожаленья, что ты был моим когда-то.

Глупый мой Мир, я любила тебя без меры
Всею дырявой душой и никчёмной жизнью.
Только прошу - ты храни моих самых близких.
Я ухожу...
                Новый Мир открывает двери.
 
Г. Дивногорск
               

                АНДРЕЙ КРУЧИНИН
               
               

        ………………………Андрей Кручинин……………..
 

Читая Иосифа Александровича
                ( города Атлантиды)

ах, до чего  же под вечер легко,
   ведь часовой уже сидит за столом на лавке,
             жизнь очерчена стрелками циферблата,
                бойся выйти за круг, гляди-ка, там уже второе "я"
 играет с первым то ли в лапту,
               то ли в прятки, эй, ты на посту чуешь,
                как пахнет клевером из банки с медом,
                даже в камере от запаха сладко
 белые мухи зимы отбивают чечетку
         через решетку о грязное в подтеках стекло,
           а карман галифе у солдата оттопыривает сапожная  щетка,
                на ребре ладони татуировка "за вдв",
 к шлевке ремня зачем-то ловко прикручена проволкой
                стальная пластина с инициалами "Л.Ю.",
                пилотка засунута под кант погона,
                медали при ходьбе стучат
                друг о друга с печальным звоном
 - так чокаются два попутчика в купе поезда с третьим,
                еще незнакомым, глядя глаза в глаза с тревогой:
                не стукач ли он, тот же трет мозолью на указательным пальце
                этикетку бутылки с паленкой, сразу ясно - мент,
 что может быть хуже?
            мочка уха бойца мясиста,
                он ее непрерывно гладит,
                с нежностью вспоминая вкус бекона,
его скулы - как монгольская степь в квадрате,
     их отражение в чашке с кофе растянутое, как первый оладий,
                уменьшается до размеров ореха,
                парню в этот миг уже не до смеха,
 он как бы пьет сам себя, сильно кроша печеньем,
                и даже в профиль становится темен,
                ему явно неведом инстинкт самосохраненья,
                а вот рефлекс узнаванья в отрыве
                от будущего доступен,
 "борода не спасет", - думает парень, зевая от скуки,
                его мысль изнутри - как шар,
                а снаружи - будто проросшее семя,
                шелуха так и липнет к гортани,
 выдохнуть трудно, чаще дыши,
      теперь уже расстояние значительно больше
                между тем, кто молча идет к огню, и тем,
                кто в камне давно недвижим,
впрочем, с внутренней стороны ветра
          билеты на фильм оборачиваются шенгенской  визой -
                ставка два к одному,
                ибо все, что скрыто
                в черном зрачке,
                пожалуй,
                есть то же табу
 для тени, где начало начал
           умножается   на скорость и время
                до появленья ангела за плечами,
                когда,говоря на языке немых
                с жестами рук,
 уже вытянутых навстречу,
                три пальца кверху,
                хранитель по-младенчески
                выпячивает губу,
 внизу же птица зряче выцеливает окно,
                точно  корку хлеба,
                у нее  на левой лапке коготь розов
                от луча с белым отливом
                вперемешку с агатом,
а каждая линия выпукла
       и продолговато-прозрачна,
                скорее всего это голубь -
                осанка,
                поворот головы,
                клюв,
                цвет крыльев
 выдают в нем пернатого аристократа,
               правая же лапка отчего-то короче,
                похоже на действие чар
                первого имени девы башни,
 остальные шесть - непроизносимы,
                хоть ты будь полиглотом,
                хоть  сивиллой,
                читающей на скрижалях Акаши.



Ольга Александровна

им бы кофе в постель с утра,
пара сахара, к вишне торт,
ставя блюдцу сегодня - шах,
ангел мат объявит потом,
за окном дуэльная мгла,
дуло с черной резьбой чересчур
зло, похоже на явный фарс,
вдруг ружья характерный щелчок:
клац-клац, лязг металла сродни трубе,
плотно выдыхающей джаз,
о тебе ль, мой друг, обо мне
та же пуля споет как раз,
на москве-реке тонкий лед,
а под ним холодна вода,
чья-то тень вдоль реки бредет,
уменьшаясь в размерах, когда
пальцы девичьи мнут фарфор
и раскручивают на листе
в стрелках матовое стекло,
обо мне ль, мой друг, о тебе...

                Книга шахмат ( египетская версия)

у песка   есть  глагол - это камень
 если потереть его влажным пальцем
то
  он   
    станет 
      блестя
          на солнце
               тем оком
                за око
                идущим -
                "майна"
туда
  где справа
          и слева
           выжжено
                на коре
                эвкалипта
                - "вира"
 где охрой жутко темнеют буквы
            растянутые в сухие полоски
                мертвого алфавита
опять-таки
  можно вывернуть наизнанку
                шахматную королеву
                но ее тень изнутри
                по-прежнему
                как и снаружи
                будет плоской
 до люто
  вращающегося
                блюдца
                даже
                скорей
                на манер
                юлы
                инферно
                с жарким
                избытком
                лоска
по краям текуча
        в центре же -  зеро
            с запахом женского тела
                первый ход
 останется первым
        ладно б в сторону юга
                к удаче
                нет
                явно
                на север
впотьмах
         белый лак фигурки
                покажется светло-серым
на фоне креста,
            сжатого точкой
                обратной перспективы
                в точку знака препинания
откуда речь
       теряя силу
            медленно-медленно
                рассыпается
                с едва уловимым стуком
литер друг о друга:
            то ли это начало фильма
                Федерико Феллини

то ли  в разрезе
                пустота имеет
                профиль
при встрече
        с  ладьей
                переходящий
                анфас
                в эндшпиле
     Рен-Цин (египетская версия )

здесь вязок сумрак до вкуса сливы,
сплюнь же косточку с мякотью на пол,
и, в свой сон уходя, как сивилла,
фея шахмат вычурна, на-ка,
возьми трубу, тычь ей со страхом
туда, где один ангел слабо виден из гущи толпы,
у метро под айлавью джаза лучше бы перейти на ты,
встреча после разлуки - лотерея
с молчаньем в финале -
из памяти стерто все, кроме колонн, что белеют,
сжимая пространство вмале,
иль это на раз гласные буквы вытягиваются в тоннели
паки и паки,
в чашке уже вода отчего-то горька, 
справа две тени, легки на помине,
слева же, круто идя в пике
с жестом амура, стрелка держит весь циферблат в кулаке -
губа не дура
а на слух - лишь тук-тук,
есть в капели
звук
тетивы, ухо в нем улавливает нежность до чувства потери,
войлок обивки уже не с теми катышками от краски из чрева двери -
нет, в осколках, режущих линии на ладони -
больно,
верчу на спор змея в стекле все сильней, сильнее,
фольги ошметки, дрожа на пальцах,
блестят как вспышки чужих салютов,
и круг за кругом,
и круг за кругом
дым вьется вверх,
взбивая зелень со дна бутылки,
как будто
это выходит дух
сгоревшего изумруда...

