существо

разбегусь и довольной лохматою рысью грохнусь в растущую в диком поле череду
да полынь.
расцарапаю ненароком себе колени
острыми
выжженными
колосьями пшеницы,
перекачусь на рубцовый пустырь
и уставлюсь на дымное облако,
предрекающее грозу и шквалистый ветер,
что разбудят и сотрясут своими песнями
дикое поле и ближайшие к нему поселения.
запах полыни, словно прозрачный эфир,
сгустился меж легкими
и давит на них, лижет, плещется и скулит,
рычанием дикого зверя вырываясь из-под моих
заточенных об скалы клыков.
я давно уже не человек, а косматое
грубое существо,
звереющее и страдающее от социальных барьеров, оков
и всего остального
ненужного и подавляющего
страдающее меньшинство/большинство.
мои ногти стали лезвиями, что рвут земляные покровы,
глубоко проникая в почву.
мои лапы стали до того велики,
что пугают других животных
издалека.
мои глаза почернели
еще сильнее,
заполонив чернотой белки,
и похожи не столько на глаза,
сколько на осколки окрашенного в черный стекла.

тем временем ты ищешь меня в городах,
по кофейням,
в книжных лавках,
как и прежде, изучающую дизайн и зарубежную литературу.
на набережных, в барах с крафтовым сидром,
где-то между проспектов, вдохновляющейся императорской, советской, сталинской, современной и любой другой архитектурой.
рассчитываешь встретить меня человечной, женственной, смеющейся от всяческой забавной шутки,
обожающей тебя, твои беспринципные наглые песни и такую же наглую натуру,
простирающей при встрече радостно
свои, обтянутые когда-то человеческой кожей, руки,
а я рычу, валяясь угрюмо
в поле с полынью и колкой крапивой,
обрастая серо-бурой
то ли волчьей, то ли львиной
шкурой,
чувствуя себя освирепевшей, но, безусловно, счастливой