классическая база

Давай поговорим о том о сём,
о веяниях, новшествах, ещё бы
неплохо и о том, что не спасём
культуры поэтической трущобы.
Развалины, остатки крепких стен.
Фундамент есть - классическая база,
не важно кто - блондин или шатен
слагал стихи - читай и улыбайся
наиву строк и пышности словес.
Но гений, плосконосый и кудрявый,
когда-то был, сегодня вышел весь,
да вот стихи сильней любой отравы
читателя пьянят и до сих пор.
Давай об этом. Или этот... Где он?
Который вёл с любовью жаркий спор.
Проспорил - на бумаге вышел Демон.
О ком ещё? Скажи мне, кто в цене,
кого читают всё ещё запоем?
Ну, кто там из великих посильней,
кто нравится сегодня нам обоим?
Маяк? Ну да, со школы нам знаком,
в программе был, не вычеркнешь оттуда.
Гремел словами, словно кулаком,
в нём было всё - напор и амплитуда.
За ним другой - крестьянския кровей,
запойный лирик, ратник Айседоры.
Ну, хочешь, перед ним благоговей,
а мне скучны, что пьянки, что раздоры.
Две женщины - огонь, вода, любовь -
на карту всё поставлено, и что же?
А над стихами нет склонённых лбов,
хотя и, вроде, не забыты тоже.
Два барда - отпоют, как отболят,
но кто на эти песни отзовётся?
Ещё пока что помнится Булат,
и горло рвёт на праздники Высоцкий.
Надолго ли? Не знаю, не пытай.
Ведь мы о том о сём, чего же боле?
Искусства ахиллесова пята
не ждёт стрелы, живёт, не зная боли.
Не зная каталожных номеров,
журнальных публикаций и дипломов.
Ну что ты, дорогая, хмуришь бровь,
любой поэт - немножечко Обломов,
немножечко Печорин - это так,
и два последних монстра в этом стиле
сдавали нажитое за пятак,
потом стихи писали и грустили.
Один семит, не знающий родства,
другой - русак, Нью-Йоркского разлива.
Смешно сказать - хоть падай, хоть вставай,
но выглядели оба сиротливо.
То Нобеля делили, то взахлёб
болтали о судьбе литературы.
Как мы с тобой. Скажи мне прямо в лоб -
а тем ли занимаемся мы сдуру?
Кто следующий, нам ли знать о том,
и надо ли... Ты выглядишь устало.
Давай болтать. Потом вернёмся в дом,
чтоб ты опять мои стихи читала.