Египетская версия (Дежавю авгура)
усни в метро,
   лучше места нет,
                чмок-чмок, 
                это куриный бог
                целует камень в макушку
 если б он мог, ах,
 если б он мог,
          то имя свое виток
                за витком
                таща наружу,
 по четыре раза
                обернулся бы
                то двойником "Рен",
                то "Ба",
и когда
 в холодном свете перил
   каменное нутро сожмет
                его душу
                до ночного
                шороха
                мотылька
 одна из трех женщин-птиц
              в тряске вагона руку,
                как крыло,  на отлете держа,
                пожмет худыми плечами
                - не дело...
во сне же реальность
   белее белого станет за час,
     и точка перед глазами качнется
             в разные стороны, расходясь
               очертаньями астрального тела

Дежавю авгура (Сны об Атлантиде)

когда из пряжи огней
   улица ткет свое отражение
        на желтом стекле витрины,
          тогда в ней оживает тигровый глаз,
ища свою жертву,
 он долго вращает зрачком,
   отчего у прохожих идут мурашки по спинам,
              перламутр хищно натянут в дымке окна,
где зверь  приноравливается к прыжку,
                ну, как видно не в этот раз,
                свежий снег пред ателье,
                на второй Квессиской
                пахнет малиной,
 то ли это отблеск светофора,
           теряя силу, рассыпает сахар зимы,
                мол, ешьте всласть,
 то ли это духи "версачи эрос"
     летят вслед за горе-амуром,
                одетым мужчиной,
                вокруг же снежинки танцуют вальс,
 паяц в бмв хмурит жидкие брови,
                представляя себя Тарантино,
                со злым упоением жмет на газ,
                да, вчера здесь еще можно было
 встретить  любителя "Криминального чтива",
                сегодня же снайпер в темных очках
                выцеливает чье-то плечо на заказ
                от минус cardo до плюс decumanus
его ружье, чертя дулом  восьмерку,
   мимо лекала бесконечности бац-бац -
          стреляет из-под ног у людей снизу вверх,
                веером разлетаются льдинки,
                попадая
в сердце большеголового мальчика,
                идущего в первый класс
                школы номер 221.
                Сны об Атлантиде (Исповедь двух зеркал, по мотивам творчества В. Ван Гога  и В. Хлебникова)

жребий брошен — «alea jacta est»*  — уж и треть статуэтки не видна из-под варева аляповатого брашна, капля за каплей воск оплывает по кругу через меня, "крылышкуя"
навстречу, инь огня ослабляет мертвую хватку  раздвоенным языком (фитиль не в счет), облизывается сама на себя, - точь в точь удав, явно путаясь в кольцах,
дрожит в горячечном трансе
 — все корчи ее почем зря отражает двойник естества
статуйки, ибо, скорее всего, свеча была то ль поставлена накануне с подтекстом 
«а плевать, что нельзя», то ли это попытка — блажь, та же пьяная выходка всуе —
залог ни с чьего-то  нуля, а с Бернулли - развернуть цифири, как будто ярмарочные ходули,  вспять…
сползающий плед на почерневшем от солнца стуле выцвел до паутинок, сплошь и рядом
амуры мишени, танцуя, выхватывают из толпы голенастых дев с лицами на восток, повторяющих с  яростью Ев-до-кий  "ой-ля-ля, ой-ля-ля, ой-ля-ля",
а вглядишься: их скулы круче, чем у скво главного инка, —
есть в анатомии
исчезновения точность сродни уловкам вуду — это либо обман, скрытый  под так называемый обратный
эффект перспективы... либо правда ошую...
можно бросить теперь четыре монеты в банку —               
еще бы, черня водяные знаки, оттуда еле зримы контуры
                астрального тела —
сверху оно текуче, а снизу белым кажется в темноте, если много
                выпить,
                «дзинь-дзинь-цыц» — о стекло зряче бьется птица
                из сна авгура,
ища выход  в лабиринте, вращающемся изнутри по часовой стрелке, а снаружи —   
против, —               
смотреть друг на друга — опасно, когда циферблат и реверс — одно и то же,
тем более, уже никто не разделит то, что скрыто, на наше и ваше, ибо тесно везде,
как в палатке у местечковых хиппи, — извольте, в иной день бывает фиеста — сын фавна, сидящий вполоборота на лавке,               
                блестя позолоченным
профилем цезаря на исцарапанной пряжке, во весь голос затянет балладу, теребя бусинки четок, о  невозвращенье из
                плаванья между зеркал,
однажды унесших Винсента, — ах, дующий с запада ветер желтого
                неба милее
дымчато-синих туч,
                расплескавшихся сферой бенгальских огней вровень с кровлей музея эм Тюссо, поелику
отверсты  в тот час имена огнедлаков, в хмельном беспорядке кружащихся с чайками Арля, —
                так одиноко звучит в перепалке их криков журчанье двух
улиц,
                что босая
нимфа Овер-сюр-Уаза в платье из легкого шелка с тонкими лентами вдруг отпускает заколку, глядя по-галльски большими глазами прямо перед собою — «чёт или нечет?»,
ангел справа взлетает «клац-клац», щелчок-рикошет — драма за распущенными волосами реальней
голоса диктора, объявляющего посадку... алеют окна ломбарда со стороны
площади Форум, а с другой стороны кто-то идет впотьмах нетрезвой походкой, на нем потертая шляпа, утоплен в кармане галстук, усы обвисли, а борода клочковата,
огоньки в лужах плещутся ковко, плюс-минус па-де-труа георгинов на уплывающих клумбах, утро кадрами феллиниевского
«Амаркорда», под шум  первопутки, мелькающей  бампером, наступает обычно не к сроку, очертанья кентавра пугают, его ладонь на руле суха,
узловата, корни вен сплетены в древние руны,
по бокам авто — пляска солнечных человечков,  асфальт  от их быстрых движений  к центру светлее, — нынче фея
игры удачно коснулась младенца, в фокусе ока витрины вращается омут чужой прошлой жизни, ловя белую рыбу зимы с чешуею дракона,
чтоб где-то извне тверже стал взгляд у того, кто дал повод для
встречи с пернатыми буквами
алфавита, выклевавшими зерна латыни, стальные их клювы —
предтеча
«золотописьма тончайших жил» — отныне и присно...
 
*alea iacta est — жребий брошен
 
Метель
и вот уж
   конец ноября,
     без четверти девять,
                утро,
вид из окна
           обещает запой,
                худо,
четко помню -
           три дня назад
                та же картина -
еще бы,
     здесь психика у тех,
            кто читает Кафку,
                лабильна,
им порой кажется,
            что снег на кровле
                дома напротив,
взбит,как
   молочный коктейль
            до белой пенки,
             а на фото в раме
                - коллаж
                нет лица у тети,
одни лишь губы,
      напоминающие мишень,
             нарисованную на коленке,
обведенную жирно
     фосфорным с точками крУгом -
                да-да, стреляй в темноте,
                ты же был с детства
                метким,
знаешь, метель -
                это все-таки танец,
                не песня,
эхо уже
                вынуто из крика
                кем-то,
теперь оно тонет
             даже в недрах твоей гортани -
так слово,
      вдруг обращенное в человека,
само в себе выращивая
                расстоянье,
с тяжестью якоря опускается
                на потеху
                толпе,
 в нем каждая буква,
                становясь тяжелее,
                чем камень,
опять и опять исчезает
         меж колонн церковного нефа,
                звуча протяжно и глухо
                древнееврейским amen...

Ирина
Три облака,
их сходство изнутри
для ангела - то ль книга бытия,
то ль числа, обретая алфавит,
черты меняют в облике,
не зря
у каждого есть
не один двойник
на смену прежнему,
оптический обман, защита тем
на одре, если вник, то
шаг за шагом молча по пятам -
смотри, смотри:
здесь люди полульвы
идут на свет,
а в буквах желтых лун
фигурки бронзовых кибел
из-под воды
в слов окончанья
тайно прорастут,
сродни металлу тяжко брякнет звук,
на слух - так шар бильярдный бьет о борт,
твой ангел, немоты своей пастух,
авгура ждет как знака до сих пор.

Солдат Афродиты
                А.Ч.
если в полночь автобус не едет, а точка мишени,
изнутри обведя проекцию духа улиц, четче станет видна,
то белые осы прицела оживут в фигуре неотраженья, к сумме
их алчбы добавив еще круженья, вверх игла
уйдет, ибо отблеск винила есть черта, за которой уже отдельно
юнга - Атос патефона - от птицы синей уплывет не туда,
где с де Ла Фером его графиня - миледи с печатью на теле,
а скорее, навстречу к Юлии, внемля амуру, чей дар -
синхронно с пляской вакханок дрожать у двери
икаруса желтого, ах-ах, волнуя там
поющих спросонья сивилл, еле-еле
в такт звукам, похожим на поцелуи, даль
прорастает, точно богиня из пены...
г Москва


                НИКОЛАЙ ПОТАПЕНКОВ

               
            
               

            
 ………………..................Николай Потапенков…………………
 


КОЛЛИЗИИ и ПАСТОРАЛИ
Выбранные  места из рукописи трагически погибшего поэта
(17 декабря 1945 -  ноябрь 1997 года.)

***
Москва-река мазутом пахла,
Текла в иные времена.
И сожалел он, что не плаха
Ему эпохой суждена.
***
Но было, но было… Звенели коньки по озёрам,
«На сопках Манчжурии» пел  гарнизонный оркестр.
И мамы бродили вокруг неусыпным дозором,
Храня от позора своих сумасбродных невест.

***
В моей квартире поселилось эхо.
Видать, оно – последняя утеха
Тому, кому в глухие вечера,
Вся жизнь – игра. А Вечность – не игра!

Витязь
 
«Иду на вы!» - и я иду на вы!
На край земли из княжеских покоев,
Зверья лесного не обеспокоив,
Не приминая под собой травы.
Среди столетий за полночь кочую,
Пришпориваю верного коня.
И светят луны сквозь мою кольчугу,
И путники пугаются меня.
Неуязвим для вражеской руки,
Я тороплюсь на поле давней сечи,
Где теплятся невидимые свечи
По берегам мелеющей реки.
… В шуршаньи трав, в перемещеньи сов
Я слышу вздохи ратников плечистых.
И медленные катятся песчинки
Сквозь тихие глазницы черепов.
2014

***
Обласканная волнами скала
Вздымается покатыми плечами.
Я тих душой, почти что беспечален,
В урочный час я завершу дела.
И, очевидно, молодость прошла,
Уж если понял, что с твоим уходом
Мир не исчезнет вместе с небосводом,
И не ударит Русь в колокола.

***
И вновь предстанут пухом тополиным
Пространство заслонившие снега,
Укравшие намедни половину
Души моей, глядящей в облака…
 
Стук в дверь
Стук в дверь.
- Эй, кто там?
- Телеграмма!
- Просуньте в щелку!
Просунули. Читаю:
Завтра в полдень явиться на Страшный суд.
 
***
Среди дорог разбитых ливнями,
Холодных глаз, огромных гроз,
Мы притворяемся счастливыми
И погибаем ни за грош.

Post Festum
Разбросанные по столу окурки,
Бутылки, апельсиновые корки,
Свечные потемневшие огарки,
Обильный бой фарфора и стекла.
И вот уже скользнули в переулки
Хозяев ожидавшие двуколки,
И вот уже под окнами прошаркал
Последний гость, вздремнувший у стола.
Теперь, хрусталь переложивши ватой,
Со скатертей ликёр смывать разлитый,
Стучать сердито вымытой посудой,
Хозяйственно в передник облачась.
Зачем искать по свету виноватых? –
Всему виной хозяин деловитый
И звёзды, что за окнами пасутся,
Похмельно проплывая в облаках.
Вчера здесь колдовали гастрономы,
Фальшивила труба из гарнизона,
В прихожей возникали разговоры,
Касательно бульдогов и бритья…
Сегодня – полумрак и макароны,
Неровная полоска горизонта,
Раскрашенная кривда коридоров,
Нарушенная правда бытия...

Не отрекайся от тюрьмы
Не отрекайся от тюрьмы,
И от сумы не отрекайся.
Покуда жив, греши и кайся,
Покуда – вёрсты до Потьмы…
Коль жизнь досталась задарма,
Покуда жив, греши и кайся…
Так умирают от лекарства
И от излишнего ума.
Ни от сумы, ни от любви,
Ни от тюрьмы не отрекайся!
И доброго Американца
Себе на помощь не зови.
Ты помнишь доблести свои:
Кобель и шут, дурак и мастер.
А  Родина тебе не матерь!..
Так умирают от любви.
Так тело умиротворяют
Работой, пьянством и гульбой.
Так в жуткой маске карнавальной
Идут на бойню и на бой.
… Рассвет. И звоном погребальным
Звонит будильник надо мной.

Мои случайные ночлеги
Мои случайные ночлеги!
Они нежданны и грешны,
Как половецкие набеги
Без объявления войны.
И пусть тобой детей пугают,
Боятся сами, - но опять
Стучишься в дверь, тебя впускают
И просят ноги вытирать.
И  будет всё, как прежде было, -
Так надоедливо подчас, -
Горячий шёпот: «Милый! Милый!
Любимый мой! – ну, вот те раз!..».
Настанет утро. В изумленьи
Встречаешь взглядом нежный взгляд.
А в мире что? А в мире тленье,
И поздний, кислый виноград…
Но всё не вечно! Ненароком
Нас постигает Божий страх.
 Прискучит дань платить Эроту
И видеть слёзы в небесах.
И надоест лихим затеям
Бездумно годы отдавать,
И опереточным злодеем
В домах семейных представать.
Возникнет старческая склонность
К охоте, к бриджу, к мыслям вслух.
 И станет девичья покорность
Неистребимостью старух.
Тогда, услышав голос вещий,
Пойдёшь тихонечко туда,
Где всё ломается и блещет,
Как неспокойная вода.
Где всё колеблемо и тонко,
Как бы на грани бытия,
Где остаётся только-только,
Чтобы сказать: - О, жизнь моя!

Кукольный пейзаж
Нарисованный лес, облака из раздёрганной ваты,
Ветер травы пригнул, накренил нарисованный дым.
Луговой ручеёк потянулся в лучах желтоватых
Неподвижного солнца, стоящего низко над ним.
На пригорке вдали – из фанерок построенный домик,
В нём прелестная кукла согласно морали живёт.
И читает стихи, и глаза закрывает в истоме,
И не гаснет окно в этом доме всю ночь напролёт.
А в зубчатой тени непреступно-картонного замка,
Раздобрев на казенных, опять же картонных хлебах,
Обретаюсь и я, неприступно спокоен и замкнут,
В станиолевых латах, с жестяною саблей в руках.
Мне теперь хорошо! С боевою вязальною спицей,
На картонной лошадке, я жизнью доволен вполне…
Вы узнали меня? Я ещё не погиб и не спился,
Я опять на коне! На картонном своём скакуне.

Ещё поют весёлые метели
Ещё поют весёлые метели!
Ещё я счастлив, что тобой любим.
И ты сквозь сон, разнежившись в постели,
Звала меня, но именем другим.
 
Гляжу в окно задумчиво, уныло,
В глазах рябит от снежной суеты.
Не всё ль ушло, что между нами было?
Нет, нет, не всё, коль памятью прибило
В ту ночь, когда метель в проулке выла,
Когда я понял, что со мной не ты.
 
***
У бедности моей – четыре круга.
Жизнь зачинает недруга и друга.
Но эти оба служат для меня
Компанию на всякий случай дня.
Вот первый круг: здесь вся моя родня.
На круг второй, ступив неосторожно,
Увидел я, как долго и безбожно
Мне лгут друзья и женщины мои.
Вот круг второй: здесь нищета любви.
Про третий круг я тоже не забуду, -
Я познавал и дьявола, и Будду…
Но истина – последняя черта!
Здесь третий круг. Здесь духа нищета.
Четвертый круг – все то, что мне осталось:
Простоволосость, мелкая усталость,
Часы, что составляют бытиё…
Помилуй, Боже, мужество моё!

Новый 1950 год
Под скрип трофейной радиолы
Качались тени на стене.
И вьюги Зимнего Николы
Клубились в сумрачном окне.
Согретый ватным одеялом,
Не я ли слышал допоздна,
Как в проходных дворах гуляла
Послевоенная шпана?
Как милицейская коляска
Летела в сумрак снеговой
По той Большой Переяславской
Совсем заснеженной, пустой.
И пахло ёлкой. Ёлкой пахло!
Малыш, не ведающий Баха,
Вдыхая аромат лесной,
Так представлял себе Шульженко:
Не просто голосом за стенкой, -
Скорее маминой горжеткой,
Что с чернобурою лисой.
Ребёнок весел был, бездумен,
И словно счастлив - оттого,
Что вот, ещё никто не умер,
Никто не разлюбил его, 
И что апрель и май обозом
Грядут за снежною зимой,
Сентябрь, означенный арбузом,
Октябрь, отмеченный хурмой.
«А между тем, скажи на милость…», -
К нему уж время обратилось.
Души младенческие перлы
Похитил седоусый вождь.
Не помним первый шаг, но первый
Неверный шаг я помню всё ж.
Не оттого ли ностальгия
По тем далёким временам
И люди новые, другие
Так далеки сегодня нам.
Не оттого ль грешно и долго
Я память детства берегу,
Что здесь у вас под книжной полкой
Стоит искусственная ёлка
На поролоновом снегу?

Городок
1.
Не то Калач, не то Сарапуль,
Но, все одно, пропах соляркой
Пересекает городок
Не то Хопер, не то Моздок.
И, существуючи лет триста,
Он любопытен для туриста
Тес, что решительно знаком! –
Церквушка, сквер, райисполком.
В полуразрушенном соборе,
Точней, в соборном коридоре, –
Кинотеатр Колизей
И краеведческий музей.
Мы в кинотеатр заглянем завтра.
Музей: муляж ихтиозавра
И камень, сеющий раздор, -
Не то голыш, не то топор.
Оружье древнего Востока, -
Не выдаваючи восторга,
Висят кинжалы, булава
И в шлеме турка голова.
И в заключительном разделе:
Две портупеи, две шинели,
Пригодный к бою пистолет…
Отдав сыновний долг былому,
Повергнут в знойную истому,
Выходишь, солнцем ослеплён,
Под беспощадный небосклон.
Теперь к реке. Скучать мечтая,
И до полуденного чая
Глядеть, как льется под мосток
Не то Хопёр, не то Моздок.
И шепчет Нимфа этой речки
Обворожительные речи
О том, что нету на Земле
Ни Ганга,  ни Па-де-Кале.
«Стар городок, и вам за тридцать, -
Чего желать, к чему стремиться? –
Когда вокруг на сотни миль
Не то полынь, не то ковыль.
Когда, утратив любопытство,
Не хочешь истины добиться
И знать не знаешь, где исток
Берет Хопёр или Моздок»...

2.
Но вот смеркается. Остыла
Не то душа, не то светило.
Пора утешиться иным,
И пивом, пивом проливным!
И вожделенная пивная
Напропалую проливная!
Здесь коротают вечера
Аграрии и шофера.
О, островок в степи, - Тортуга!
Где празднуют удачу друга,
Где льется юный говорок,
Как бы Хопёр или Моздок.
Хозяйка здесь вполне земная,
Она возвышенно внимает
Тому, кто деньгами сорит,
Не осуждает, но царит.
И поглядеть, - так просто диво! –
Когда протягивает пиво
И контрабандную тарань
Ее надушенная длань…
Добросердечие, истома,
Исходит запах ацетонов
От местной водки, но скорей
От перламутровых ногтей.
Течёт вино, течет беседа.
Зачем нам свет? Не надо света!
Когда для дружбы или драк
Всего пригодней полумрак.
О чем беседа? Всё о том же, -
Кому и кто, и сколько должен,
И кто не дожил до утра
Не то давно, не то вчера.
Мы долго пили, мы кричали,
Но полночь, кажется, крепчает,
Ночных степей ночная мгла
Луною сожжена дотла.
И все же домик есть на свете,
Где, в ожиданье окна светят,
Где, как огромный самосвал,
Сопит у печки самовар.
И, тень свою беря под локоть,
Бредёшь на свет зовущих окон.
И отражает огонёк
Не то Хопёр, не то Моздок.
… Баранка, зной, пивной царица, -
Всё это завтра повторится.
Не повторится лишь одно. –
Чему свершиться не дано.

3.
О, добродушные собаки!
Я благодарен сукам всяким
И кобелям, - они б должны
Порвать прохожему штаны.
И, сто шагов помножив на семь,
За городком упал я наземь,
Улегшись в травяную пыль,
Не то в полынь, не то в ковыль.
И в нежном стрекоте цикады
Был слышен рокот водопада
И турбореактивный гул.
Я спать хотел. И я б уснул,
Но, словно ключ в степи безводной
Мне бы в глаза из бездны звёздной
Свидетель множества утрат –
О, Млечный путь! – чумацкий тракт.
Как повелось в степи веками,
Возы из мрака возникали,
На коих за ночь чумаки
Сгрызали напрочь чубуки.
- Возьмите, что ли!.. Но не взяли.
Прогрохотали в ночь возами,
И лишь руками развели:
- Кругом ночные патрули…
О, тени, тени мирозданья!
Душа седа от ожиданья:
Когда же, что произойдёт? –
Лишь запах крови в ноздри бьёт.
Был воин Кир. И войско Кира
Завоевало четверть мира.
Не Кир ли кровью окропил
Не то полынь, не то ковыль?
И Чингисхан, который тоже
Нахулиганил здесь, - дай Боже! –
Пересекая поперёк,
Не то Хопёр, не то Моздок.
Кого ж тут только не рубали!..
И те, и эти вдруг пропали, -
На много-много верст вокруг:
Пустая степь и лунный круг.
О, мудрость древнего напева!
«Из косточки восходит древо,
Из очага восходит кров.
Ну, и из крови – только кровь»…
Не пробужденье. Воскресенье!
Видать, толчок землетрясенья
Меня в сухой ковыль поверг
И этим самым опроверг.
Чего желать, к чему стремиться?
Стар городок, - ему за триста,
А мне за тридцать. Нам одна
Судьба, как видно, суждена.
И лишь осталось любопытство:
Чему теперь ещё не сбыться? –
Коль сбылось всё, что суждено, -
Не то вчера, не то давно.
Учитель физики
Филипп Иваныч – физики учитель.
Второй этаж. Старательней стучите,
Поскольку тот учитель – жизнелюб.
И, нежась под персидским покрывалом,
Ещё недавно дверь не открывал он, -
Поскольку был весьма до женщин лют.
Ещё недавно, - года три – не боле, -
Он перед тем, как появиться в школе,
Едва от сна неровного восстав,
Махал руками, бегал возле дома,
Слегка похож на демона седого,
Тряся грудями, – этакий Фальстаф.
Ещё недавно прямо на уроке
Он буйствовал при всём честном народе,
К ученикам ревнуя учениц.
И, зная всё о Тане или Гале,
Мы, в общем-то, уже предполагали,
Кому разнос он нынче учинит.
О, тот разнос! Он был неподражаем! –
Качались стены, потолки дрожали,
Но, праведную ревность утолив,
Он затихал, смущенно хмурил брови
И прятал взгляд, и был родным по крови,
Излишне добр, изрядно справедлив…
То хохоча, то искренне зевая,
Дружили с ним, почти не сознавая,
Что наш учитель некогда сидел.
И там, среди бесправья и безлюдья,
Он, в общем, и набрался жизнелюбья,
Хотя и безвозвратно поседел.
За что сидел? – он пожимал плечами.
И говорил, порой не без печали,
Что были, мол, крутые времена,
И были зэки, - урки и придурки, -
И был конвой, - и кто его придумал? –
А Родина была на всех одна…
Добро и зло он толковал интимно,
Не потому ли класс наш инстинктивно
Делил весь мир на волю и тюрьму?
Подозревал подросток многолицый,
Что в свой черёд придётся разделиться
На чистых и нечистых и ему…
Филипп Иваныч! – простота земная.
Росли мы, постепенно сознавая,
Что грех для прочих, для него – не грех.
Участник войн и лагерных восстаний,
Кому-то он судьбу свою оставит?
Но, может быть, разделит и на всех.
Уходит ночь. Сгоревшая свеча
На блюдце голубом венчает дело.
Уходит ночь. Ни мамы, ни врача, 
И вот свеча,  как сказано,  сгорела.
Полны тетради памятью тепла,
Обрывками поэм, разбродом планов…
Уходит час, в который можно плакать
Или вершить серьёзные дела.
Или, срываясь с раскалённых лестниц,
Над пропастью беду перенемочь,
Переиграть игру, накуролесить!..
Но, сказано уже, уходит ночь.
Уходит ночь, светлеет горизонт,
Мир обретает многодумность старца.
И быть собой – единственный резон,
Что на земле мне только и остался.
Сорняк прекрасный
                Андрею Кручинину
О, жизнь моя! – прекрасный мой сорняк.
Светись по пустырям  бездомный цветик!
Где люди – невоспитанные дети, -
конфетными бумажками сорят.
О, невидаль печальная моя!
Совсем ты слаб от алкашей и кошек.
Суровую природу бытия
определяют люди из окошек.
Подобно всем, гляжу в свое окно
для верности. Но что такое верность?..
А за окном – то хмуро, то темно, -
окно определяет: это – вечность.
Действительно, - еще одна жена?
И стих один? Коль с ним не разминемся.
Определяет проповедь окна
углы двора, куда мы не вернемся.
Глухое время!.. Летом – кое-как ,
и уж совсем бессмыслица – зимою…
О, жизнь моя! Прекрасный мой сорняк!
Ты будешь здесь? Иль ты пойдешь со мною?
15 августа 1996 года

Не помню я когда...
Не помню я когда, не помню… - Некогда
Снежинки вроде этих падали…
Послать бы за вином кого… А – некого.
Позвать бы посидеть кого… А надо ли?
За полночь в полусвете месяца
Снежинки серебрятся во поле.
Бредут ко мне друзья, мерещатся,
Да как бы волки их не слопали.
И лешие за ними гонятся,
Нагонят вот – куда тут денешься?..
Из рук моих напьётся горюшка
Детёныш человечий – девушка.
И некогда на стужах выстужен,
Не помню я когда, нечаянно
Бесовскую заботу выслужил:
Выстуживать тепло случайное…
И горько мне, когда припомнится…
И страшно мне, когда представится…
Бессонница моя, бессонница –
Хвороба моего пристанища.
Друзья под Богом. И они под боком
                Орлову Александру Васильевичу посвящается –
                человеку, с душою которого я погряз на всю жизнь.

Друзья под Богом. И они – под боком.
Я друг друзьям, пока ещё я есть.
Мы все уйдём, отмеченные Богом,
Чтоб встретиться по новой, но не здесь…
И я прошу, чтоб в гроб мой положили,
Как можно больше белого вина.
Поскольку без вина мы не дружили,
И это наша общая вина.

7/I-91
Полночный ветер гаснет в тростнике...

Полночный ветер гаснет в тростнике,

Не торопитесь, граждане,  потише!

Я думал, что богат, а вот, -  подишь ты –

Последняя свеча горит в руке.

Горит свеча, колеблется огонь,

Ночь вдохновит, а полдень образумит.

Горячий воск, стекая на ладонь,

Случайные фигуры образует.

Не спрашивай, - доколе буду хмур?

Что делать мне? Когда не виноваты:

Ни ты, ни я,..  но времена и даты

В образованье восковых фигур.
 
Николай Потапенков с племянницей Марией
 Публикация Андрея КРУЧИНИНА г Москва
   
ОБ АВТОРАХ
Кедров Константин Александрович (при рождении — Бердичевский) родился 12 ноября 1942, в Рыбинске - поэт, доктор философских наук, философ и литературный критик, автор термина метаметафора (1984) и философской теории метакода. Создатель литературной группы и автор аббревиатуры ДООС (Добровольное общество охраны стрекоз) (1984). Член Союза писателей СССР (1989). Член исполкома Российского ПЕН-клуба. Член Международного союза дворян (по линии рода Челищевых — свидетельство № 98 13.11.08). Главный редактор международного «Журнала ПОэтов». Лауреат международной южнокорейской премии Манхэ 2013, международной премии и серебряной медали Давида Бурлюка, международной премии поэта и философа Григория Сковороды. Автор сборников «Компьютер любви» с послесловием Андрея Вознесенского: «Константина Кедрова смело можно назвать Иоанном Крестителем новой метаметафорической волны в поэзии», «ИЛИ», «Дирижер тишины», «Говорящие звезды», монографии «Поэтический космос», книг «Инсайдаут», «Метаметафора», «Метакод», «Философия литературы».
Кацюба Елена Александровна родилась 24 января 1946 — русский поэт, член Союза Писателей, член ПЕН-клуба, одна из основательниц группы ДООС во главе с Константином Кедровым. Окончила отделение журналистики Казанского университета. По инициативе Юнны Мориц и Андрея Вознесенского была принята в Союз Писателей с рекомендацией Генриха Сапгира на первом общем собрании после распада СССР. С 1998 по 2003 г. она была телевизионным обозревателем в газете «Новые известия», с 2003 по март 2005 вела еженедельную колонку «Книжная полка» в газете «Русский курьер». Е. Кацюба — ответственный секретарь и арт-дизайнер «Журнала ПОэтов», создатель двух первых в России и в мире палиндромических словарей (медаль им. Б.Гринченко - последователя В.Даля - на фестивале «Славянские традиции»), автор поэтических книг: «Красивые всегда правы», «Игр рай», «Глядящие на пламя». Участница многих международных поэтических фестивалей, лауреат Международной премии и серебряной медали Давида Бурлюка, «Другие», 6-го Волошинского фестиваля, интернет-журнала «Окно» (Ирландия). «Если бы Хлебников жил сегодня, он писал бы, как Елена Кацюба», - сказал Андрей Вознесенский на сцене Таганки, где поэты праздновали в 2000 году Первый Всемирный день поэзии ЮНЕСКО.
Ерёмин Николай Николаевич родился 26 июля 1943 года в городе Свободном, Амурской области. Окончил Медицинский институт в Красноярске и Литературный им. А.М.Горького в Москве. Член СП СССР с 1981 г. Союза российских писателей с 1991г. и русского ПЕН-центра международного ПЕН-клуба. Кавалер Золотой медали «Василий Шукшин». Автор книг прозы «Мифы про Абаканск», «Компромат», «Харакири», «Наука выживания», «Комната счастья», «Волшебный котелок», «Чучело человека». Выпустил в свет Собрание сочинений в 6 томах Новые поэтические книги: «Идея фикс», «Лунная ночь», «Поэт в законе», «Гусляр», «О тебе и обо мне», «На склоне лет», «Тайны творчества», «Бубен шамана», «От и до», «Кто виноват?», «Владыка слов», «Гора любви», «В сторону вечности», «Папа русский», «Тень бабочки и мотылька», «Поэзия как волшебство», «Смирительная рубашка», «Подковы для Пегаса», «Сибирский сибарит», «Эхо любви, или Старик без моря» «Доктор поэтических наук», «Игра в дуду и в русскую рулетку», «Поэтическое убежище», «Енисей впадает в Волгу», «Смысл жизни», «Храм на любви» «Муза и Поэт», трёхтомник «Небо в алмазах» изданы уже в ХХ1 веке.
Николай Ерёмин является автором-составителем проекта «Миражисты», под грифом которого издал альманахи «Пощёчина общественной безвкусице», «5-й угол 4-го измерения», «ЕБЖ-Если Буду Жив», «Сибирская ссылка», «Кастрюля и звезда, или Амфора нового смысла» «Бомонд», «Рог изобилия», «Прятки Каш-Каш», «Точки над Ё»     Он - лауреат премии «Хинган» и «Нефритовый Будда». Победитель конкурса «День поэзии Литературного института - 2011» в номинации «Классическая Лира». Дипломант конкурса «Песенное слово» им. Н.А.Некрасова. Награждён ПОЧЁТНОЙ ГРАМОТОЙ министерства культуры РФ (Приказ №806-вн от 06.11.2012 подписал В.Р. Мединский). Публиковался в журналах «День и ночь» Марины Саввиных, «Новый Енисейский литератор» Сергея Кузичкина, «Истоки» Сергея Прохорова, «Приокские зори» Алексея Яшина, «Бийский вестник» Виктора Буланичева, «Интеллигент» Сергея Пашкова, «Вертикаль» Валерия Сдобнякова - Нижний Новгород, «Огни Кузбасса» Сергея Донбая, «Доля» Валерия Басырова, «Русский берег» Бориса Черных - Благовещенск, «Вовремя» Владимира Золотухина - Лесосибирск, в альманахе «Дафен» Цу Тяньсуя - город Синьян, на китайском языке, в переводах Хэ Суншаня, во «Флориде» Александра Росина - город Майами, в «Журнале ПОэтов» Константина Кедрова -- Москва, В интернете на порталах «Лексикон» Елены Николаевой - Чикаго, «Подлинник» Виктора Сундеева, «45я параллель» Сергея Сутулова-Катеринича», «Русское литературное эхо» - Иерусалим, «Стихи. Ру, Проза. Ру» Живёт в Красноярске Т:: 8 95О 4О1 ЗО1 7. Электронный адрес  nikolaier@mail.ru
Прохоров Сергей Тимофеевич  – коренной сибиряк. Живет в таежном поселке Нижний Ингаш Красноярского края. Основатель и редактор двух литературно-художественных журналов: печатного - «ИСТОКИ» http://журнальныймир.рф/istoki-no29-2018    и электронного - «ЛИТКУЛЬТПРИВЕТ!» http://magazines.russ.ru  известных далеко за пределами края и за рубежом.Автор 20 книг стихов и прозы.Печатался в журналах «Юность», «Великороссъ» (Москва), «Немига литературная» (Минск), «Доля», «Крым» (Симферополь), Вертикаль» (Нижний Новгород) «Приокские зори» (Тула), «Простор» (Казахстан), «Наше поколение» (Молдова), «Новый ренессанс» (Германия), в альманахах «Затесь» (Красноярск), «Литературная Канада» (Торонто) и других изданиях.Член Союза писателей России, член Международной Федерации русскоязычных писателей, член-корреспондент литературной академии республики Крым. Кавалер ордена «Культурное наследие».
Чижевская Вера Августовна родилась в Белоруссии. С 1967 года живёт в Обнинске Калужской области. Начиная с 1989 по 2004 годы служила в городской газете "Обнинск" секретарём-референтом, где попутно вела ежемесячную поэтическую страницу "Шестое чувство", работая с молодыми авторами, при этом пропагандируя свободный стих - верлибр. Периодически начала печататься с 1979 года в городской газете «Вперёд». Публиковалсь: в журнале «Студенческий меридиан», «Крещатик» , «Дети Ра», в «Журнале ПОэтов»» и в альманахах «Истоки» и «День поэзии», в «Антологии русского верлибра», «Плавучий мост»….Первая поэтическая книга - «Чеканка» (1990 г. - Москва), последняя - «Во имя причала» (2016 г.). Член Союза писателей России..
Погорелова Ольга Петровна (Поспелова)Родилась в п. Абан Красноярского края, Россия. 23.06.1958 г. Живет в Красноярске. Образование высшее, инженер-строитель. Училась в Красноярском политехническом институте на архитектурно-строительном факультете, специальность – городское строительство. Работала инженером на Красноярском заводе комбайнов, представителем газеты «Аргументы и факты», экспертом в области промышленной безопасности  опасных производственных объектов, в настоящее время  преподаватель в сфере дополнительного профессионального образования.Стихи публиковались в краевых и городских газетах, коллективных сборниках «Живая листва», «Жарки», «SOS реалисты», «Все из ничего», в антологиях «Еремина дача»,  «Время любви», «На поэтическом меридиане», «День поэзии Красноярского края 2004 год», «Поэтессы Енисея», «Поэты на берегах Енисея XIII-XXI вв.», в журнале «Енисейский литератор», в альманахе «Литературная весна-2015. Победители», в альманахе современных русских авторов «Русский Stil -2016» №10  и др., звучали на радио. Лауреат 2-й степени литературного конкурса «Русский Stil -2016» (Германия), номинация «Поэзия».Страница автора Ольги Погореловой на сайте Стихи.ру :    http://www.stihi.ru/avtor/opospelova
 Частикова Эльвира родилась на Калужской земле, в бывшей дворянской усадьбе Павлищев Бор, где в послевоенном детском доме работали воспитателями её родители- педагоги. Жизнь во дворце, натуральное хозяйство, окружающий сад, ягодники, цветы, речка с готической купальней, скульптуры и детское многоголосье - лучшего просто не найти для формирования человека. От маленького везения "родиться" зависит большое - "прожить". Но, как говорится, без труда..., испытаний, преодолений ничего не выловишь. Да и сам дворец - только для старта, а дальше другие места и широты...Закончила среднюю школу с медицинским уклоном, далее - МГИК (библиотечный факультет), чтобы всю жизнь работать в библиотеке, не изменив ни разу в этом ни себе, ни читателям. В трудовой книжке одна запись. Что касается творчества - стихов и прозы - они тоже идут в ту же копилочку, правда, смущаясь близостью классиков. Но волков бояться - в лес не ходить. Поэтому вышло уже 20 персональных книг, имеются публикации у нас и за рубежом: в журналах, альманахах, сборниках, газетах... Член СП РФ, Лауреат литературной премии им. М. Цветаевой, Заслуженный работник культуры России. Живёт в городе учёных Обнинске, заведует читальным залом центральной библиотеки, ведёт литературное объединение «Сон-Nеt».
Сердечная Любовь Сергеевна (г. Витебск - Санкт-Петербург - г. Смоленск) - поэт, автор песен. Учитель иностранных языков (Французский, немецкий, английский).Автор семи стихотворных сборников. Печатается в поэтических изданиях Смоленска, Москвы, Санкт-Петербурга, Твери, Красноярска, Беларуси, Украины. Лауреат многих фестивалей поэзии и авторской песни. Лауреат национальной литературной премии «Поэт года» за 2017 год в номинации «Песни». Руководитель Смоленского областного литературного объединения «Родник» им. Юрия Пашкова. Член Союза писателей России
Муравьёва Мария Витальевна родилась в 1982 году Дивногорске. Поступив в школу, попала в экспериментальный класс-ансамбль, с которым рука об руку прошла 10 лет школьной жизни. В 9 классе стала заниматься в Клубе авторской песни, где начала осваивать гитару. Но именно литература стала верным и неотъемлемым спутником по дорогам жизни. Стихи пишет с детства. С 14 лет является членом литературного объединения "Потомки Ермака" под руководством Владлена Николаевича Белкина. Неоднократно принимала участие в литературных форумах, проводимых в разных городах России. Стихи печатались в сборниках "SOS реалисты", "Монастырь", "Время любви", "Посвящение в рыцари", "Жребий наш", "Красное и черное", газете "Огни Енисея" и других. Участвовала в проекте "100 творческих женщин Красноярского края". Увлекается фотографией и туризмом. В 2004 году выпустила книгу под названием "Живи ...", в 2016 – "Девочка-Осень", в 2018 – «Игры с Прошлым». Стихи Марии можно прочитать в свободном доступе на сайте Стихи.ру http://www.stihi.ru/avtor/elf320.Потапенков
Кручинин Андрей Борисович родился в Москве в 1966 году. Служил в вооруженных силах СССР. Получил высшее юридическое образование. Окончил Высшие литературные курсы Литературного института А.М. Горького, изучал искусствоведение и психологию в Институте св. Фомы. Был участником литературной студии, возглавляемой Т.Л. Успенской-Ошаниной, а также дружеского сообщества поэтов, получившего название «Волоколамская коммуна», под руководством Николая Потапенкова.  Член Союза писателей. Публиковался в газетах, журналах, альманахах, коллективных сборниках.
В 2011 году вышел в свет сборник стихов «Дуэт корабельных скрипок» (М.: Академия поэзии).
Потапенков Николай Петрович родился 17 декабря 1945 года в Москве и был назван в честь Николы Зимнего. После окончания школы служил в ВС СССР, где печатался в армейской многотиражке. По возвращении работал на радиостанции «Юность», был опубликован  в одноименном журнале...
Трагически погиб в ноябре 1997 года.
Незадолго до смерти поэта исчезли почти все рукописи его стихов, но, к счастью, благодаря Ольге Борисовне Кручининой, сохранился небольшой архив, стихи из которого и предлагаются читателю. Публикация состоялась благодаря Андрею Кручинину, который считает себя другом и учеником Николая Потапенкова.



.
               ТАЙМ-АУТ
               
                time-out               
            Альманах Доосов Миражистов и Массажисток
                СОДЕРЖАНИЕ
                Константин Кедров
                Елена Кацюба
Николай Ерёмин
Сергей Прохоров
Вера Чижевская
Ольга Погорелова
Эльвира Частикова
Любовь Сердечная
Мария Муравьёва
Андрей Кручинин
Николай Потапенков
   
               
      
Подписано в печать .07 .2019. Формат 60х84 
 1/16 Бумага офсетная. Тираж 100 экз. Заказ 01-011
     Отпечатано в типографии «Литера-принт»,
         Красноярск, ул. Гладкова, 6, оф. 030
                Телефон 8(391) 2 950 340